Звуки тоски

Тати

Проснувшись, Тати смотрела в окно своего номера. Кливленд был похож на город, застрявший между прошлым и настоящим. Старые кирпичные фасады фабрик и монументальная Терминал-Тауэр тонули в мягком утреннем свете, а в воздухе, казалось, все еще витал дух старого рок-н-ролла и прохладного озерного ветра. Кливленд встречал ее не шумным лоском мегаполиса, а сдержанным, глубоким и слегка усталым молчанием.

«Ты заметила?»
«Что?»
«Ты почти не думала о нем за время концертов».
«Да... не думала».
«Это другие города так влияют или...?»
«Или».

Все эти две недели Тати каждый день переписывалась с Мейсоном. Точнее, писал он. Желал доброго утра и спокойной ночи, заботливо спрашивал, как она и не устала ли, легко поддерживая диалог на самые разные темы. В один из дней ей даже передали от него роскошные цветы. Ей нравилось его внимание; она даже ловила себя на мысли, что за столь короткий срок привыкла к их ежедневной переписке и созвонам.

Но...

«Я не чувствую того, что чувствовала, когда встретила Адриана».
«Это понятно, он — не он».
«Но я не чувствую совсем ничего...»
«Даже нет желания его трахнуть?»
«Есть... Но это же не основа для отношений».
«Надо попробовать. Вдруг понравится, и Адриан наконец испарится из твоего тела».

Тати тяжело вздохнула и вышла из номера. Встретившись с ребятами, они поехали на саундчек, отработали его, а вечером выложились на концерте на полную мощность.

Зарядившись бешеной энергией публики и драйвом сцены, группа вернулась в отель.

— Ух... Отлично отыграли, — выдохнул Дориан.
— Угу, — отозвался Тейд.
— Я так устала... — проныла Кайли.

Все мгновенно обернулись к ней.

— А представь целый год в туре? — ухмыльнулся Тейд.
— Я, наверное, повешусь, — рассмеялась Кайли.
— А мне вот интересно, каково это — жить в таком бешеном ритме, — подал голос Дори.
— Скоро узнаем, — спокойно произнесла Тати.

Музыканты удивленно уставились на нее.

— Чего вы так смотрите? — спросила она.
— Скоро мы начнем писать второй альбом. Потом поедем в тур, и я хочу сделать его по-настоящему масштабным.
— Откуда такие амбиции? — с легким подвохом спросил Дори.

Тати резко развернулась к нему и смерила его взглядом:

— Я не поняла сейчас.

Дори нервно сглотнул:

— Да нет, я не против! Просто... такой масштаб.
— Мы были в туре с первым альбомом почти полгода и то выкатали его не везде. Поэтому я считаю, что нужно дописать второй и отправиться в грандиозный тур с двумя альбомами сразу, — уверенно улыбнулась Тати.
— Мне нравится этот настрой, — подмигнул Тейд.

Парни первыми вошли в холл отеля и резко замерли на месте.

— Блин, ну чего вы встали? — врезалась в них Кайли.
— Да тут Тати ожидает сюрприз...

Тати удивленно приподнялась на носочки, выглядывая из-за широкой спины Тейда. В центре холла с огромным, роскошным букетом стоял Мейсон.

— Ого, да он решил завалить тебя цветами, — хмыкнул Дори.
— Так, я пойду попрошу у него автограф, он же мой любимый игрок! — оживился Тейд и тут же направился к Мейсону. Они тепло поздоровались, пожали друг другу руки, и Мейсон расписался на его футболке.

С довольной ухмылкой Тейд пошел прямо к лифту.

— Вот же скотина, так обрадовался, что про меня забыл! — ворчливо пробормотал Дори, догоняя его.

Кайли лишь качала головой, с улыбкой наблюдая за ними:

— Как дети, честное слово...

Она повернулась к Тати и многозначительно подмигнула:

— Хорошего вечера! Самолет у нас завтра утром, так что сильно не шалите.

Тати сделала вид, что не заметила ее подкола. Она набрала в грудь воздуха и медленно пошла навстречу Мейсону.

«Мне нужно закончить это общение».
«Тебе нужно закрыть свой рот и просто наслаждаться моментом».

