18 месяцев удушья

Люди переменчивы. Они не столбы или планеты. В одну реку нельзя войти дважды. И может в начале он хотел, чтобы я была с ним. Может он правда мечтал иметь идеальную семью, заботиться обо мне. Но все так же, как и все остальное, что в человеческих руках, разбивается. Мы теперь вместе навек, даже если любовь как ветер уплыла, оставив нас равнодушными и обезвоженными.

Ближе к обеду я поднялась с подвала. Я присела за столом на кухне и задумавшись присмотрелась в задернутые окна. Я подняла колено и обняла его, пока сидела. И незаметно время прошло. Солнце ушло, и был вечер.

Я налила ему чай. Мы вместе ужинали молча. Так и проходили дни. Мы остались только вместе, один на один. Наши жизни давно были отсечены от нас или разрушены. У нас больше не было ничего другого, только мы сами. Поэтому мы нужны друг другу. Чуть позже он ушел с кухни в зал. Я принялась мыть посуду. По радио шла музыка. В целом та, которая мне нравилась.

Я протерла стол и местами подпевала вслед за певицей, спрятанной в коробке. Остатки еды присохли к тарелке, потому что я долго была в своей голове, мыть из-за этого было чуть сложнее. Пришлось губкой отскребать их. Я расставила посуду и положила молоко в холодильник.

Я прошла мимо зала.

- Я к себе, - сказала я. Он не оборачиваясь махнул рукой. Я пошла вниз.

Я знала, как ему тяжело жилось. Что он многое перенес. И с появлением меня все ухудшилось. Он никак не мог вернуться к обычной жизни, не мог переселиться, не мог сдвинуться. Ему пришлось перестать общаться с многими друзьями из-за меня. У него развивалась паранойя, ведь сложно скрывать человека у себя. Он не мог насладиться ничем в полной мере, я была его дегтем, который мешал расслабиться и ни о чем не думать. Наверное, он, как и я, находится в заточении.

И хоть он все прекрасно скрывал непробиваемыми стенами и неприступным лицом, своими железными чертами, я все равно чувствовала, что за этими глыбами бьется сердце, я слышала гул. Несмотря на всю жестокость, ты переживал очень сильно, я знала об этом. Иногда я плакала думая, о том, что приносила тебе столько мучений и что теперь наши судьбы навсегда связаны. Ты не мог оставить меня. И от все этой ситуации меня коробит. Мне плохо, тошно, я хочу вырвать, и вырвать свою шею, оторвать плоть, и не хочу больше здесь находится. И я лишь понимаю, что мне дано жить лишь тем, что так сломано, тем, что разбил ты.

Наверное, мне было бы проще, если бы ты меня никогда не любил. Никогда не проявлял нежность. Тогда я бы могла ненавидеть всем сердцем, и мне бы не пришлось разрывать его на части, не пришлось бы сминать руками те кусочки, которые тебя любили.

Вечером он позвал меня и я поднялась к нему. Я прошла по коридору в зал. По стенам стояло пару шкафов, на некоторых из которых стояли декоративные предметы и статуэтки, сувениры. Пару книжек за стеклянной дверцей, что-то из классики или школьной программы, что-то из психологии, еще какие-то научные, словари, журналы - выглядели, как случайные. Несколько не таких приметных картин, с пейзажем, морским портом. Я присела на мягкий, бежевый диван обвитый кожей и прилегла на спинку, пока он стоял недалеко и включал нужный фильм на телевизоре.

- Как день прошел, - спросила я.

- Все хорошо, так же по-прежнему.

Мы помолчали, мне нечего было сказать и я не знала, что ему говорить. Я водила взглядом по комнате и стала рассматривать ковер.

- У тебя как? Я не отвлек тебя от чего-нибудь?

- Да, у меня нормально. Наоборот было скучновато, классно, что можно посмотреть фильм.

- Отлично.

На ковре были разные узоры. Разные закорючки или овалы, которые переходят друг в друга. Ковер ощущается ворсистым, мягким. Я посмотрела на него, потом перевела взгляд на искусственный цветок, в горшке в углу комнаты.

