Почти своя

Альбом был готов.

Алиса поставила финальную точку в сведении последнего трека, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. В наушниках всё ещё звучала её музыка — её голос, её слова, её душа, вложенная в каждую ноту. Она чувствовала, как внутри разрастается что-то огромное, тёплое, почти невесомое. Она сделала это. Она закончила. Пять треков, пять историй, пять кусочков её сердца, которые теперь принадлежали миру.

Она сняла наушники и провела ладонями по лицу. В студии было тихо, только гудел вентилятор да где-то в коридоре слышались голоса сотрудников, закрывающих офис. Алиса сидела, не в силах пошевелиться, чувствуя, как усталость накатывает волнами, смешиваясь с эйфорией и лёгким страхом.

Она сделала это. Она действительно сделала это.

Дима стоял в дверях студии, прислонившись к косяку, и смотрел на неё с той самой улыбкой, которая появлялась только для неё. Он ждал, когда она откроет глаза, и когда она наконец повернулась к нему, он шагнул вперёд, подошёл к ней, положил руки на её плечи и поцеловал в лоб.

— Ну что, — сказал он тихо, — готова услышать главную новость?

Она открыла глаза и посмотрела на него снизу вверх, чувствуя, как внутри всё замирает:

— Какую?

— Выход альбома — через два дня. В полночь. Анна звонила, сказала, что всё готово к релизу, осталось только дождаться.

Алиса почувствовала, как сердце пропустило удар. Она знала, что это скоро, но когда он произнёс это вслух, всё стало реальным. Через два дня её музыка будет доступна всем. Она больше не будет просто «девушкой, которая пишет в стол». Она станет артисткой с настоящим альбомом.

— Через два дня? — переспросила она, и голос её дрогнул.

— Через два дня, — подтвердил он, улыбнувшись шире. — Ты готова стать звездой?

— Я не знаю, — честно ответила она. — Я чувствую, что готова... но в то же время мне страшно. А вдруг никто не послушает? А вдруг это не то, что людям нужно?

Дима сел на корточки перед ней, взял её руки в свои и посмотрел прямо в глаза:

— Алиса, послушай меня. Ты написала эти песни о том, что чувствовала. О том, что пережила. Ты вложила в них себя. И если даже один человек услышит их и почувствует, что он не один, — это уже победа. А их услышат тысячи. Я знаю это.

Она хотела возразить, но он не дал ей, приложив палец к её губам:

— И ты не одна. Я с тобой. И я буду рядом, что бы ни случилось.

Она выдохнула, чувствуя, как её страх понемногу уходит.

— Ты правда веришь в меня?

— Я верю в тебя больше, чем во что-либо в своей жизни, — сказал он. — А теперь вставай. Я сегодня забираю тебя отсюда. Никакой работы, никаких треков, никакой студии. Только ты и я. Я всё организовал.

— Ты серьёзно? — она приподняла бровь, но улыбка уже расползалась на её лице. — Ты планируешь романтический вечер в Питере?

— Я планирую самый романтичный вечер в твоей жизни, — усмехнулся он. — Так что собирайся. Но сначала — закрой глаза. У меня есть кое-что для тебя.

Она послушно закрыла глаза, чувствуя, как его руки ложатся на её плечи, как он целует её в висок, как что-то шуршит рядом. Он отошёл на мгновение, и она услышала звук разворачиваемой ткани.

— Открывай.

Она открыла глаза и увидела платье.

Оно было идеальным. Длинное, до самого пола, цвета глубокого сапфира — такого насыщенного, что казалось, будто оно вобрало в себя ночное небо. Ткань мягко струилась, переливаясь серебристыми нитями при каждом движении. Спина была открытой до поясницы, вырез глубокий, но изящный, плечи — оголены. Рядом с платьем лежали туфли — такие же сапфировые, на тонком каблуке, с изящными ремешками, обвивающими щиколотку.

— Дима... — выдохнула она, и голос её предательски дрогнул. — Это... как ты... когда...