— Привет. Что ты здесь делаешь? — спросила она, подойдя ближе.
— Привет. Соскучился по своей звездочке, — тепло улыбнулся Мейсон, протягивая ей огромный букет.
— Спасибо, они прекрасны... Но я завтра уже улетаю и не смогу взять их с собой. Жалко, завянут.
— Я подарю тебе еще сотни таких букетов, — с нежностью произнес Мейсон и мягко коснулся губами ее щеки.

Тати смущенно улыбнулась.

— Какие были планы на вечер? — спросил он, не сводя с нее взгляда.
— Особо никаких: принять душ, заказать ужин в номер и без сил рухнуть спать.

По лицу Мейсона скользнула легкая тень разочарования.

— Может, поужинаем вместе?

«В моем номере?»
«Опасность».

Мейсон будто прочитал ее тревожные мысли и тут же добавил:

— Можем в ресторане отеля. Или я выберу какое-нибудь уютное местечко поблизости.
— Тогда выбирай местечко. Я приведу себя в порядок и через час буду готова.

Тати быстро поднялась в номер, приняла душ, переоделась и спустилась в холл. Мейсон уже ждал ее.

— Я выбрал тут ресторанчик недалеко от отеля. Можем быстро поужинать и пройтись по парку, он тоже рядом, — с теплой улыбкой сказал он.

«Какой он милый»

— Все рядом — просто отлично, — ответила Тати.

Они зашли в ресторан, и Мейсон галантно отодвинул для нее стул. Когда подошел официант, Мейсон сначала передал меню ей:

— Сначала дамы.

Тати немного засмущалась:

— Я буду легкий салат с курицей, стейк и бокал красного вина.
— Прекрасный выбор, — ответил официант и повернулся к Мейсону.
— Мне почти то же самое, только добавьте еще жареной картошки, — улыбнулся тот.

Официант принял заказ, и минут через двадцать они уже ужинали.

— Когда ты очень голодный, все кажется нереально вкусным, — произнес Мейсон.
— Да-а-а... — уминая стейк, согласилась Тати.

Закончив с ужином, они вышли из ресторана и направились в парк. Присев на деревянную лавочку, они рассматривали сочную зелень, мерцающие огоньки вечернего города и прислушивались к его неспешной мелодии.

— Ху-ух, надо немного посидеть, чтобы всё улеглось, — выдохнул Мейсон.

Тати тихо рассмеялась.

— Ну а чего ты? Да, я люблю покушать. Я бы, наверное, и бургер еще заточил. Но у нас диета, тренировки, режим — все дела.
— Тяжело бывает? — спросила она.
— Иногда. Когда ты молод и у тебя появляются большие деньги, крышу может снести и без того. А когда кругом одни запреты, ее сносит еще сильнее.
— Например?
— Ну, банально: алкоголь, наркотики, девочки... Короче, полный расколбас, — честно ответил Мейсон.
— И ты был в этом расколбасе?
— Был. Как только начал показывать результаты и стал звездой команды — так скажем, «золотым мальчиком». Слава, деньги, вечеринки, фанатки... ну и наркотики, естественно, — с легкой грустью в голосе признался он.

«А наш мальчик не такой уж и паинька».

— Сильно затянуло?
— Да... Начались проблемы: проваливал тренировки, не приходил, мог вообще не выйти на лед, потому что был под кайфом...
— Ого...
— Помню, лежу в номер после очередной тусовки прямо на полу... Плохо было — ужас. И думаю: куда я качусь? В ад? И меня будто перевернуло. Стало так стыдно перед родителями, перед командой... Я сам записался в рехаб и пробыл там почти полгода, — тихо произнес Мейсон.
— Надеюсь, это помогло?
— Да. Алкоголь иногда еще есть в моей жизни, а вот к наркотикам не притрагиваюсь уже года три. Даже не думаю об этом. Тусовки с людьми, которые юзали меня чисто из-за бабок, сменились милыми, уютными вечерами с командой и близкими друзьями. Ну да, иногда можем перебрать, но уже совсем не так, как раньше... Все как-то устаканилось.
— Это хорошо. Я правда рада за тебя.
— Спасибо.
— Мне всегда было интересно, а почему вам запрещают сексом-то заниматься? — не удержалась Тати.

Мейсон искренне засмеялся:

— Ну, во-первых, с кем им заниматься? — Он ненадолго задумался, а потом добавил с усмешкой: — Хотя после сериала «Жаркое противостояние» ответ кажется очевидным.

