часть 34
Потому что она уже почти ничего не видела.
Только его лицо.
Только его руки, прижимающие её к себе.
Только кровь на его пальцах.
Только его голос, который становился всё дальше.
— Держись, слышишь? Не смей закрывать глаза.
Она хотела ответить.
Хотела сказать, что всё в порядке.
Хотела сказать, что не жалеет.
Но вместо этого темнота накрыла её окончательно.
Последнее, что она помнила, — как её куда-то несут, как где-то вдали воют сирены, как Пэйтон повторяет её имя снова и снова, будто этим мог удержать её здесь.
А потом — больничный свет.
Холодный.
Белый.
Слишком яркий.
И больше ничего.
Только обрывки.
Только гул в ушах.
Только ощущение, что она уже не там, где была раньше.
И где-то рядом — его голос, который она слышала сквозь туман:
— Я здесь. Не уходи. Только не сейчас.
Но она не ответила.
Ни в ту ночь.
Ни на следующий день.
Ни через неделю.
Врачи говорили осторожно, почти шёпотом, будто боялись потревожить саму надежду: состояние тяжёлое, кома, нужно ждать. И ждать оказалось страшнее всего.
Пэйтон стоял у её палаты, слушал сухие слова врачей и не чувствовал ничего, кроме пустоты.
Внутри будто что-то оборвалось и больше не собиралось собираться обратно.
Он смотрел на её бледное лицо за стеклом, на тонкие пальцы, неподвижно лежащие поверх одеяла, и впервые за долгое время не находил ни одного слова.
Он погас.
Окончательно.
Тот Пэйтон, который ещё недавно умел смотреть тепло, говорить мягко и хотя бы иногда улыбаться, исчез.
Вместо него остался человек с холодным взглядом, резкими движениями и голосом, в котором больше не было ни капли прежнего света.
На работе он стал другим.
Сухим.
Грубым.
Жёстким.
Он отвечал коротко, отрезал любые вопросы, не терпел лишних разговоров. Если кто-то произносил её имя, его лицо каменело. Если кто-то пытался спросить, как она, он бросал ледяное:
— Не ваше дело.
И уходил, не оглядываясь.
Но по ночам всё было иначе.
По ночам он сидел в пустом коридоре больницы, опираясь локтями о колени, и смотрел в одну точку.
Иногда заходил в палату, но ненадолго — будто не имел права задерживаться рядом с ней дольше нескольких минут.
Он не просил прощения. Не говорил красивых слов. Просто стоял у её кровати и молчал, потому что любое слово казалось слишком слабым для того, что он чувствовал..