Почти своя

Алиса закрыла за собой дверь квартиры и на несколько секунд просто стояла в коридоре, прижавшись лбом к прохладной поверхности. Пакеты с покупками тихо шуршали в руках. Сердце всё ещё стучало чаще обычного.
— Спокойно, — прошептала она себе. — Это просто подвёз. Ничего особенного.
Но внутри она прекрасно понимала, что врёт.
Алиса скинула кроссовки, прошла в комнату и сразу включила колонку. Знакомые песня «Валентин Стрыкало» снова заполнили пространство. Эта музыка всегда помогала ей в трудные моменты — когда нужно было заглушить мысли и просто побыть с собой.
Она поставила пакеты на диван, разделась и пошла в душ.
Горячая вода быстро наполнила ванную паром. Алиса встала под струи, закрыла глаза и попыталась выдохнуть весь сегодняшний день. Но мысли не желали успокаиваться.
Он предложил подвезти. Он смеялся над её шутками. Он смотрел на неё так...
Она тряхнула головой, пытаясь отогнать воспоминания. Взяла новый гель для душа с ароматом ванили и пачули, который купила сегодня в ТЦ. Медленно намылила тело, наслаждаясь мягкой текстурой и приятным запахом. Потом взяла новый скраб для лица и тщательно помассировала кожу.
— Просто отвлечься, — повторяла она себе. — Просто разгрузиться.

И тогда Алиса приняла решение. Если мысли всё равно никуда не уходят — пусть хотя бы она сама чувствует себя так, как хочет. Не для кого-то. Для себя.
Подошла к шкафу и достала то, что лежало на самой дальней полке — чёрное кружевное бельё, купленное ещё пару месяцев назад «на всякий случай», но так ни разу и не надетое. Тонкое, изящное, с мягким кружевом по краям. Она надела его, чувствуя, как ткань приятно касается кожи. Сверху накинула шёлковый халат насыщенного тёмно-вишнёвого цвета — он струился по фигуре, подчёркивая плечи и талию. Волосы она оставила влажными, тёмно-синие пряди мягко спадали на плечи, и в этом была своя особая эстетика.

Алиса села перед зеркалом и взяла косметичку. Не потому, что собиралась куда-то идти. А потому, что хотела увидеть в отражении ту самую Ven2ri, которую создала сама. Она аккуратно подвела глаза — мягкую чёрную стрелку, которая делала голубые радужки ещё ярче. Добавила лёгкий румянец и чуть тронула губы прозрачным блеском.

Когда она посмотрела на себя в зеркало, внутри что-то дрогнуло. Она выглядела красивой. Не для кого-то. А именно для себя. И это ощущение было редким и ценным.

Алиса взяла телефон, подошла к окну, где вечерний свет мягко падал на пол и стены. Сделала несколько кадров: один — сидя на подоконнике, ноги скрещены, халат чуть приоткрылся у бедра. Второй — стоя у стены, с лёгкой полуулыбкой. Третий — крупный план, с лёгким поворотом головы, волосы падают на лицо. Она не собиралась выкладывать их никуда. Это был её архив. Её доказательство самой себе: я есть, я красивая, я живая.

Она просматривала снимки, и на душе становилось легче. Мысли о Диме никуда не делись, но теперь они не давили. Они просто были — где-то там, рядом с этим странным тёплым чувством, которое она пока не готова была называть.

Потом Алиса легла на кровать, включила колонку и, вместо привычной меланхолии, решила сменить настроение. Она пролистала плейлист и нажала на трек, который всегда заряжал её энергией — Clap Back от Steve Aoki.

Алиса прикрыла глаза, позволяя музыке забрать её с собой. Ритм пульсировал в груди, нога непроизвольно отбивала такт. Она снова почувствовала себя сильной.

Но когда трек закончился и в комнате повисла тишина, а потом снова комната наполнилась мелодией Стрыкало, Алиса открыла глаза и уставилась в потолок. Она снова улыбнулась — на этот раз мягко, без надрыва.

— Ладно, Шабельникова, — тихо сказала она. — Посмотрим, что будет дальше.

Но внутри она уже знала: что бы ни случилось, она справится. И если Дима Коваль появится в её жизни снова — возможно, это будет не концом, а просто новым началом. И она готова к этому — хотя бы чуть-чуть.