Тати не сдержала смешок.

— Но в целом: постоянные перелеты, тренировки, близких могут не пускать... ну просто физически не с кем. Плюс говорят, что воздержание помогает быть жестче на поле, хотя это уже старые устои.
— А ты с детства мечтал стать хоккеистом?
— Да, именно им. Не родители хотели, а я сам. Я их так мучил этим, и они сделали для меня абсолютно всё. Тренировки, лагеря — выжали максимум из того, что могли. Я им за это безумно благодарен.

«Он родился в здоровой семье».

— Это прекрасно, — мягко ответила Тати.
— Пройдемся? — спросил Мейсон.
— Давай.

Он поднялся и подал ей руку, помогая встать с лавочки. Тати опирается на его ладонь, шаг — и она оказывается предельно близко к нему. Расстояние между ними сокращается до нескольких сантиметров. Дыхание Тати тут же учащается, а сердце делает ощутимый толчок.

«Ой, девочка моя, а ведь ты его хочешь...»

Ночь вокруг них погружается в мягкую, интимную тишину. Мейсон не спешит. Его взгляд медленно скользит по ее лицу, задерживаясь на губах. В нем нет агрессии — только трепетное, почти осязаемое желание и бесконечная нежность. Он осторожно поднимает руку и касанием пальцев заправляет непослушную прядь волос ей за ухо, задержав ладонь на ее горячей щеке.

«Боже, от него пахнет дорогой кожей, вечерним прохладным ветром и чем-то настолько уютным, что хочется уткнуться ему в грудь и просто дышать... Но почему тогда перед глазами всё равно вспыхивает Адриана?»

Мейсон наклоняется медленно, давая ей шанс отстраниться. Но Тати замирает. Его губы касаются ее губ — едва ощутимо, словно он боится спугнуть этот момент. Это не взрыв страсти, а нежное, невесомое прикосновение, от которого по коже бегут миллионы колких мурашек. Он целует ее так, будто она — самое ценное, что есть в этом огромном, шумящем городе.

Тати на секунду прикрывает глаза, позволяя себе раствориться в этом тепле, в его надежных руках и чистом, правильном притяжении.

«Он такой безопасный.... Так почему же сердце скулит по той боли, которую оставил после себя другой?»

Мейсон аккуратно поцеловал ее в лоб и, не сводя с нее тёплого, влюбленного взгляда, тихо произнес:

— Хотелось бы, чтобы это длилось вечно.
— Я... я... — запеклась Тати, не зная, что ответить.
— Ты можешь ничего не говорить сейчас. Я все понимаю, — вздохнул Мейсон.

Тати виновато опустила глаза:

— Пойми... Я не уверена в себе. И я меньше всего хочу тебя ранить или сделать тебе больно.

Мейсон ничего не ответил, а просто притянул ее к себе и крепко обнял.

— Пока я вижу, что у меня есть шанс, я буду пытаться. А когда пойму, что его нет — я сам тебя отпущу.

Тати уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как тело буквально размякает и растворяется в его надежных объятиях.

«Он такой... Боже, я чувствую, как исчезаю рядом с ним».
«Ты теряешь свой шанс на простое человеческое счастье».

Он взял ее за руку. Мейсона уязвило и одновременно порадовало то, что она не отдернула ладонь. Так, держась за руки, словно настоящая пара, они вышли из парка. Когда они дошли до отеля, Мейсон снова мягко развернул ее к себе и страстно, глубоко поцеловал. Тати даже не успела опомниться — дыхание перехватило, а земля ушла из-под ног. Они были настолько увлечены друг другом, что даже не заметили, как из темноты вспыхнули вспышки камер следивших за ними журналистов.

Проводя ее до самого номера, Мейсон нежно поцеловал ее в обе щеки:

— Приятной ночи, звездочка.
— Спасибо за вечер, — улыбнулась Тати и вдруг, совершенно неожиданно для самой себя, снова притянула его и поцеловала. На этот раз сама. Страстно, отчаянно, отдавая этому поцелую все свои смешанные эмоции.

Мейсон замер, окончательно опешив от такой вспышки.

Зайдя в номер и заперев дверь, Тати в бессилии громко произнесла в пустую комнату:

— Что я, блядь, делаю?..