— Я знаю, что ты хочешь выглядеть красиво, — сказал он, подходя ближе и беря её за руки. — Ты будешь. Ты уже красивая, но это платье — чтобы ты чувствовала себя так же прекрасно, как я тебя вижу каждый день. И чтобы ты знала: я вижу тебя. Настоящую.

Она обняла его, прижимаясь так сильно, как только могла, чувствуя, как по щекам текут слёзы — слёзы счастья, которых она не стеснялась.

— Ты невыносим, — прошептала она в его плечо.

— Знаю, — усмехнулся он, поглаживая её по спине. — А теперь иди одевайся. И не торопись. Я подожду столько, сколько нужно.

Она ушла в ванную, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, глядя на платье, которое держала в руках. Она провела пальцами по ткани, чувствуя её мягкость, её прохладу, и вдруг поняла, что этот момент — один из самых важных в её жизни. Она стояла здесь, в Питере, с любимым человеком за дверью, и держала в руках платье, которое он выбрал для неё. Потому что он знал, что она хочет быть красивой. Потому что он хотел, чтобы она чувствовала себя особенной.

Она оделась, стоя перед зеркалом, и не узнала себя. Платье сидело идеально, облегая фигуру, подчёркивая талию и бёдра, открывая плечи и спину. Тёмно-синие волосы она оставила распущенными, добавила лишь лёгкий макияж — стрелки, которые делали её голубые глаза ещё ярче, и блеск для губ. Она посмотрела на своё отражение, и ей показалось, что она видит себя впервые — такую уверенную, такую красивую, такую счастливую.

Когда она вышла, Дима уже ждал её.

Он стоял у окна, повернувшись к ней спиной, в чёрном костюме, с идеально уложенными волосами. В руках он держал букет белых пионов, перевязанный атласной лентой. Он услышал её шаги и обернулся.

На его лице появилось выражение, которое она запомнит навсегда. Он смотрел на неё так, как смотрят на что-то невероятно ценное, как на чудо, как на исполнение всех желаний.

— Алиса... — выдохнул он, и голос его чуть сел. — Я... я даже не знаю, что сказать. Ты — самое красивое, что я когда-либо видел.

Она улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Ты тоже неплохо выглядишь, — ответила она, пытаясь скрыть смущение за привычной иронией. — Костюм — твой.

— Я нарядился, чтобы соответствовать тебе, — сказал он, подходя и протягивая ей букет. — Но, кажется, мне не хватило одного костюма.

Она взяла цветы, вдыхая их аромат, и он галантно подал ей руку:

— Позволишь проводить тебя?

— Позволю, — ответила она, беря его под руку.

Ресторан находился на крыше одного из старых зданий в центре Питера. Когда они поднялись на лифте и вышли на открытую террасу, Алиса замерла. Перед ней открывался вид на весь город — на каналы, на купола соборов, на разводные мосты, которые уже начали подсвечиваться огнями. Вечернее небо было тёмно-синим, почти таким же, как её платье, и в нём уже загорались первые звёзды.

Их столик стоял у самого края, накрытый белой скатертью, с зажжёнными свечами и бокалами для шампанского. Вокруг не было никого — только тихая музыка, лёгкий ветер и они двое.

— Дима... — только и смогла сказать она. — Ты это всё организовал?

— Я хотел, чтобы этот вечер запомнился тебе навсегда, — ответил он, отодвигая для неё стул. — Ты заслуживаешь лучшего, Алиса. И я хочу дать тебе хотя бы частичку того, что ты даёшь мне каждый день.

Она села, и он сел напротив. Они заказали ужин, и пока ждали, просто смотрели друг на друга, чувствуя, как время замедляется.

— Как ты думаешь, что будет после выхода альбома? — спросила она, крутя в руках бокал с шампанским.

— Я думаю, что ты станешь ещё более популярной, — сказал он. — Будут интервью, концерты, поездки. Но я хочу, чтобы ты знала: я всегда буду рядом. Даже если это будет сложно. Даже если мы будем далеко.

— А если я не справлюсь? — спросила она, и в её голосе мелькнула неуверенность. — Если я не выдержу этого давления?