Она перевернулась на бок, уткнувшись носом в подушку и позволила себе просто лежать, глядя в стену и ни о чём не думая. Только музыка. Только тишина. Только она сама — уставшая, накрашенная, в шёлковом халате, с влажными тёмно-синими волосами, разметавшимися по подушке.

Телефон на тумбочке несколько раз коротко вибрировал — приходили уведомления. Алиса мельком глянула на экран: пара лайков в Tik Tok, сообщение от Тани, ещё какое-то уведомление от стриминговой платформы. Она не стала открывать. Просто перевернула телефон экраном вниз и закрыла глаза. Хотелось отдохнуть. Просто побыть в этом моменте, где никого нет, ничего не надо, и можно ничего не решать.

Прошло, наверное, минут пять, когда в тишине квартиры неожиданно раздался резкий, пронзительный звонок в дверь.

Алиса вздрогнула и приподнялась на локте. Сердце на секунду пропустило удар. Часы на тумбочке показывали без пяти десять вечера.

— Кого это... — пробормотала она, садясь на кровати.

Звонок повторился — настойчивый, но не агрессивный. Алиса нахмурилась. Она никого не ждала. Илья предупредил бы, если бы собрался приехать. Таня в Новосибирске. Заказчики доставки обычно звонят в домофон, а не в дверь.

Она встала, поправила халат, одёрнула пояс, затягивая его чуть туже. На автомате провела рукой по волосам, приглаживая их. И пошла к двери.

Ей даже в голову не пришло посмотреть в глазок. Она просто щёлкнула замком и приоткрыла дверь. Она уже хотела злобно сказать, что не интересуется соседями и никакая техника по скидке ей не нужна, но на пороге стоял Дима Коваль.

Он был в той же чёрной футболке и джинсах, что и днем, только кепку снял, и тёмные волосы были слегка растрёпаны — видимо, ветром. В руках он держал огромный букет. Белые и нежно-розовые пионы вперемешку с голубыми гортензиями — пышный, воздушный, почти нереальный в свете тусклой лампы подъезда.

Алиса застыла, широко распахнув глаза.

— Дима? — выдохнула она, и голос предательски дрогнул. — Ты... что ты здесь делаешь?

Дима смотрел на неё и, кажется, на секунду забыл, что хотел сказать. Его взгляд скользнул по её лицу — по ярким, подведённым глазам, по влажным волосам, по вишнёвому шёлку, мягко облегающему фигуру. Он моргнул, потом слегка качнул головой, будто прогоняя наваждение.

— Я... — начал он и вдруг смущённо улыбнулся. — Извини, что без предупреждения. Я знаю, что уже поздно, и вообще идиотский поступок. Но я ехал мимо, и... — он поднял букет, — они... ну, как-то сами в руки попались. Гортензии, пионы. Мне показалось, что они тебе подойдут. По цвету.

Он протянул букет, и только тогда Алиса заметила, что в его глазах — не привычная ироничная уверенность, а что-то похожее на лёгкую растерянность. Он действительно извинялся.

— Ты... — Алиса наконец пришла в себя и взяла букет, чувствуя, как прохладные лепестки касаются пальцев. — Ты реально приехал ко мне в десять вечера с цветами? И считаешь это нормальным?

— Абсолютно нет, — честно ответил он. — Поэтому я и извиняюсь. Можешь захлопнуть дверь, я пойму. Но тогда я оставлю цветы здесь, на коврике, и буду знать, что хотя бы попытался.

Она смотрела на него, и внутри всё бурлило. Удивление, растерянность, и где-то глубоко — тепло, от которого захватывало дыхание. Она перевела взгляд на букет, потом снова на него.

— Ты знаешь, что гортензии — это символ искренности, а пионы — счастья и удачи? — спросила она, приподняв бровь.

Дима слегка растерялся, явно не ожидая такого вопроса.

— Честно? Нет. Просто увидел в витрине и подумал: «О, это Вентури». А что, я угадал?

— Угадал, — тихо ответила она, и в голосе прозвучала едва заметная мягкость. — Ладно, заходи. Но если ты думаешь, что я тебя чаем напою, то ты ошибаешься. У меня только кофе, и он, скорее всего, остывший.

— Остывший кофе — это почти моё второе имя, — усмехнулся Дима, переступая порог. — Могу даже без сахара.

