Почти своя

Свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы — утренний, молочный, ещё не жаркий. Где-то за окном уже шумел город, но в квартире Алисы было тихо, только едва слышно гудел холодильник да иногда проезжала машина внизу.

Алиса открыла глаза медленно, с лёгким ощущением дезориентации. Она не сразу поняла, где находится, почему подушка кажется твёрже обычного, а одеяло — странно тёплым и упругим. Она привычно попыталась притянуть к себе одеяло поближе, как делала каждое утро, но вместо мягкой ткани её рука наткнулась на что-то тёплое, живое. Она замерла. И только тогда до неё дошло.

Она лежала на Диме.

Её голова покоилась у него на плече, правая рука была небрежно перекинута через его грудь, а нога — согнутая в колене — лежала поверх его бёдер. Именно так она обычно спала: обнимала подушку или скомканное одеяло, прижимала его к себе. Но сейчас вместо одеяла был человек. И он, в свою очередь, во сне, видимо, тоже инстинктивно устроился удобно: его рука обнимала её за плечо, слегка притягивая к себе, а пальцы расслабленно лежали на её предплечье.

Алиса застыла. Сердце пропустило удар, а потом начало колотиться так громко, что, казалось, разбудит весь дом.

Они не досмотрели фильм. «Реквием по мечте» шёл уже больше часа, когда Алиса почувствовала, что веки тяжелеют. Дима тоже задремал, и она, уставшая после насыщенного дня, просто позволила себе откинуться назад, на диван, и провалиться в сон. Как они оказались в такой позе, она не помнила. Видимо, во сне они оба бессознательно потянулись друг к другу за теплом — и вот результат.

Она не шевелилась. Боялась, что малейшее движение разбудит его, и тогда наступит момент неловкости. Но одновременно она не хотела отстраняться. Совсем. Его плечо было тёплым и надёжным, дыхание — ровным и глубоким, а рука на её плече казалась самым естественным местом в мире.

«Мы же почти незнакомы, — пронеслось в голове. — Несколько раз увиделись вживую, — он уже ночует у меня. И мы спим в обнимку. Это безумие. Что я делаю?»

Но внутренний голос звучал не так тревожно, как раньше. Скорее удивлённо, даже растерянно. Алиса привыкла контролировать всё — свою жизнь, свои чувства, свою безопасность. А сейчас она лежала в объятиях парня, которого знала меньше суток, и чувствовала себя... спокойно. По-настоящему спокойно. Без привычной тревоги, без мыслей «а что, если он окажется таким же, как тот?».

Она осторожно подняла глаза и посмотрела на его лицо. Во сне Дима выглядел совсем не так, как на съёмках или в ТЦ. Исчезла привычная ироничная полуулыбка, исчезла лёгкая напряжённость, которую он, видимо, носил с собой постоянно. Сейчас он был просто уставшим парнем, с чуть растрёпанными волосами и расслабленными чертами лица. Он был красивым. По-настоящему, по-человечески красивым. И от этого зрелища у Алисы сжалось сердце.

«Что со мной происходит?» — подумала она. Но отстраняться не хотелось. Она просто продолжала лежать, прислушиваясь к его дыханию, чувствуя, как его грудь мерно поднимается и опускается под её щекой. Это было странно, пугающе, но одновременно так правильно, что она почти перестала дышать.

Прошло, наверное, минут десять. Алиса знала, что рано или поздно он проснётся, и тогда придётся что-то говорить. Но она ещё не была готова к этому разговору. Она просто хотела продлить этот момент — тёплый, тихий, почти нереальный.

И вдруг она почувствовала, как его пальцы на её плече слегка дрогнули. Он пошевелился во сне, и его дыхание чуть изменилось.

Алиса замерла, закрыла глаза, притворяясь спящей. Сердце колотилось где-то в горле. Через несколько секунд она услышала, как он тихо, хрипловато со сна выдохнул, а потом его рука чуть крепче прижала её к себе.

— Ммм... — раздался его голос — низкий, заспанный, тёплый. — Че это уже утро?

Алиса не открывала глаз. Она просто лежала, чувствуя, как его пальцы перебирают прядь её волос.

— Я знаю, что ты не спишь, — сказал он тихо, и в голосе проскользнула та самая знакомая ирония. — Ты дышишь слишком часто для спящей.