— Тогда я буду рядом, чтобы напомнить тебе, кто ты есть, — ответил он. — Ты — Вентури. Ты — та, кто прошла через ад и вышла из него с песней. Та, кто смогла довериться снова. Та, кто не сдаётся. И я горжусь тем, что могу быть частью твоей жизни.

Она почувствовала, как слёзы снова подступают к глазам, но улыбнулась, не давая им пролиться.

— Ты всегда знаешь, что сказать.

— Это потому что я тебя люблю, — просто ответил он.

Они ужинали, смеялись, говорили о будущем и о том, как всё изменится, и о том, что они останутся теми же — просто они, просто вместе. Алиса смотрела на него сквозь свечи и чувствовала, что этот момент — один из самых важных в её жизни. Не потому что альбом выходит, а потому что он рядом. И он сделал этот вечер таким, чтобы она запомнила его навсегда.

Когда они закончили ужин, он встал, подошёл к ней и протянул руку:

— Потанцуешь со мной?

Она взяла его руку и встала.

Они танцевали под старую песню, которая играла тихо, почти неслышно, но им не нужна была музыка. Они двигались медленно, обнявшись, чувствуя, как ветер касается их лиц, как город внизу мерцает огнями, как этот момент становится их общим секретом.

— Спасибо тебе, — сказала она, положив голову ему на плечо. — За то, что ты у меня есть.

— Спасибо, что ты у меня есть, — ответил он, целуя её в висок.

Они стояли так долго, пока ветер не стал слишком холодным, и тогда он укутал её в свой пиджак и повёл обратно.

Они вернулись в номер поздно вечером.

Алиса сняла туфли у порога, чувствуя, как ноги гудят от счастья и долгого дня. Она прошла в комнату и, не дойдя до кровати, села в кресло, стоявшее у стены. Ей не хотелось сразу ложиться — хотелось продлить этот вечер, запомнить каждое мгновение.

Дима подошёл к ней. Он не говорил ни слова — просто взял её руку и поднёс к своим губам. Он целовал каждый её палец, медленно, почти невесомо, и она чувствовала, как внутри разливается дрожь. Он перевернул её ладонь и поцеловал запястье, чувствуя, как бьётся её пульс.

Она смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Его глаза были тёплыми, серьёзными, наполненными такой нежностью, что у неё перехватывало дыхание.

— Дима... — прошептала она.

Он не ответил. Он продолжал целовать её руку, поднимаясь выше — к локтю, к плечу. Его губы касались её кожи, и она чувствовала, как каждое прикосновение отдаётся внутри неё электрическим током. Она положила свободную руку на его плечо, и он посмотрел на неё снизу вверх, с той самой теплотой, которая заставляла её забывать обо всём на свете.

— Я хочу запомнить это, — сказал он тихо. — Как ты пахнешь, как ты дышишь, как ты смотришь на меня. Ты — невероятная, Алиса. И я хочу, чтобы ты знала: я всегда буду здесь. Даже когда ты станешь звездой, даже когда весь мир будет смотреть на тебя — я буду смотреть только на тебя.

Она не выдержала. Она поднялась с кресла, и он остановил её, мягко усаживая обратно, на подлокотник, так, чтобы она оказалась выше него. Он встал перед ней, его руки легли на её бёдра, и он начал целовать её шею, её ключицы, её плечи. Каждое прикосновение было медленным, мягким, наполненным смыслом. Это было интимнее, чем секс. Это было признание, доверие, обещание.

Она закрыла глаза, чувствуя, как его дыхание касается её кожи, как его губы оставляют на ней горячие следы. Она запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе, и он поднял голову, глядя на неё.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

— Я люблю тебя, — ответил он.

Он поцеловал её — долго, глубоко, нежно, и в этом поцелуе было всё, что они не могли сказать словами. Она чувствовала его руки на своей спине, его дыхание на своих губах, и в этот момент она знала: что бы ни случилось после выхода альбома, они справятся. Потому что у них есть друг у друга.

Когда они наконец оторвались друг от друга, он провёл пальцами по её щеке и сказал:

— Ты готова стать звездой?

— Я готова, — ответила она, глядя ему в глаза. — Но я готова только потому, что ты рядом.

____
тгк, тт - wieqxli, подписывайтесь 🥹❤️