Он прошёл в коридор, и Алиса закрыла за ним дверь.
— Слушаешь Стрыкало? Не ожидал, думал, ты больше по современной музыке, типа Aarne, Mayot ну и что-то подобное.  - услышав знакомую мелодию, сказал Дима.
— Не обольщайся, ты прав, их я тоже слушаю, но мой фаворит Бушидо, а Стрыкало, для меня, так называемая терапия.
В прихожей стало тесно — она с букетом, он с лёгкой полуулыбкой, которая теперь вернулась на его лицо.

— Выглядишь... — начал Дима, оглядывая её с головы до ног, и запнулся. — Ты что, собралась на фотосессию для глянца, а мне не сказала?

Алиса фыркнула, поправляя халат на плече.

— Нет, просто решила побыть красивой для себя. Не знала, что в моём плане на вечер будет пункт «впустить сумасшедшего Диму Коваля с цветами».

— Сумасшедшего, говоришь? — он прислонился плечом к косяку, глядя на неё с явным удовольствием. — Ну, после того как ты вчера обыграла брата и уделала всех в финале, я просто не мог не проверить — существует ли в реальности девушка, которая одновременно и умная, и красивая, и ещё дерзкая. Оказалось, существует. И она стоит передо мной в шёлковом халате. Я, кстати, не против, если ты всегда будешь так встречать гостей. Ну или только меня.

— Ага, а ещё я буду подавать им остывший кофе и читать лекции по символике цветов, — парировала она, проходя на кухню и ставя букет в большую кружку с водой — другой вазы в квартире просто не нашлось. — Я подумаю насчет тебя. Садись, пока я кофе разогрею. Если будешь много шутить — вылью на тебя.

— Справедливо, — улыбнулся Дима, садясь на стул.

Она повернулась к плите, и он замолчал, просто глядя, как она двигается. Как шёлк халата струится при каждом шаге. Как влажные волосы скользят по спине. В какой-то момент он кашлянул.

— Слушай, я правда не хотел тебя смущать. Просто... когда ты ушла, я сидел в машине и понял, что не хочу ждать «следующего раза» неизвестно когда. Решил, что лучше один раз ошибиться и приехать без приглашения, чем потом жалеть, что не приехал.

Алиса обернулась, держа в руках чашку.

— А если бы я была не одна? — спросила она, прищурившись.

Дима пожал плечами:

— Тогда я бы извинился, отдал цветы и ушёл. Но я почему-то был уверен, что ты одна. Просто... интуиция.

— Или Илья настучал, — хмыкнула она.

— Илья? — Дима наигранно возмутился. — Да мы с твоим братом вообще почти не общаемся вне съёмок. Он вечно занят своими пародиями и дочкой. Так что нет, это чисто моя инициатива.

Алиса поставила перед ним чашку с кофе, села напротив и скрестила ноги, чуть запахнув халат. Дима заметил это движение — и, кажется, с трудом отвёл взгляд.

— Спасибо, — сказал он тихо, поднося кружку к губам. — И за то, что не выгнала. Я реально переживал по дороге сюда.

— Ой, да ладно, — Алиса улыбнулась, чувствуя, что её собственная броня начинает давать трещины. — Ты же вчера говорил, что я хорошо держусь. Значит, у меня репутация.

Они пили кофе, перешучиваясь, и атмосфера была тёплой. Дима рассказывал, как впервые оказался на «Свояке». Алиса слушала и смеялась, чувствуя, что этот вечер — неожиданный, странный — становится одним из самых тёплых воспоминаний за последние годы. Она смотрела на него, на букет в кружке, на свою накрашенные глаза в отражении окна, и думала: «Может, я и правда готова попробовать снова?».

Но вслух, конечно, ничего не сказала. Просто пододвинула ему сахарницу и сказала:

— Держи. Сахар настоящий, не остывший.

Дима усмехнулся и взял кусочек, глядя на неё с той самой, но теперь уже явно тёплой улыбкой.

— Ты опасна, Вентури.

— Ты уже говорил, — ответила она, и её голубые глаза ярко блеснули в вечернем свете.

Они допили кофе, и Алиса, поднявшись, чтобы убрать чашки в раковину, взяла в руки свой телефон. Она хотела проверить время, но экран всё ещё был открыт на галерее — тех самых фотографиях, что она сделала час назад. И, конечно, как назло, Дима оказался рядом и заметил.