Она приоткрыла один глаз и встретилась с его взглядом. Он смотрел на неё сверху вниз, с мягкой улыбкой, и его глаза — тёмные, ещё сонные — светились чем-то нежным.

— Доброе утро, Алиса Вадимовна, — прошептал он.

Алиса выдохнула, пряча лицо у него на плече, чтобы он не видел, как она краснеет.

— Доброе, — пробормотала она в ткань его футболки.

Он мягко рассмеялся, и его рука погладила её по спине — успокаивающе, без намёка.

— Как спалось?

— Не знаю, — честно ответила она, поднимая голову и глядя ему в глаза. — Я только что проснулась и до сих пор не поняла, сон это или реальность.

— Реальность, — уверенно сказал он, и его улыбка стала чуть шире. — И, кажется, очень приятная реальность. По крайней мере, для меня.

Они помолчали, глядя друг на друга. Алиса всё ещё лежала на нём, и это было одновременно и комфортно, и немного неловко. Но она не спешила вставать.

— Ты не против, что я тебя обняла во сне? — спросила она тихо. — Я привыкла спать с одеялом, а тут...

— Да я сам тебя притянул, — перебил он, чуть смущаясь. — Прости, если было неудобно. Просто... ты тёплая, и я во сне, видимо, решил, что это плед.

Алиса улыбнулась, и внутри неё разлилось что-то тёплое, совсем не похожее на страх.

— Тогда мы оба виноваты, — сказала она. — Но... знаешь... я не жалею.

Дима посмотрел на неё внимательнее, и в его взгляде мелькнула та самая серьёзность, которая появлялась, когда он хотел сказать что-то важное.

— Я тоже не жалею, — тихо ответил он. — И я никуда не тороплюсь. Мы можем просто лежать и дальше, если хочешь.

Алиса кивнула и снова положила голову ему на плечо. Она слышала, как бьётся его сердце — ровно, спокойно. И впервые за долгие месяцы она позволила себе просто быть. Без планов, без страхов, без защиты.

Они лежали так ещё несколько минут, слушая утренний город за окном, и это было идеальным началом дня, о котором она даже не мечтала.

В тишине Алиса уже почти снова задремала — так спокойно и уютно было на его плече. Телефон на журнальном столике внезапно завибрировал. Громко, настойчиво, вырывая их из полудрёмы. Алиса нехотя протянула руку, не вставая с места, и взяла трубку. На экране высветилось: «Сатир Братан».

Она вздохнула и ответила:

— Илюх, ты с утра пораньше решил меня добить? Я ещё не проснулась.

Голос Ильи был бодрым, даже чересчур:

— Ой, привет, соничка. Я знаю, что ты ещё не проснулась, потому что если бы ты уже встала, то написала бы мне сама с подробностями вечера. Но так как молчишь, значит, либо спишь, либо у тебя там что-то интересное происходит.

Алиса закатила глаза, чувствуя, как Дима тихо усмехается рядом.

— Что тебе надо, Шалашабельников?

— Дело есть, — вдруг стал серьёзнее Илья. — Мне срочно нужно уехать на пару дней. В Питер, переговоры по новому проекту. Тася остаётся без присмотра. Ты не могла бы её к себе взять на пару дней? Вы же хотели встретиться, вот идеальный повод.

Алиса улыбнулась, представив племянницу. Тёплое чувство разлилось в груди.

— Конечно, я забираю Тасю. Привози, я только рада. Давно с ней не виделась.

— Отлично! — Илья явно обрадовался. — Тогда я сейчас быстро соберу вещи и через час-полтора приеду. Ты дома?

— Дома, — ответила Алиса и тут же вспомнила, что она не одна. Она посмотрела на Диму, который лежал рядом и с интересом наблюдал за её разговором. — Илюх... слушай...

— Дима у тебя, я помню, — перебил её Илья, и в его голосе снова прорезалась хитрая усмешка. — Это даже хорошо. Пусть сидит, ждёт меня. Я с ним хотел переговорить насчёт съёмок в следующем месяце. Так что пусть он не сбегает, я приеду — поболтаем.

Алиса прикрыла глаза, чувствуя, как внутри смешиваются раздражение и благодарность.

— Илья, ты неисправим.

