Почти своя

Утро началось с тихого, но настойчивого звонка в дверь.

Алиса открыла глаза, чувствуя, как голову сдавливает привычная тяжесть. Она почти не спала — снова. Вчерашняя бессонница оставила после себя липкую усталость, которая оседала в каждом суставе. Она слышала, как за окном начинается день: проезжают машины, где-то лает собака, и ветер колышет ветки старого деревья. Всё как обычно. И в то же время — ничего не как обычно.

Она встала, накинула халат и, не глядя в глазок, открыла дверь.

На пороге стоял Дима. Раньше, чем она ожидала. Его лицо было серьёзным, сосредоточенным, без привычной улыбки, которая обычно появлялась при встрече. Он смотрел на неё с такой твёрдостью, что у Алисы внутри что-то дрогнуло.

— Илья рассказал мне, — сказал он, переступая порог. — Ты думала, что справишься сама?

Алиса опустила голову. Она знала, что этот момент наступит. Знала, что Илья не сможет молчать, что он скажет Диме всё. И всё же внутри неё всё сжалось от страха. Она боялась не его гнева — она боялась разочарования. Того, что он посмотрит на неё и увидит не ту сильную, дерзкую девушку, которую он полюбил, а ту, кто всё ещё дрожит перед тенью прошлого.

— Я не хотела тебя впутывать, — тихо сказала она, не поднимая глаз. — Это моя проблема. Моё прошлое. Я должна была справиться с этим сама.

— Ты — уже моя жизнь, — ответил он, и в голосе его не было ни капли сомнения. — Если кто-то хочет тебя тронуть — он имеет дело со мной. И я не шучу.

Алиса подняла на него глаза. В его взгляде не было жалости, не было осуждения — только твёрдая решимость. Он взял её за плечи, заставляя смотреть прямо на него.

— Я не могу позволить тебе проходить через это в одиночку, — продолжил он, и его голос стал мягче. — Я ждал два месяца. Я ждал, пока ты сама будешь готова. Но если кто-то из твоего прошлого вернулся, чтобы причинить тебе боль — я не буду ждать. Я буду рядом.

Она почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Она хотела сказать ему что-то — о том, как ей страшно, о том, что она не хочет терять его, о том, что боится, что Максим может сделать с ними обоими. Но слова не шли.

— Он написал ещё, — наконец призналась она, чувствуя, как голос дрожит. — Сказал, что хочет встретиться. Что он изменился. Что хочет закрыть гештальт.

Дима замер на мгновение, и в его глазах мелькнула тень тревоги.

— И ты поверила?

Алиса медленно покачала головой. Она знала этого человека. Знала, как он может начинать — мягко, заботливо, с лёгкими прикосновениями и тёплыми словами. А потом, когда жертва ослабляла бдительность, он затягивал петлю. Она видела этот сценарий уже однажды.

— Нет, — сказала она, и голос её стал твёрже. — Я не верю ему. Ни единому слову. Но... я хотела бы, чтобы это было правдой. Чтобы я могла перестать бояться. Чтобы я могла жить дальше, не оглядываясь.

— Ты не перестанешь бояться, пока не встретишься с ним, — сказал Дима, и в его голосе не было колебаний. — Не одна. Вместе со мной. Мы поставим точку. Раз и навсегда.

Алиса замерла. Внутри неё началась борьба. Она знала, что он прав. Знание, что ты можешь столкнуться со своим страхом лицом к лицу, чтобы победить его. Но страх был сильнее. Страх, что Дима может пострадать. Что Максим может быть агрессивным. Что эта встреча откроет старые раны, которые только начали затягиваться.

— А если он попытается сделать что-то? — прошептала она. — Если он будет агрессивным? Он умеет быть жестоким, Дима. Я знаю его. Я видела, на что он способен.

— Тогда я буду рядом, — спокойно ответил он. — Если он попытается тронуть тебя — он будет иметь дело со мной. Если он попытается тронуть меня — у него будут проблемы с законом. Я не боюсь его, Алиса. Я боюсь только одного — что ты останешься в этом страхе навсегда.

Она посмотрела на него. Его глаза были тёплыми, но в них была сталь. Она знала, что он не отступит. Что он будет стоять за неё, даже если это будет стоить ему чего-то.

— Ты слишком хорош для меня, — сказала она, и в голосе её послышалась горечь. — Я не заслуживаю такого.

— Не говори так, — он притянул её к себе, обнял, чувствуя, как она дрожит. — Ты заслуживаешь всего самого лучшего. И я хочу быть этим «самым лучшим» для тебя.

Она уткнулась носом в его плечо и почувствовала, как по щекам текут слёзы. Не от боли — от облегчения. Она боялась этого разговора так долго, а он оказался таким простым.

— Хорошо, — прошептала она наконец. — Давай встретимся с ним. Но только если ты будешь рядом.

— Я всегда буду рядом, — ответил он, целуя её в макушку.

Они договорились о встрече на нейтральной территории — в кафе, где было много людей, где Максим не смог бы ничего сделать. Дима выбрал место, которое знал — шумное, уютное, с большими окнами. Он хотел, чтобы Алиса чувствовала себя в безопасности.