— Ого, — произнёс он, заглядывая через плечо. — Это что за шикарная фотосессия, от которой меня тактично отстранили?

Алиса вздрогнула и попыталась резко убрать телефон, но Дима уже успел увидеть один из кадров — где она сидит на подоконнике в шёлковом халате, с чуть приоткрытой ногой и лёгкой полуулыбкой.

— Дима, не смотри, это личное! — воскликнула она, прижимая телефон к груди.

Но он уже мягко рассмеялся и поднял руки в примирительном жесте:

— Всё-всё, я ничего не видел. Ну, почти ничего. Но даже то, что я успел заметить... — он сделал паузу, глядя на неё с явным восхищением, — это очень красиво. Честно. И я надеюсь, что когда-нибудь ты мне их покажешь. Все. Без цензуры.

Алиса почувствовала, как щёки снова заливает жаром. Она попыталась скрыть смущение привычной колкостью:

— Ага, размечтался. Может, ты мне ещё свой паспорт покажешь и доступ к банковской карте?

— Я не против, если это будет началом честных отношений, тебе 239 тысяч тебе в месяц будет хватать?— парировал Дима, и его глаза сверкнули озорством.

— Посмотрим на твое поведение, если баловаться не будешь. Иди уже мой руки или ещё что, — отмахнулась Алиса, махнув рукой в сторону коридора. — Вторая дверь направо.

Дима усмехнулся, но послушно отправился в туалет, оставив телефон на кухонном столе.

Алиса выдохнула и приложила ладони к горящим щекам. Она ещё не успела прийти в себя, как телефон Димы, лежащий на столе, внезапно ожил. На экране засветилось: «Сатир Братан». У них была какая-то ментальная связь или что-то такое, потому что Илья был записан у них идентично.

Алиса машинально, даже не подумав, что это её телефон, протянула руку, нажала на зелёную кнопку и поднесла трубку к уху:

— Алло?

На том конце повисла короткая пауза, а потом раздался до ужаса знакомый ироничный голос Ильи:

— О-о-о, сестрёнка! А это уже интересно...

Алиса застыла, глядя на телефон в своей руке. Это был не её телефон. Это был телефон Димы.

— Илья, блядь... — прошептала она, понимая, что всё, маска сброшена.

— Так-так-так, — протянул Илья, и она буквально слышала его ухмылку. — А ты чего у Димаса в телефоне делаешь? А вы встречаетесь? У вас там что, уже семейный ужин? Или как это называется?

— Илья, ёб твою мать, — зашипела Алиса, прикрывая микрофон рукой и оглядываясь на коридор, откуда мог появиться Дима. — Это не то, что ты думаешь!

— Что ты говоришь? — голос Ильи был приторно-сладким. — А я думаю, что ты в десять вечера у него дома и отвечаешь на его телефон. Это буквально звучит как начало романтической комедии. Или драмы. Смотря как повернуть.

— Илья, я тебя сейчас придушу! — прошипела она.

— Ой, про мать лишнее было, — вдруг сказал Илья более серьёзным, но всё ещё смеющимся тоном. — Она у нас одна, не забывай. Так что чти предков. А теперь давай, отдавай трубку Диме. И дайте мне потом сплетни, я же брат, имею право.

Алиса сжала челюсти.

— Илья, если ты хоть кому-то расскажешь, что я здесь...

— А я по-твоему Жёлтая пресса? — фыркнул он. — Я твой любимый брат. Так что с тебя подробности завтра. А с Димы — отдельный разговор. Всё, давай, целую тебя и Димочку тоже. Не скучайте там без меня.

Он отключился, оставив Алису стоять с телефоном в руке и чувствовать, как земля уходит из-под ног.

В этот момент из коридора вышел Дима, вытирая руки о джинсы.

— Всё, я готов к продолжению... — он осекся, увидев её лицо. — Что случилось? Ты белая как мел.

Алиса медленно подняла на него глаза и протянула телефон.

— Звонил Илья. Я не глядя взяла трубку. Думала, это мой телефон. Он всё понял.

Дима на секунду замер, потом взял телефон, посмотрел на экран, на список вызовов, и вдруг улыбнулся — широко, почти счастливо.

