часть 22
Она смотрела на него настороженно, будто боялась сделать лишний шаг, а он — будто боялся, что если она сейчас уйдет, он больше не найдет в себе сил догнать ее.
— Пэйтон, если ты пришел только для того, чтобы снова все усложнить...
— Нет, — перебил он тихо, но твердо. — Я пришел, потому что больше не могу делать вид, что ничего не было.
Она отвела взгляд.
— А я могу.
— Нет, — он покачал головой. — Не можешь. И я тоже.
Он сделал шаг ближе, но не слишком близко — оставляя ей пространство, словно впервые за долгое время действительно пытался быть осторожным.
— Я должен извиниться, — сказал он после короткой паузы.
Она подняла на него глаза.
— За что именно?
— За то, что вел себя как идиот.
Прости. За то, что появился тогда так, будто имею право требовать от тебя чего-то.
Ее губы дрогнули, но она ничего не ответила.
Пэйтон опустил взгляд, будто подбирая слова, которые слишком долго держал внутри.
— Я не должен был так поступать, — продолжил он тише. — И не должен был исчезать. Но я испугался.
— Чего? — почти шепотом спросила она.
Он медленно поднял глаза.
— Того, что если я останусь рядом, ты увидишь всю мою жизнь. А она... — он на секунду замолчал, — она короткая. И тебе лучше не знать, какой она была на самом деле.
Она нахмурилась, не понимая.
— Что ты имеешь в виду?
Он сжал челюсть, словно сам не хотел произносить это вслух.
— Я имею в виду, что в моей жизни слишком много того, что не должно касаться тебя. Слишком много грязи, ошибок, вещей, за которые я до сих пор расплачиваюсь. Я не хотел, чтобы ты увидела это и пожалела, что вообще меня встретила.
— Пэйтон...
— Нет, дай мне договорить.
Он сделал еще один шаг, и теперь между ними оставалось совсем немного воздуха.
— Я боялся не тебя, — сказал он почти хрипло. — Я боялся себя рядом с тобой. Боялся, что ты станешь для меня слишком важной. И, кажется, уже стала.
Она замерла.
В кабинете снова стало тихо, но теперь эта тишина была другой — не пустой, а наполненной тем, что они оба слишком долго пытались не замечать.
— Ты не должен был исчезать, — наконец сказала она, и голос ее дрогнул.
— Знаю.
— И не должен был решать за меня.
— Знаю...