Поглощённая его Тьмой

Эви Уотсон

Мне десять лет. Мама снова куда-то меня ведёт, пока я плачу и умоляю её остановиться:

- Мама! Мамочка! Куда ты меня ведёшь? - задыхаясь от слёз, спрашиваю я.

Она не останавливается, а наоборот - только ускоряет шаг. Я спотыкаюсь, в то время как она буквально тащит меня за собой.

- Мамуля, прошу, остановись!

Но маме всё равно: на то, что я рыдаю, умоляя её, на то, что я уже захлёбываюсь собственными слезами.

Почему? Что я натворила?

Только эти вопросы крутились в моей голове. Она снова на меня обиделась?

Мне было до жути больно. Она схватила меня за кисть так крепко, что казалось, кость вот-вот сломается. Я пытаюсь вырваться, и у меня почти получается, но это только злит маму. Она резко отпускает мою руку, и я с грохотом падаю на пол, больно ударяясь головой. Мама не даёт мне даже прийти в себя после удара. Она хватает меня за волосы и начинает тащить по линолеуму. Хватка настолько сильная, что кожа на висках натянулась до предела, вызывая жгучую боль.

Пробовать выбраться бесполезно. Мама не отпустит, а сделает только больнее.

Плач переходит в жуткий, душераздирающий крик. Мамочке это не нравится. Она останавливается и, сжав зубы до скрипа, презрительно смотрит на меня сверху вниз.

- Хватит реветь, тварь! - она рывком приподнимает меня за волосы.

Я покорно киваю, боясь разгневать её ещё сильнее. Страх и боль всё равно гонят эмоции наружу, и чтобы не закричать, мне остаётся только прикусить нижнюю губу до крови, чувствуя во рту соленый привкус.

Мы останавливаемся у кладовки. Мать зашвыривает меня туда, как какую-то ненужную вещь. Я больно ударяюсь спиной обо что-то твёрдое и острое, но в темноте не могу понять, что это. Локоть разодран, волосы спутаны.

Приподнимаясь на одном локте, я смотрю на маму. Она стоит в дверях и сверлит меня взглядом, словно я для неё вообще ничего не значу.

- Мама... - шепчу я, глядя на её искажённое злостью лицо.

- Мелкая дрянь! - ядовито выплёвывает она. - Ты! Ты испортила мне весь вечер! Ты всему виной!

Я слушаю это, боясь не то что пошевелиться, а даже издать малейший писк. Слёзы текут по щекам ручьём.

- ЗАЧЕМ?! ЗАЧЕМ ТЫ, БЛЯТЬ, РОДИЛАСЬ?! - мама орала, а я была не в силах отвести взгляд. Она твердит, что я виновата, а значит - так и есть.

- Прости! Мама, прости, я не хотела... - извиняюсь я, сама не понимая за что, лишь бы этот кошмар прекратился.

- Ты разбила ту антикварную вазу прямо на глазах у гостей! - продолжала она. - Весь вечер, все мои старания - всё коту под хвост из-за твоей неуклюжести! Ты просто ошибка, за которую я расплачиваюсь каждый день. Сиди здесь и думай над своим поведением. Может до тебя наконец дойдёт, сколько проблем ты приносишь.

Дверь кладовки громко захлопнулась, и лязгнул замок. Полная темнота. Абсолютно ничего не видно. В голове всё ещё звучат её слова.

Это я обидела маму. Я виновата. Если бы меня не было, ей было бы лучше.

Всё тело ныло. Я лежала на холодном полу, сжавшись в комочек, думая, что так смогу укрыться от всего мира.

Это я виновата.

Воздуха начинает не хватать, горло сжимает спазм.

Это я всему виной!

Меня начинает трясти.

От нехватки кислорода и дикой паники лёгкие словно горят огнём, а сердце бьётся о рёбра, как пойманная птица.

Я!

Сознание мутнеет, реальность ускользает, и я окончательно вырубаюсь.
------------

Я резко очнулась, тяжело дыша. Перед глазами всё ещё стоял тот кошмар. Образы были такими реальными, что я чувствовала их наяву, словно это не сон, а воспоминание, вновь пережитое здесь и сейчас.

Я была вся мокрая от кошмара, а пальцы сжали одеяло до побелевших костяшек.

Эта ситуация кардинально повлияла на меня в детстве.Именно с тех пор мне страшно засыпать, боясь снова и снова увидеть это.

Слёзы навернулись на глаза, но я смахнула их резким движением.

- Нет, Эви, ты уже это пережила, и такого больше никогда не повторится. Ты сильная, а слёзы не помогут, - повторяла я себе в сотый раз,но это практически никогда не помогало.

Всегда пытаться быть сильной просто невозможно и невыносимо больно. Все эти эмоции, все эти страхи и обиды накапливаются внутри, и вскоре выходят наружу, доставляя невыносимую душевную боль. Они раздирают всё моё нутро, заставляя задыхаться.