— Я знаю, в этом мой плюс, — весело ответил брат. — Всё, я собираюсь. Буду через час. И да, сестрёнка, расслабься. Дима — нормальный парень. И я его уже предупредил, чтобы он тебя не обижал.

Он громко рассмеялся собственной шутке и отключился.

Алиса убрала телефон и тяжело выдохнула. Повернулась к Диме, который уже сидел на диване, прислонившись спиной к подлокотнику, и смотрел на неё с той же самой улыбкой.

— Ну что, — сказал он. — Я теперь официально нахожусь под домашним арестом у твоего брата?

— Похоже на то, — Алиса села, поправляя халат, который немного сполз за ночь. — Он приедет через час с Таей. Ей уже десять лет. Он оставляет её у меня на пару дней. И хочет с тобой поговорить насчёт съёмок.

— Я слышал, — кивнул Дима, и его улыбка стала мягче. — Десять лет, говоришь? Надо же. Я думал, она ещё маленькая. Илья постоянно показывал её фото на съёмках, но я как-то не спрашивал возраст.

— Она уже большая девочка, — с теплотой ответила Алиса. — И она мне как младшая сестра. Я её обожаю.

Дима посмотрел на неё внимательнее — в этом взгляде было что-то глубокое, почти нежное.

— Тебе идёт, когда ты так говоришь, — тихо сказал он. — Ты светишься вся.

Алиса смутилась и резко встала с дивана.

— Ладно, не время для нежностей. У нас час, и мне нужно: а) убраться в квартире, б) приготовить завтрак, в) переодеться, чтобы не встречать Илью в халате, г) дать тебе поесть, пока Тасю не привезли. У тебя двадцать минут на душ. Иди, я дам тебе вещи.

— Вещи? — удивился он, поднимаясь следом.

— Да, от Ильи. Он иногда оставляет у меня одежду, когда ночует. Футболка, шорты. Не велико богатство, но чистое. Наденешь — не придётся натягивать вчерашнее.

Дима засмеялся, следуя за ней в спальню.

— А я уже подумал, что у тебя гардероб для гостей-мужчин на все случаи жизни.

— Только для таких внезапных, как ты, — парировала она, открывая шкаф и доставая аккуратно сложенную белую футболку и серые спортивные шорты. — Держи. Иди в душ, расслабься. Я пока займусь домом.

Дима взял вещи, задержал взгляд на ней на пару секунд дольше, чем нужно, и тихо сказал:

— Спасибо, Алиса. Правда. За всё.

Она только кивнула, чувствуя, как внутри снова разливается тепло. Когда он закрыл за собой дверь в ванную, Алиса выдохнула и начала действовать.

Она быстро убрала подушки с дивана, свернула плед, на котором они спали, и унесла его в спальню. Протёрла стол, убрала чашки в раковину, проветрила комнату. Потом подошла к зеркалу, провела рукой по спутанным тёмно-синим волосам и поняла, что выглядит как сонная фея. Улыбнулась своему отражению.

«Я ему нравлюсь, — подумала она. — И мне, кажется, тоже. И это... странно, но приятно».

Она быстро переоделась в лёгкое летнее платье — длинное, до колен, нежно-голубого цвета, которое подчёркивало её глаза. Волосы оставила распущенными. Лёгкий макияж — только блеск для губ и немного туши. Она хотела выглядеть ухоженной, но без лишнего пафоса.

На кухне Алиса поставила чайник, достала яйца, помидоры, сыр — решила сделать омлет и тосты. Запах свежего кофе и жареных яиц быстро заполнил квартиру.

Минут через двадцать из душа вышел Дима. В футболке Ильи, которая оказалась ему почти впору, и спортивных шортах. Волосы были влажные, чуть растрёпанные, и он выглядел на удивление домашним, словно всегда здесь жил.

— Доброе утро, — сказал он, входя на кухню. — Тут так вкусно пахнет, что я почти готов переехать к тебе насовсем.

— Омлет с тостами, кофе. Садись, — она указала ему на стул. — Ещё десять минут, и приедет Илья.

Дима сел за стол, взял вилку и посмотрел на неё с тёплой улыбкой. Пока она подавала на стол, он следил за каждым её движением: как она наклоняется, чтобы поставить тарелку, как поправляет локон за ухом, как чуть прикусывает губу, сосредоточенная на завтраке.

