часть 23
Он смотрел на нее так, будто каждое ее слово только сильнее ломало ту стену, которую он пытался удержать внутри себя.
— Тогда почему ты все еще здесь? — тихо спросила она.
Пэйтон не ответил сразу.
Он просто посмотрел на нее — долго, внимательно, почти болезненно.
А потом, словно больше не выдержав этой тишины, медленно поднял руку и коснулся ее щеки. Очень осторожно, будто спрашивал разрешения даже этим прикосновением.
Она не отстранилась.
И этого оказалось достаточно.
Он наклонился ближе, не сводя с нее взгляда, и в следующую секунду его губы коснулись ее губ. Сначала — едва заметно, почти невесомо, как будто он сам не верил, что имеет на это право.
Но когда она не оттолкнула его, когда ее
дыхание сбилось и пальцы дрогнули у него на рукаве, поцелуй стал глубже, увереннее, живее.
В этом поцелуе было слишком много всего сразу:
месяц молчания,
страх,
обида,
тоска,
то, что они оба пытались забыть и не смогли. Его ладонь скользнула к ее щеке, удерживая ее бережно, почти трепетно, а она, словно наконец перестав бороться с собой, медленно ответила ему.
И в этот момент весь офис, все бумаги, отчеты, этажи и двери исчезли.
Остались только они двое.
Его дыхание у ее губ.
Ее тихая дрожь под его пальцами.
И поцелуй, в котором было больше правды, чем во всех их словах до этого.
Когда он наконец отстранился, между ними снова повисла тишина — уже совсем другая, хрупкая и опасная одновременно.
Пэйтон смотрел на нее так, будто только что сделал шаг в пропасть и впервые не пожалел об этом.
— Теперь ты знаешь, почему я боялся, — тихо сказал он.
Она не ответила сразу. Только смотрела на него, все еще не до конца веря в то, что произошло.
А он стоял рядом и впервые за долгое время не хотел убегать.
Потому что теперь «так будет лучше» уже не казалось правдой.
Теперь это было просто невозможным.