Ты выплакиваешь до полного опустошения, а потом снова нужно собрать себя по кусочкам и быть сильной. Снова надеть маску равнодушия, сделать вид, что всё в порядке, и спрятать свои чувства подальше от чужих глаз. Ты привыкаешь к этим мукам, к этой внутренней борьбе, которая становится частью тебя.

Успокоившись, я, наверное, ещё несколько минут просто лежала и смотрела в потолок, пытаясь окончательно прийти в себя.

Вдруг я поняла, что это не моя квартира. Потолок был совсем другой.

Я резко поднялась с кровати. И тогда осознала: это не моя комната, и я даже не знаю, где это.

У меня началась паника. Теперь вместо сна перед глазами проплывали обрывки сегодняшней ночи: Трейс,выстрел,темный лес.

Господи, где я? Как тут оказалась?

Посмотрев под одеяло, я увидела, что была лишь в одном белье.Кто меня раздел?

Не раздумывая, быстро стала искать телефон, но его здесь не было. Тогда я быстро встала с кровати и начала искать свою одежду. Мой телефон должен был быть в спортивных штанах, но и их здесь тоже не было. Я открывала все шкафы, все тумбочки, стараясь вести себя тише, вдруг в доме кто-то есть, но всё равно не нашла своих вещей. Где же они могут быть? В другой комнате? Нужно как-то выбираться отсюда.

Я старалась не волноваться и откинуть все эмоции прочь. Сейчас был не самый подходящий момент для истерики.

Открыв друго шкаф, я увидела мужскую одежду. Что? Неужто я у Трейса? Нет, пожалуйста, только бы не это.

Мои догадки подтвердились.Я услышала голос Трейса.

Я приоткрыла дверь. Трейс стоял, обмотав бёдра полотенцем, и разговаривал по телефону.

Капли воды блестели на его широких плечах и груди, стекая по рельефным мышцам. Он выглядел так, будто только что вышел из душа. Рука его довольно сильно сжимала телефон, словно он вот-вот раздавит его.

- Уже еду, - кому-то сказал он в трубку, его голос был глухим и с хрипотцой.

Я быстро отошла от двери, чтобы он меня не заметил. Если он сейчас уедет, это будет мой шанс сбежать, но прежде всего нужно найти мои вещи.

Из размышлений меня прервал звук шагов, который с каждой секундой приближался. Я как можно быстрее побежала и легла на кровать, укрывшись одеялом. Трейс не должен знать, что я на самом деле уже не сплю.

Ещё бы секунда - и я бы не успела. Дверь бесшумно отворилась, и комнату сразу прошиб лёгкий холодный воздух.

Я лежала обычно, притворившись, будто сплю.

Трейс не уходил, а стоял в дверном проёме, смотря на меня. Веки чуть-чуть подрагивали, сердце стучало с бешеной скоростью. В мыслях я просто молилась, чтобы он ничего не понял. Дверь наконец закрылась, но открывать глаза я не спешила: нужно было сначала убедиться, что никого в комнате нет. Чуть приоткрыв их, я осмотрелась. Никого.

Минут через семь послышался звук закрывающейся входной двери. Без промедления я встала с кровати и осторожно вышла из комнаты. Вроде бы чисто. Нужно просто найти вещи и свалить из этой квартиры как можно быстрее.

Весь дизайн был выполнен в стиле минимализма, но роскошь чувствовалась в каждой детали: тёмное дерево, полированный камень, сталь и стекло. Сквозь огромные панорамные окна открывался вид прямо на центр Нью-Йорка, усыпанный миллиардами огней. Всё дышало богатством и властью, что ещё больше усиливало мою панику.

Зайдя в первую комнату, я ничего не нашла, кроме как безупречно застеленной кровати и дорогой мебели.

Я стала заходить в каждую комнату с надеждой, что моя одежда и телефон именно тут.

Всё-таки, спустя некоторое время, мои вещи нашлись в одной из уборных.

Спортивный костюм был чуть грязный и висел аккуратно сложенным на крючке у зеркала. Телефон лежал на тумбочке. Я хотела вызвать такси, но он был разряжен.

- Чёрт... - выдохнула я, пытаясь собраться с мыслями. - Ладно, тогда буду ловить такси на улице.

Надев одежду, я побежала к двери. Трейс мог вернуться в любую секунду и застать меня. Идея того, что он - глава мафии, всё ещё не укладывалась в моей голове.

Я всегда думала, что это миф, что-то из фильмов, а не реальность. Но вчерашняя сцена в ангаре...

Бабушка когда-то рассказывала, что это очень страшные люди, жестокие и безжалостные. Она даже говорила, что ей приходилось быть знакомой с одним из них. Криминал, убийства, власть - всё это связано с ними, всё крутится вокруг этих людей, не способных на жалость. Трейс был одним из них. Безжалостный, холодный, глава мафии,которого я его била феном. От одних этих мыслей страх прошиб всё тело, и я побежала ещё быстрее.

