горячие игры

Дни в больнице тянулись медленно, почти неощутимо, словно время здесь теряло своё значение.

Пэйтон почти не уходил.

Сначала это казалось заботой. Он приносил воду, поправлял подушку, следил, чтобы я вовремя принимала лекарства, разговаривал с врачами чаще, чем я сама. Иногда ловил меня на том, что я слишком долго смотрю в одну точку, и тихо звал по имени, возвращая в реальность.

Но постепенно в этом появилось что-то другое.

Он начал контролировать всё.

— Тебе нельзя вставать, — говорил он, когда я пыталась просто дойти до окна.

— Я просто пройдусь, — спокойно отвечала я.

— Нет.

Слишком резко.

Я замерла, удивлённо посмотрев на него.

— Пэйтон, я не инвалид.

Он провёл рукой по волосам, явно пытаясь сдержаться.

— Ты не понимаешь, — его голос стал тише, но напряжение никуда не исчезло. — Врач сказал покой. Полный.

— Покой — это не значит лежать и не двигаться вообще.

— Для тебя — значит.

Я нахмурилась.

— Не перегибай.

Он отвёл взгляд, но я успела заметить, как сжались его скулы.

⸻

С каждым днём это ощущалось сильнее.

Он не оставлял меня одну.

Вообще.

Если я шла в ванную — он ждал за дверью. Если я говорила, что хочу побыть одна — он находил причину остаться. Даже разговоры с друзьями стали короче, потому что Пэйтон всегда был рядом, слушая, вмешиваясь, иногда отвечая за меня.

Сначала Джейден отшучивался.

— Брат, ты уже как охрана, — усмехнулся он однажды.

Но Пэйтон даже не улыбнулся.

— Если бы я был внимательнее, ничего бы этого не произошло.

В комнате стало тише.

Я перевела взгляд на него.

— Это не твоя вина.

Он посмотрел на меня так, будто я сказала что-то неправильное.

— Я был за рулём.

— И что? — я приподнялась на локтях. — Аварии случаются.

— Это не просто «случилось».

Его голос стал жёстче.

— Я отвлёкся.

Я хотела что-то ответить, но он перебил:

— Я посмотрел на тебя. На секунду. Этого хватило.

Внутри всё сжалось.

Он не отпускал этот момент.

Не мог.

⸻

Позже, когда Джейден вышел, я осталась с Пэйтоном наедине.

Он стоял у окна, спиной ко мне, и молчал.

— Иди сюда, — тихо сказала я.

Он не сразу, но подошёл.

Я взяла его за руку, чувствуя, как она напряжена.

— Послушай меня, — мягко начала я. — Мы живы. Ребёнок жив. Это главное.

Он опустил взгляд на наши переплетённые пальцы.

— А если бы нет?

Я замолчала.

— Если бы я потерял вас? — продолжил он, и в его голосе появилась та самая надломленность, которую он пытался скрывать. — Как бы я с этим жил?

Я сжала его руку крепче.

— Но ты не потерял.

— Пока.

Это слово прозвучало слишком тихо, но слишком тяжело.

Я резко подняла на него глаза.

— Что ты имеешь в виду?

Он покачал головой, будто отгоняя мысли.

— Ничего.

Но это «ничего» осталось между нами.

⸻

На следующий день врач снова напомнил о рисках.

Покой. Отсутствие стресса. Наблюдение.

И после этого Пэйтон стал ещё жёстче.

— Ты никуда не поедешь одна, — сказал он, когда я заговорила о том, что после выписки хочу заехать домой.

— Я не одна, я с тобой.

— Даже со мной — только если я уверен, что это безопасно.

Я нахмурилась.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— Пэйтон, это уже перебор.

— Нет, это безопасность.

Я тяжело выдохнула.

— Ты не можешь контролировать всё.

Он резко посмотрел на меня.

— Могу.

И в этот момент я впервые по-настоящему это почувствовала.

Не заботу.

Контроль.

⸻

— Мне это не нравится, — тихо сказала я, глядя на него.

— Что именно?

— То, как ты себя ведёшь.

Он усмехнулся, но в этом не было ничего весёлого.

— Я пытаюсь нас защитить.

— Ты пытаешься всё держать под замком.

— Потому что иначе всё рушится!

Его голос сорвался.

В палате повисла напряжённая тишина.

— Ты не даёшь мне даже дышать нормально, — уже тише добавила я.

Он замер.

Словно эти слова ударили сильнее, чем всё остальное.

— Я... — он запнулся. — Я просто не хочу снова это пережить.

Я посмотрела на него долго, внимательно.

— А я не хочу жить в клетке, даже если она из заботы.

Он ничего не ответил.

Просто стоял, сжав кулаки, будто борясь сам с собой.

И в этот момент стало ясно:

он не справляется.

И если так пойдёт дальше—

сломается не только он.