Ожоги

После семинара она вышла из аудитории одной из первых. Нужно было на свежий воздух - голова гудела, а в груди скопилось что-то плотное, мешающее дышать. Она спустилась по лестнице, вышла во внутренний дворик и села на скамейку у фонтана. Фонтан не работал - его отключили на профилактику, и каменная чаша стояла пустая, покрытая слоем пыли.

Октябрьское солнце было бледным и негреющим. Алиса подняла лицо к небу и закрыла глаза. Четыре часа до гонки. Четыре часа, а потом она поедет в промзону и будет стоять в толпе, изображая поддерживающую девушку. Денис выиграет или проиграет - и от этого будет зависеть, как пройдёт ночь. Если выиграет - может, обойдётся. Если проиграет Артёму...

- Дорохова.

Голос прозвучал так неожиданно, что Алиса вздрогнула и открыла глаза. Тимур стоял в двух шагах от скамейки. Руки в карманах тёмных джинсов, на плече - сумка с ноутбуком. Ветер трепал его волосы, а солнце высвечивало на скулах лёгкую щетину.

- Что тебе нужно, Керимов? - спросила она, стараясь, чтобы голос звучал максимально холодно.

- Ничего. Просто мимо проходил. - Он не улыбался. Смотрел на неё тем же тяжёлым взглядом, что и на семинаре. - Красиво сидишь. Прямо картина маслом. «Девушка с фонтаном». Или «Девушка с фингалом».

Внутри у неё всё оборвалось.

- Что? - выдохнула она.

- Фингал. У тебя. Слева. Тональник в складках кожи собрался, видно.

Она инстинктивно вскинула руку к лицу, прикрывая скулу, и тут же возненавидела себя за этот жест - жест виноватого, пойманного с поличным. Тимур проследил за движением её руки, и в его глазах что-то изменилось. Стало темнее, жёстче.

- Не трогай, - сказал он. - Так только хуже заметно. Косметику надо обновлять каждые четыре часа, если хочешь скрыть гематому. И наносить кистью, а не пальцем. Границы растушёвывать вбивающими движениями. У моей матери такой же был. Три года. Пока не ушла.

Он говорил спокойно, обыденно, будто объяснял учебный материал. Алиса сидела, окаменев. Она не знала, что сказать. Все заготовленные колкости, все острые ответы испарились, оставив только пустоту и страх.

- Я не знаю, о чём ты, - произнесла она наконец.

- Конечно. Никто никогда не знает. - Тимур постоял ещё несколько секунд, покачиваясь с пятки на носок. Потом кивнул каким-то своим мыслям. - Ладно, Дорохова. Береги себя. Или хотя бы научись тональник выбирать. Твой на два тона темнее, чем нужно.

Он развернулся и пошёл прочь - через дворик, к арке, ведущей на улицу. Алиса смотрела ему вслед, и внутри у неё поднималась волна - ярость пополам с ужасом. Он видел. Он, чужой, посторонний, ненавидящий её человек, - видел то, что она так тщательно прятала от брата, от отца, от всего мира. И он ничего не сделал. Просто сообщил ей об этом и ушёл.

Она не знала, что её бесило больше - то, что он заметил, или то, что он ничего не предпринял. Она сжала кулаки и просидела так до тех пор, пока не начала неметь спина, а солнце не скрылось за крышей университетского корпуса.

Телефон завибрировал. Сообщение от Дениса: «Буду через час. Готова?»

Она посмотрела на экран и медленно, словно во сне, набрала ответ: «Да».

Промзона в Люберцах встречала их запахом бензина, жжёной резины и чего-то химического, что ветер приносил со стороны заброшенного завода. Ночные уличные гонки - нелегальные, опасные, кишащие полицейскими облавами и случайными жертвами - были нервом мотосообщества Москвы. Сюда приезжали не за деньгами. За адреналином. За славой. За правом называться королём асфальта.

Алиса стояла у края импровизированной трассы - длинного прямого отрезка дороги между двумя корпусами завода, освещённого фарами припаркованных машин и переносными прожекторами. Вокруг гудела толпа - человек двести, не меньше. Байкеры в коже, девушки в коротких юбках, зеваки с телефонами, делающие сториз. Где-то вдалеке ревели двигатели - участники разминали моторы перед стартом.

Денис был в своей стихии. Высокий, в чёрном гоночном комбинезоне с серебряными вставками, шлем под мышкой, волосы собраны в низкий хвост. Он стоял в центре круга - его команда, механики, какие-то спонсоры - и излучал ту особую уверенность, которая всегда притягивала к нему людей. И Алису тоже. Когда-то.

Она помнила их первую встречу. Ей было восемнадцать, она приехала на трек с отцом - какой-то благотворительный заезд, скука смертная. Денис подошёл к ней сам. Красивый, дерзкий, с улыбкой, от которой у неё подогнулись колени. Он говорил о скорости, о свободе, о том, что жизнь - это трасса и нельзя тормозить. Алиса, зажатая в тисках отцовских ожиданий и собственного перфекционизма, влюбилась мгновенно. Он казался ей глотком воздуха. Он оказался петлёй на шее.

- Алис!

Она обернулась. К ней пробирался Артём. Брат. Высокий, как отец, но шире в плечах, с коротким ёжиком светлых волос и лицом, которое всегда казалось чуть напряжённым - даже когда он улыбался. Сегодня он не улыбался. Его команда выступала в сине-белых цветах, и сейчас он был в комбинезоне, расстёгнутом до пояса, с поддёвкой, пропитанной потом.

- Привет, мелкая, - он обнял её, прижал к себе. - Как ты?

- Нормально. Как ты?

- В норме. Сегодня будет жарко. - Он покосился в сторону Дениса, и его челюсть сжалась. - Ты с ним приехала?

- Да. Я же говорила.

- Говорила. - Артём помолчал. - Слушай, я не лезу в твою жизнь, но этот тип... Он тебе не пара. Я тебе сто раз говорил.

- Артём, давай не сейчас.

- Ладно. - Он поднял руки в примирительном жесте. - Не сейчас. Просто будь осторожна.

Он ещё раз сжал её плечо и пошёл к своему мотоциклу - Kawasaki ZX-10R, настроенному до предела, сверкающему синим металликом под светом прожекторов. Алиса смотрела ему вслед и чувствовала привычную тяжесть в груди. Артём не знал. Никто не знал. Она позаботилась об этом.

Но сегодня, в университетском дворике, кто-то впервые увидел правду. И этот кто-то сейчас, возможно, был где-то здесь - или, наоборот, далеко, в своём мире, где нет места гонкам и насилию, а есть только лекции и циничные шутки.

Прозвучал сигнал к старту. Толпа взревела. Мотоциклы выстроились на линии - четыре машины, четыре гонщика. Денис и Артём стояли рядом. Два врага. Два соперника. И она - между ними.

Двигатели взвыли. Флажок взлетел в воздух. Гонка началась.

Алиса вцепилась пальцами в металлическое ограждение и смотрела, как два мотоцикла уходят в темноту, оставляя за собой красные росчерки габаритных огней. Она не знала, кто победит. Она не знала, какой будет ночь. Она знала только одно: сегодня вечером что-то изменилось. Трещина появилась в стене, которую она так старательно выстраивала вокруг себя. И сквозь эту трещину уже начал просачиваться свет.
Или пламя.