Слава богу, входная дверь была открыта, и я спокойно выбежала в подъезд. В подъезде царила богатая атмосфера.Мрамор, зеркала в позолоченных рамах и приглушённый свет, который лишь подчёркивал роскошь.

Выйдя на улицу, я стала выискивать свободное такси, чтобы уехать домой, подальше от всего этого. Предчувствие было какое-то дурное. Казалось, что воздух вокруг наэлектризован, а каждый шорох за спиной - это его шаги. Было до жути не по себе.

Сев в одну из свободных машин, я назвала водителю свой адрес. Мой голос дрожал, а сердце колотилось. Мы поехали.

Всю дорогу меня не покидало ощущение, что за нами кто-то следит. Я слишком сильно себя накручивала, постоянно бросая тревожные взгляды в зеркало заднего вида.Каждый резкий поворот, каждый проезжающий мимо автомобиль заставлял меня вздрагивать.

Как только водитель остановился у моего подъезда, я расплатилась и мигом, не оглядываясь, побежала в свою квартиру. Хотелось просто закрыться, спрятаться, чтобы побыть одной, избавиться от этого гнетущего чувства, что кто-то наблюдает за мной. Поэтому, едва забежав в свою квартиру, я закрыла её на все замки, а после ещё раз всё проверила, дёргая за ручку, чтобы удостовериться, точно ли дверь заперта. Удостоверившись, я выдохнула, но до конца расслабиться не смогла. Я просто села напротив двери, прижав к себе колени, и уставилась на неё.Мне начало казаться, что она открывается, что ручка медленно поворачивается, но, оказывается, я просто уснула от изнеможения, сидя прямо на полу.

Сквозь сон я услышала настойчивый стук в дверь, а затем звонок, который раздался снова и снова.

Я резко распахнула глаза. Стук в дверь повторился, ещё сильнее, а потом зазвенел звонок. Я затаила дыхание, прислушиваясь. Кто это? Лиана? Трейс?..

Вдруг из-за двери раздался знакомый женский голос. Холодный, властный, до боли знакомый.

- Эви, открой дверь. Я знаю, что ты там.

Это была моя мать. Глория.

Моё тело оцепенело. Мама? Здесь? Спустя пять лет, после того как я её не видела, она появилась на моём пороге?

Медленно, как будто под гипнозом, я поднялась. Рука сама потянулась к замку. Щелчок, и дверь распахнулась.

На пороге стояла она. Ни капли не изменившись за эти годы. Всё та же идеальная причёска, строгий костюм, тот самый взгляд, от которого мне становилось не по себе в детстве. Я видела её, и казалось, будто время на самом деле остановилось, и я вернулась в прошлое.

Я молча отступила в сторону, пропуская её внутрь. Глория вошла, оглядывая квартиру с нескрываемым презрением. Мой скромный, но уютный дом, доставшийся от бабушки, ей явно не нравился. Странно, что она была без отца и приехала одна.

- Что тебе нужно? Зачем явилась? - мой голос был хриплым.

Мать повернулась ко мне, её губы изогнулись в тонкой, недоброй улыбке.

- Не буду врать, что соскучилась, Эви, - произнесла она ледяным тоном, - Ты ведь знаешь, для чего я пришла. Прошло три года, а обещанное нам от тебя до сих пор не у нас. Пришло время вернуть это. Мы устали ждать.

Прищурив глаза, я теперь поняла, что привело её сюда. Ко мне. К дочери, которую она ненавидит всей душой. Кулаки сжались, на моём лице появилась ухмылка.

- Не до конца понимаю тебя, мама, - спросила я, включив дурочку.

Ей это не понравилось. Она скривила лицо от раздражения. Моё любимое её выражение , которое я запомнила, кажется, на всю жизнь.

Мама подошла ко мне ближе и с гордым подбородком произнесла, поправляя на мне спортивный костюм, словно он был надет неправильно:

- Перестань играть со мной, Эви. Это выглядит жалко. - Её взгляд скользнул по моей одежде, а затем по квартире, прежде чем снова остановиться на мне. - Ты прекрасно всё знаешь. Тебе они всё равно не нужны. Эти акции нужны нам, а тебе совсем не пригодятся. Твоя бабушка... - она брезгливо скривила губы, словно вспомнила что-то неприятное. - Виктория уже была старенькой, и, видимо, она разделила компанию, даже не подумав, как это отразится на деле, на нас,на нашей семье.

Семье?Мне стало смешно.

Она сделала паузу, словно давая мне время осознать, а затем продолжила:

- Мы хотим, чтобы ты переписала их на нас. И чем быстрее, тем лучше. Эти шестьдесят три процента, которые она оставила тебе, только создают проблемы. Мы устали ждать, пока ты соизволишь принять это решение.