— Знаешь, — сказал он тихо, когда она села напротив, — я вчера думал, что сегодня утром проснусь и пойму, что всё это мне приснилось. Или что будет неловко. Но вместо этого...

Он замолчал, подбирая слова.

— Вместо этого? — переспросила Алиса, поднимая на него глаза.

— Вместо этого я чувствую себя так, будто оказался в каком-то фильме. Где я не ведущий, не комик, а просто парень, который завтракает с красивой девушкой в её квартире, а через полчаса познакомится с её племянницей. И мне это, чёрт возьми, нравится.

Алиса почувствовала, как улыбка сама собой расплывается на лице.

— Только не говори Илье. А то он лопнет от гордости, что его «сватовство» удалось.

— Обещаю, — он поднял кружку с кофе, словно тост. — За то, чтобы утро было добрым.

— За доброе утро, — ответила она, чокнувшись с ним своей кружкой.

Они завтракали в тишине, которая была совсем не напряжённой — тёплой, почти семейной. Алиса изредка поглядывала на него: как он жуёт тост, как улыбается, как его глаза, даже уставшие, светятся чем-то чистым. Она поймала себя на мысли, что хочет, чтобы это утро длилось как можно дольше.

Дима доел омлет, отодвинул тарелку и, откинувшись на спинку стула, с лёгкой улыбкой посмотрел на неё.

— Слушай, я, конечно, понимаю, что ты меня приютила, накормила, дала чистую одежду... Но я начинаю подозревать, что у тебя есть скрытый мотив. Может, ты меня откармливаешь, чтобы потом сдать куда-нибудь в более упитанном виде?

Алиса фыркнула, поднося кружку с кофе к губам.

— Если бы я хотела тебя сдать, я бы уже позвонила в цирк. Там как раз ищут клоунов, которые умеют работать языком без остановки.

Дима приподнял бровь, и на его лице появилась та самая ехидная, чуть двусмысленная улыбка, от которой у Алисы внутри всё переворачивалось.

— Ты не знаешь ещё, насколько хорошо я работаю языком, — сказал он тихо, с явным намёком, и в его глазах заплясали озорные искры.

Алиса поперхнулась кофе и закашлялась, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Она поставила кружку на стол и уставилась на него с притворным возмущением:

— Дима! Мы завтракаем! И вообще, здесь несовершеннолетних нет, но я могу позвать Илью, и он тебя быстро осадит.

— Ой, только не Илью, — театрально взмолился он, поднимая руки в примирительном жесте. — Я сдаюсь. Ты победила. Буду молчать и просто наслаждаться твоим омлетом.

— То-то же, — пробормотала Алиса, отводя взгляд и старательно делая вид, что её лицо не горит огнём.

Они ещё пару минут посидели в молчании, но Дима, заметив её смущение, вдруг мягко добавил:

— Прости. Это было слишком. Просто ты такая... живая, когда злишься. Я не удержался.

Алиса подняла на него глаза и увидела в его взгляде искреннее сожаление, смешанное с нежностью.

— Ладно, — выдохнула она. — Но если ещё раз так скажешь, в следующий раз я отправлю тебя ночевать на лестничную клетку.

— Договорились, — улыбнулся он, и в этой улыбке не было уже никакой двусмысленности — только тепло.

Алиса уже почти допила кофе, когда в домофоне раздался резкий звонок.

— Илья приехал, — сказала она, вставая. — Иди в гостиную, смотри телевизор. Я встречу его и Тасю.

Дима кивнул, но не удержался от маленького комментария:

— Если что, я готов к официальному представлению. Я даже умею улыбаться и говорить «привет, как дела».

— Я тебя умоляю, — усмехнулась она и пошла открывать дверь.

Она щёлкнула замком, и в коридор тут же влетела девочка огромным рюкзаком за плечами и сияющей улыбкой.

— Алиса! — закричала Тасю, бросаясь на шею. — Привет! Я соскучилась!

Алиса присела на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне, и крепко обняла.

— Привет, любимая! — голос у неё стал мягче, теплее. — Как же я рада тебя видеть! Ты прямо выросла за это время! Скоро меня перегонишь.

