Между долгом и чувствами

Прошла почти неделя. За эти дни Пэйтон больше не писал. Не появлялся. Не оставлял сообщений.
И именно это беспокоило Милу сильнее всего.

Она привыкла ждать.
Ждать его шагов.
Его спокойного голоса.
Его неожиданного появления.

И только сейчас поняла, что сама начала искать его взглядом.

Энтони тоже это заметил. Он стал приезжать домой раньше. Каждый вечер проверял, закрыты ли окна. Несколько раз менял замки. Установил камеры во дворе.

— Это уже слишком, — сказала Мила, наблюдая, как он просматривает записи с камер.

— Недостаточно, — коротко ответил он.

— Он ничего мне не сделал.

Энтони резко поднял взгляд.

— Потому что я ещё не позволил.

Эти слова неприятно кольнули.
Не «потому что ты в безопасности».
А именно «потому что я не позволил».
Мила промолчала.

Поздним вечером она открыла окно.
Свежий воздух медленно наполнил комнату.
Она облокотилась на подоконник и посмотрела на ночное небо.

Несколько ярких звёзд пробивались сквозь облака.

— Красиво...

— Особенно одна.

Мила вздрогнула.

Этот голос она узнала бы среди тысячи.
Она медленно повернула голову.

Пэйтон стоял на пожарной лестнице, всего в нескольких шагах от её окна.

Будто появиться на третьем этаже было для него самой обычной вещью.

Он смотрел на неё с лёгкой улыбкой.

— Ты когда-нибудь перестанешь так появляться? — тихо спросила Мила.

— Тогда тебе станет скучно.

Она невольно усмехнулась.

— Самоуверенный.

— Есть немного.

Между ними повисла привычная тишина.
Но теперь она уже не давила.
Она была... спокойной.

— Привет, Звёздочка.

Мила посмотрела на него.

— Опять...

— Не нравится?

— Почему именно «Звёздочка»?

Пэйтон несколько секунд молчал.
Потом поднял голову к небу.

— Видишь звёзды?

Она тоже посмотрела вверх.

— Вижу.

— Они маленькие. Очень далёкие. Но именно их замечаешь первыми, когда вокруг темно.
Он снова перевёл взгляд на неё.

— Ты такая же.

Мила почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— Не понимаю.

Пэйтон сделал шаг ближе.

Теперь между ними оставалось только открытое окно.

— В моём мире слишком много темноты. Слишком много людей, которые давно забыли, что такое совесть.

Он говорил спокойно.
Без привычной усмешки.

— А ты... словно светишься среди всего этого.

Пауза.

— Поэтому ты — моя Звёздочка.

Мила опустила глаза.
Она не знала, что ответить.

Впервые за всё время он сказал что-то настолько искренне.

— Красиво говоришь, — тихо произнесла она.

Пэйтон усмехнулся.

— Не привыкай.

— Почему?

— Потому что потом начнёшь мне верить.

Она улыбнулась.
Совсем слегка.

— Может, уже начинаю.

Он заметил эту улыбку.
И улыбнулся в ответ.

— Вот теперь узнаю тебя, Звёздочка.

Мила тихо рассмеялась.

— Ты невозможный.

— Зато честный.

Они ещё несколько минут просто разговаривали.

Не о расследовании.
Не о побеге.
Не о деле №47.

О музыке.
О любимом времени суток.

О том, почему Пэйтон всегда выбирает ночь, а Мила любит рассвет.

В какой-то момент она поймала себя на мысли, что совершенно забыла, кто стоит перед ней.

Не самый разыскиваемый преступник.
Не человек, которого ненавидит её брат.

А просто... Пэйтон.

И именно эта мысль испугала её сильнее всего.

Когда он уже собирался уходить, вдруг тихо сказал:

— Береги себя, Звёздочка.

Мила подняла на него взгляд.

— Ты же сам говорил, что тебе не свойственно переживать.

Он усмехнулся.

— Для большинства — нет.

Пауза.

— Для тебя — исключение.

С этими словами он легко спрыгнул на лестницу и через несколько секунд исчез в темноте.

Мила ещё долго стояла у открытого окна.
Впервые за всё время она не чувствовала страха.

Только тепло от его слов.
И где-то глубоко внутри понимала:

Она больше не видит в нём только преступника.

И если Энтони узнает об этом...
Он никогда её не поймёт.