Он включил фильм и присел рядом со мной, довольно близко. Я чуть выпрямилась. Шел боевик, где были перестрелки. Мой локоть соприкасался с его рукой, и я не была уверена, стоит ли мне уводить руку.

Я так давно не смотрела фильмы. Мне нравилось, что мы проводим время вместе. И ничего не требовалось говорить или делать. А он просто был рядом и был здесь со мной. В пару моментах мы оба смеялись. А потом он рассказывал, что случится. И он довольно легко угадал, хотя я и не верила в это изначально.

- Не хочешь перекусить что-нибудь?

Я была не уверена, но немного хотелось, и я кивнула. Заметила, что в горле пересохло, и тоже встала вслед за ним. Он стоял на кухне и нарезал сыр, и я подошла, достала с полки стакан. Налила холодной воды из крана и сделала несколько глотков. В доме было довольно уютно. Я обернулась на стол, взяла поднос с тарелкой, пока он резал сыр, начала делать бутерброды из хлеба, накладывая сыр и колбасу. На некоторые мы добавили кетчупа. Он положил соленные огурцы с помидором на один свой большой сэндвич.

Вместе с бутербродами мы вернулись обратно в зал. И, пока шла погоня на машинах и после диалоги между главными персонажами, кушали. Я съела две штуки и стряхнула руки. Глаза были немного уставшими, но спать не хотелось. В целом я оперлась на него немного. Сейчас он был безопасным.

Свет выключили, чтобы меньше мешал смотреть на фильм и побольше погрузиться. С кухни все еще горел небольшой легкий свет от торшера. Мне нравилось смотреть на город и здания в кадре. Они были красивыми. Мне становилось спокойнее. Да и я просто слишком устала от всего, чтобы думать или переживать. Я чуть скатилась вниз и больше впадала в мягкий диван, чувствуя расслабление.

В середине фильма он положил руки по бокам моей головы, и посмотрел мне в глаза. Мои волосы переливались через его пальцы. Его лицо словно оставалось в тени и было легкой тенью, хотя я и разглядывала его. Глаза чуть блестели, и я видела блик хрусталика. На улице было уже тихо и мерцали звезды.

- Ты для меня очень важна.

Его большой палец гладил мою шею.

- Я тебя любил и всегда буду любить, что бы ни произошло. Ты навсегда будешь моим ангелом, - я чувствовала в его голосе легкую досаду, легкую коль.

Фильм все еще шел, и поначалу я старалась продолжать следить, что там происходило, и вслушивалась в реплики героя, но в итоге я перевела взгляд на него. Он все-таки извинялся, и за то, что сказал вчера тоже.

Он отпустил мою голову, и я чуть увела ее сторону, и оперлась больше об диван. Я чувствовала, как воздух немного мерцает или пыль в нем. И словно этот луч света, который был таким неустойчивым немного покачивался. Я немного наклоняла голову и он становился прозрачнее и полуисчезал.

- Прости за то, как я относился к тебе. Если бы мне было все равно на тебя, то я бы ничего не делал. Мне было бы все равно, что с тобой происходит, что ты делаешь, думаешь или чувствуешь.

Если бы я тебя не любил, то я бы не старался поменять тебя. Мне было бы все равно на все это. Я никогда не хотел тебя бить и делать больно. Мне самому становится очень больно в эти моменты.

- Да, - тихо сказала я и опустила глаза.

- Не забывай об этом.

Я посмотрела на тебя. Мне было больно. Можно ли прощать, когда ты продолжаешь наносить мне порезы, несмотря на обещания. Можно ли простить, когда твоя нога все еще стоит на моем горле.

- Иногда я ругаю тебя, потому что наоборот беспокоюсь о тебе.

- Я знаю, - ответила я.

Я легла на него, пока он меня приобнимал. Он нажал на пульт и фильм продолжился снова.

- Но я все равно на тебя злюсь в эти моменты, - тихо сказала я.

- Это нормально, - ответил он.