Вечером, когда Дима ушёл домой, Алиса осталась одна. Она сидела на кухне, глядя в окно на вечерний город, и чувствовала, как внутри неё бушует ураган. Она пыталась отвлечься — полила цветы, убрала со стола, перечитала старые сообщения от Таси, — но мысли всё время возвращались к одному и тому же.

Завтра она увидит его.

Человека, который сломал её. Который заставил её сомневаться в себе, в своей способности любить и быть любимой. Человека, который оставил на ней шрамы — невидимые, но такие глубокие, что они болели до сих пор.

Она не могла сидеть без дела. Она надела наушники, открыла проект, над которым работала последние недели. Это была песня — не законченная, не отредактированная, просто сырой материал, который она записала в одну из бессонных ночей. Она слушала её, и ей казалось, что это — не её голос. Слишком хриплый, слишком надрывный, слишком болезненный. Она хотела переделать его, сделать мягче, но что-то останавливало её.

И тогда она начала писать.

Новую песню. Другую. Ту, которую она не планировала, но которая рвалась наружу.

Слова приходили сами. Не мелодичные, не красивые — правдивые. Жестокие. Она пела о том, что чувствовала, когда он сжимал её горло. О том, что слышала в его голосе, когда он кричал, что она никому не нужна. О том, как она сидела на полу в своей квартире в Новосибирске, глядя на разбитую чашку, и думала, что это конец. Она пела о том, как она умерла там, в той комнате, и как она заново родилась здесь, в Москве.

Она не заметила, как прошло время. Наушники сжимали голову, горло саднило от напряжения, но она не могла остановиться. Она хотела выкричать эту боль, выпустить её, чтобы она больше не жила внутри неё.

Когда она закончила, в комнате было тихо. Она сняла наушники и услышала, как за окном начинает светать. Пять утра.

Она сидела на стуле, уронив руки на колени, чувствуя, как лицо мокро от слёз. Она не заметила, как плакала. Просто поняла, что больше не чувствует той боли, которая жила в ней так долго. Или, по крайней мере, она стала тише.

И вдруг она почувствовала чьё-то присутствие. Она обернулась и увидела Диму, стоящего в дверях кухни. Он смотрел на неё с выражением, которое она не могла прочитать. На нём была его чёрная футболка и спортивные штаны — он, видимо, приехал ночью и не стал её будить.

— Ты здесь, — сказала она, и голос её был хриплым от слёз.

— Я приехал в час ночи, — ответил он мягко. — Ты не открыла дверь. Я хотел уйти, но услышал твой голос через дверь. Ты пела.

Она замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается от стыда.

— Ты слышал?

— Всё, — ответил он, и в его голосе не было осуждения. — Это была самая сильная вещь, которую я когда-либо слышал.

Алиса хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Она чувствовала себя обнажённой. Он слышал самое сокровенное, самое тёмное, что было у неё внутри.

Дима подошёл к ней, не спрашивая разрешения, и просто обнял. Она уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как его руки обхватывают её, как его дыхание касается её волос.

— Это будет лучшая песня, которую ты написала, — сказал он тихо.

Она подняла на него глаза, всё ещё мокрые от слёз.

— Ты не думаешь, что я зациклена на этом? Что я не могу двигаться дальше?

— Я думаю, — сказал он, глядя ей прямо в глаза, — что ты — самая сильная женщина, которую я знаю. И если ты сможешь превратить эту боль в музыку, ты спасёшь не только себя. Ты спасёшь всех, кто когда-либо чувствовал себя так же.

Она смотрела на него, и в его глазах не было ни капли жалости. Только восхищение.

— Ты правда так думаешь? — спросила она, и голос её дрогнул.

— Я никогда не говорю того, чего не думаю, — ответил он. — Это твоя сила, Алиса. Не слабость. Ты прошла через ад и вернулась. И ты пишешь об этом. Это делает тебя не сломленной, а живой.

Она уткнулась носом в его плечо, чувствуя, как внутри неё что-то отпускает. Как будто она держала этот груз так долго, что забыла, каково это — дышать свободно.

— Завтра я встречусь с ним, — сказала она наконец. — И я хочу, чтобы ты был рядом. Не за меня. Рядом.

— Я буду рядом, — ответил он. — Мы сделаем это вместе.

Они простояли так несколько минут, а потом Дима отвёл её в спальню и уложил в кровать. Он лёг рядом, обнял её, и она почувствовала, как её тело постепенно расслабляется, как усталость накрывает её тёплой волной.

— Поспи, — прошептал он. — Завтра будет новый день.

— Я боюсь, — прошептала она в темноту.

— Я знаю. Но ты справишься. Потому что ты — Вентури. Ты всегда справляешься.

Она закрыла глаза, чувствуя, как его дыхание успокаивает её. Внутри неё всё ещё жил страх. Но к нему примешивалось что-то новое — надежда. Она знала, что завтра будет трудно. Но она также знала, что она не одна. И что, возможно, это действительно будет последняя точка в её прошлом.

Она заснула с мыслью, что, что бы ни случилось, она выживет. Она уже выживала однажды. И она сделает это снова.

___
тгк, тт - Wieqxli, подписывайтесь 🥹❤️