«Ты его хочешь».
«Да».
«Ну так верни его в номер и трахни».
«Но это будет нечестно по отношению к нему!»
«Он переживет. Зато получишь классный секс».

Тати металась по номеру из угла в угол, как загнанный зверь. Не обращая внимания на поздний час, она схватила телефон и набрала Анну. Та ответила почти мгновенно:

— Неожиданный звонок! Привет.
— Привет. Ты одна?
— Да.
— Можешь свободно говорить?
— Ты кого-то убила?
— Нет... Но я близка к тому, чтобы убить себя, — отрезала Тати.

Анна знала абсолютно всё, что произошло между Тати и Адрианом. Знала, как разрушительно действовал Адриан и через какой ад Тати проходила, собирая себя по кусочкам. Но Анна никогда не говорила о нем плохо — она просто всегда была рядом и поддерживала.

— Интересно... Выкладывай.
— Мейсона помнишь?
— Да, молодой, горячий хоккеист! Очень миленький такой. Он, кстати, похож на этого... из корейской группы. Тоже такой пупсик милый, Господи, как его... — замялась Анна.

«Куда её, блядь, понесло?..»

— Чонгук из BTS? — вздохнула Тати.
— Точно! Ну такой лапочка... Я бы его, аррр!
— Ты остановишься?
— Не даешь помечтать... Продолжай.

Тати на одном дыхании выложила ей всё: от их ежедневного плотного общения до сегодняшнего вечера и поцелуев.

— И почему ты всё еще звонишь мне, а не сидишь на нем?

«Бля...»

— Я не знаю, что мне делать! А у тебя же есть это твое «правило двух членов», — напомнила Тати.
— Ха-ха, помнишь, сучка! — рассмеялась Анна.
— Да.
— Ну так проверь теорию! — спокойно ответила подруга.

«Но хотела бы я сама, чтобы на мне ставили такие эксперименты?»

«Не будь слишком правильной».

— Я не знаю... Я не хочу давать ему ложную надежду.
— Подруга, секс — это не надежда, о чем ты?
— Ты просто невыносима!

Анна вздохнула и сменила шутливый тон на серьезный:

— Тати, я понимаю, о чем ты. Ты не чувствуешь к нему того, что чувствуешь к Адриану. Ты все еще любишь его. И будешь любить, черт возьми. Но иногда приходится делать выбор между тем, кого любишь ты, и тем, кто любит тебя.
— Но как жить с тем, кого ты не любишь, но кто боготворит тебя?
— Иногда — очень даже хорошо. Лучше быть любимой, чем всю жизнь стоять на коленях перед тем, кто этого абсолютно не ценит.

«А ведь она права...»

Тати молчала, не зная, что ответить. Сказать было нечего.

— Родная, — мягко продолжить Анна, — я понимаю: ты думаешь, что если переспишь с Мейсоном, это будет похоже на измену. Но ты свободна! Ты не свободна только в собственной голове. И если тебя это так тяготит, избавься от груза: или вырви Адриана из своего сердца с корнем, или не вступай в эту игру с Мейсоном.
— А как поступила бы ты?
— Я бы выбрала себя.
— В каком смысле?
— Ну, если бы я сейчас хотела трахнуть этого милого корейца — я бы его трахнула.
— Даже с осознанием того, что любишь другого?
— Да. Но я — это я, понимаешь? Я бы сделала так, как хочу в данный момент. А ты думаешь наперед. Ты думаешь о том, как будешь чувствовать себя потом и каково будет другому человеку. Но если ты реально его хочешь — просто переспи с ним и всё. А там не получилось, не срослось — зато кайфанула.

«Она права, послушай ее!»

— Да идиотка я, наверное... У других как-то всё проще, — вздохнула Тати. — Но я всегда ставлю себя на место другого. Я спрашиваю себя: хотела бы я, чтобы так поступили со мной? Мейсон очень хороший. И если я дам ему зеленый свет, а потом разобью его надежды, ему будет больно. Я так не хочу... Да, мы можем переспать. Но что потом, если я так и не почувствую то, что должна чувствовать?
— Ну тогда стой дальше на коленях перед плакатом своего Адриана и страдай, — фыркнула Анна.
— Сучка ты.
— Знаю. Если ты не готова ни с кем спать — не спи. Жди, пока само придет. А если не придет никогда... то лучше вообще выйти в окно, зачем так жить? — усмехнулась Анна.
— Спасибо, отличный совет!
— Мой совет: трахни эту копию Чонгука, и всё! А может, будет так охуенно, что ты вообще забудешь своего первого?