— Да я уже почти! — гордо заявила девочка, отстраняясь и показывая, какая она высокая. — Папа говорит, я в тебя пошла — такая же красивая и вредная.

Илья вошёл следом с дорожной сумкой, услышав последнюю фразу, и громко фыркнул:

— Я такого не говорил! Я сказал, что ты в меня пошла — умная, красивая и харизматичная.

Тасю закатила глаза — точь-в-точь как Алиса, когда брат начинал шутить.

— Папа, ты себя явно перехваливаешь.

Алиса рассмеялась и, поднявшись, коротко обняла брата.

— Всё, я сдаю боевой пост, — Илья чмокнул её в макушку. — Она вся твоя на несколько дней, сколько точно, пока не знаю. Только, пожалуйста, не давай ей много сладкого — я потом не уложу её спать.

— Ну паааап, я взрослая, — надулась Тася.— Я сама знаю, сколько можно есть.

— Конечно, знаешь, — улыбнулся он и потрепал её по голове.

В этот момент из гостиной в коридор вышел Дима. В футболке Ильи, которая сидела на нём почти как раз, и спортивных шортах, с влажными волосами и лёгкой домашней улыбкой. Он остановился в проходе, чуть смущённо подняв руку в приветствии.

— Привет, — сказал он, глядя на Илью, а потом перевёл взгляд на девочку, которая с любопытством его разглядывала.

Илья тут же заметил одежду и театрально всплеснул руками:

— Опа! Я смотрю, ты уже мои вещи носишь! Прямо как родной. Через неделю будем путать, где чьи шорты.

Дима усмехнулся, поправляя воротник футболки:

— А что, отличный гардероб. Летняя коллекция от Сатира. Надо будет себе такую же заказать.

— Только не говори, что я тебе в ней нравлюсь, а то я загоржусь, — парировал Илья.

Тася тем временем переводила взгляд с Димы на Алису, потом снова на Диму. Она наклонила голову, прищурилась точь-в-точь как Илья в момент, когда он что-то задумывал, и вдруг спросила звонким, очень серьёзным голосом:

— А вы встречаетесь?

Повисла короткая пауза. Илья расхохотался так, что чуть не уронил сумку.

— Ой, Тася, ты моя дочь, тест ДНК не нужен, — он хлопнул себя по колену. — Прям в яблочко!

Алиса почувствовала, как её лицо заливает жаром. Она перевела взгляд на брата, потом на девочку, и, скрестив руки на груди, сказала с притворной строгостью:

— Тася, это у вас семейное — лезть не в свои дела. Прямо как у твоего папы. Явно передалось по наследству.

— Так вы встречаетесь или нет? — не отставала девочка, глядя на них по очереди.

Дима посмотрел на Алису с той самой тёплой, чуть ироничной улыбкой, а потом перевёл взгляд на Тасю:

— Понимаешь, Тася, это сложный вопрос. Мы ещё сами не решили. Пока мы просто... выясняем, кто из нас лучше работает языком.

Алиса резко обернулась к нему, широко распахнув глаза — в них читалось: «ты сейчас реально это сказал при ребёнке?!».

Илья, который прекрасно знал всю подоплёку этой фразы, заржал ещё громче, чуть не сгибаясь пополам.

— Дима, ты гений! — выдавил он сквозь смех. — Теперь я точно буду это использовать на съёмках.

Тася смотрела на них с явным недоумением, но, почувствовав, что взрослые что-то недоговаривают, надула губки:

— Ладно, я всё равно ничего не поняла. Но папа говорит, что если дядя Дима у Алисы ночует, значит, он ей нравится. А она ему — потому что он ей цветы приносил. - Диму немного смутило, что его называют дядей, при этом он не возражал, но все таки ему хотелось быть просто Димой.

Илья вытер слёзы от смеха и подмигнул дочери:

— Ну, ты уже в курсе, значит. Молодец, дочка. Наблюдательность — наше всё.

Алиса закрыла лицо руками и простонала:

— Господи, дайте мне сил пережить этот день.

Дима подошёл к ней чуть ближе и сказал тихо, чтобы никто больше не слышал:

— Я фанат Таси. Я чувствую.

— Иди лучше помоги мне сумку донести, фанат, — проворчала Алиса, но в голосе уже проскользнула улыбка.

______
тгк, тт - Wieqxli