— Ну всё, мы теперь официально пара в глазах твоего брата, — сказал он, и в голосе прозвучала неподдельная радость. — Поздравляю нас.

— Теперь он будет меня доставать до конца жизни, — простонала Алиса, закрывая глаза ладонями. — Он уже представил нашу свадьбу, я тебе клянусь.

Дима сделал шаг ближе, чуть наклонил голову, и его голос стал мягче, с ноткой серьёзности, прикрытой иронией:

— Ну... а что? Было бы неплохо. Только сначала надо хотя бы поцеловаться, а то Илья обгонит события.

Алиса убрала руки от лица и посмотрела на него. Он стоял совсем близко. В его глазах не было обычной шутливой отстранённости — только тепло и ожидание.

— И что, — тихо спросила она, чувствуя, как воздух между ними становится плотным, — ты предлагаешь поцеловаться прямо сейчас? Чтобы брат не обгонял?

Дима склонил голову чуть набок, изучая её лицо:

— Если я тебя поцелую, ты в ответ тоже самое сделаешь?

Алиса на секунду прикусила губу, но в глазах уже загорелся привычный дерзкий огонёк:

— Нет, я тебе по роже дам.

Он рассмеялся, и в этом смехе не было обиды — только восхищение.

— Договорились. Тогда я начну, а ты потом решишь, как ответить.

Он медленно наклонился. Его ладонь легко коснулась её плеча, скользнула по шёлку халата. Алиса чувствовала его дыхание на своей коже, близко, почти рядом, и её сердце колотилось так, что заглушало всё вокруг. Она закрыла глаза.

Но в последний момент, когда его губы были уже почти у её губ, она вдруг выдохнула и чуть отстранилась.

— Дима... — прошептала она, и голос дрогнул. — Я не могу. Пока не могу.

Она открыла глаза и посмотрела на него — виновато, но честно.

— Я не готова. Извини. Просто... не сейчас.

Дима замер. На его лице мелькнула тень разочарования, но он быстро взял себя в руки и мягко убрал руку с её плеча.

— Всё нормально, — сказал он совершенно искренне, и в его голосе не было упрёка. — Ты не должна ничего объяснять. Я не тороплю.

Алиса выдохнула, чувствуя благодарность.

— Спасибо, что понимаешь.

Они стояли в тишине. Потом она подняла на него глаза и решительно сказала:

— Может, останешься? Я не хочу... просто быть одна. Хочу без давления. Можем фильм посмотреть. Если хочешь.

Дима улыбнулся, и в его взгляде снова зажглась та самая тёплая искра.

— Согласен. Но выбирать фильм будешь ты, а то я обычно засыпаю на тридцатой минуте любого кино, если там нет взрывов.

Алиса слабо, но искренне рассмеялась.

— Идёт. Только предупреждаю: мой любимый фильм — «Реквием по мечте». Если ты его не знаешь, то будь готов.

Дима поднял бровь:

— Ого. Даррен Аронофски, да? Жестокая драма о наркотиках, безнадёга и культовый саундтрек. Ты серьёзно смотришь такое для отдыха?

— Я понимаю всех его героев, — честно сказала Алиса, и её голос стал тише. — Каждый из них чего-то хотел, но в итоге остался в своём одиночестве. И в этой боли есть что-то... честное. Мне это близко.

Дима помолчал, а потом просто кивнул:

— Тогда включай. Я с тобой.

Они перешли в гостиную. Алиса взяла пульт, включила телевизор, и вскоре на экране появилась заставка культового фильма. Она села на диван, подобрав ноги и запахнув халат. Дима опустился рядом — на достаточном расстоянии, чтобы не давить, но достаточно близко, чтобы она чувствовала его тепло.

— Если начнёшь плакать, я не буду успокаивать, учти. — тихо пошутил он.

— Если ты уснёшь, я тебя разбужу и заставлю пересматривать заново, — парировала она, и в голосе снова появилась та самая искра.

Они замолчали, глядя на экран, и в тишине её квартиры стало уютно. Впервые за долгое время Алиса чувствовала, что ей не нужно быть одной. Что рядом кто-то есть — и это не давит, не обязывает, а просто согревает. И возможно, этого было достаточно на сегодня.

______
тгк, тт - wieqxli