«Никогда».

— Ты сама только что сказала, что я буду любить его всегда, — тихо ответила Тати.

Анна замолчала на том конце провода.

— Вот именно. Я всё прекрасно понимаю. Да, я хочу Мейсона. Хочу... Но для него это станет знаком, шансом на то, что я смогу его полюбить. А я не уверена, что смогу.
— Уверена, Тати. Уверена...
— И зачем мне начинать эти отношения? Строить что-то, а через пару лет плакать в ванной и мечтать о другом мужчине? По факту испортить жизнь и себе, и ему.
— Ты всегда такая правильная, аж бесишь... — с теплой грустью сказала Анна. — Но это ты. Из твоих уст это всегда звучит логично. Жаль только, что жизнь — это вообще не логичное сочетание.

Тати тяжело вздохнула.

— Подожди еще. Пообщайся с ним, посмотри, как всё будет складываться дальше. Может, он сам поймет, что стучится в закрытую дверь, — добавила Анна.
— Спасибо, подруга.
— Давай, не кисни. Спокойной ночи! А я пошла в цветах поковыряюсь, отгоню мысли о корейских членах...
— Дурында... Пока.

Положив трубку, Тати вышла на балкон, закурила и долго всматривалась в огни ночного города.

«Как же всё сложно...»
«Ничего сложного. Надо просто уметь отпускать и жить дальше».
«А если я не хочу?»
«Тогда продолжай стоять на коленях».

Докурив сигарету, Тати бросила взгляд на часы и с ужасом поняла, сколько времени.

— Блядь, вставать через четыре часа... Надо попытаться уснуть.

Как ни странно, моральное истощение взяло свое, и сон накрыл её мгновенно.

Проснувшись, она быстро приняла душ, дособирала чемоданы, переоделась и вышла из номера. Спустившись в холл, она увидела ребят. Коллеги по группе смотрели на нее с хитринкой и нескрываемым азартом в глазах. Рядом стоял Мейсон, неловко опустив взгляд.

«Так, а что происходит?»

— Всем привет, — произнесла она.
— Привет-привет, — игриво протянула Кайли, направляясь к выходу.
— Смотрю на тебя и понимаю: ты опять не проверяла телефон с утра? — ухмыльнулся Дориан.

Тати с недоумением уставилась на него.

— Зачем он тебе вообще нужен? — хохотнул он и вышел к ждавшей их машине.
— А ты у нас звезда! Молодец, парень, — с уважением сказал Тейд, похлопав Мейсона по плечу.

Тати замерла посреди холла, ничего не понимая.

— Я искренне прошу прощения... Хотя моей вины тут вроде как нет. Разве что в том, что я вообще приехал, — смущенно сказал Мейсон и протянул ей экран своего телефона.

Там уже вовсю вирусилось их ночное фото. Поцелуй, снятый папарацци, разлетелся по всему интернету.

«Новая пара!»
«Звездный союз: королева сцены и ледовый принц вместе».
«Ее голос растопил его лед».

Тати быстро пролистывала безумные заголовки.

— Какой идиот вообще придумывает такие заголовки? — выдохнула она.
— Сам в шоке... Ты как, нормально? — обеспокоенно спросил Мейсон.
— Да, всё ок... Это плата за популярность. За твою, между прочим!
— Да ладно тебе, ты у нас тоже далеко не простая девчонка.

Они оба нервно посмеялись и вышли к авто.

Сев на заднее сиденье машины, Тати погрузилась в тяжелые мысли.

«Он ведь тоже это увидит...»
«Конечно увидит. И его будет ломать так же, как и тебя».
«Ему будет больно...»
«Так же, как и тебе».

Тати тяжело вздохнула, надела наушники и окончательно увязла в своих раздумьях под шум дороги.

«Когда-нибудь моя любовь и эта нескончаемая боль просто превратится в пустоту... И я наконец-то отпущу тебя».

Музыка главы:

IVOXYGEN — Sadist
Sleep Token — Blood Sport
Jungkook — Still With You
BTS — The Truth Untold
Evanescence — My Immortal