Разреши любить

Виолетта и Алекса прилетели в город Вальзера. Их встретили его люди на машинах бизнес-класса и отвезли в лучшую гостиницу, где был забронирован роскошный номер. Виолетта уступила его Алексе, решив, что жить вместе неуместно, чем явно огорчила ее.

Перед новой встречей с Владой Виолетте нужно было подумать и побыть одной. Мысли о девушке с первой встречи не отпускали её, а теперь к ним добавилось странное ощущение. Она чувствовала, что Влада в опасности, от которой она должна заслонить ее, но пока не понимала как. Серж обещал добыть информацию о группировке Кировских, и Виолетта с нетерпением а ждал результатов. Когда на её телефон пришло долгожданное сообщение, ей показалось, что она скоро получит ответы. Но позже поняла, что поторопилась с выводами.

Сержу удалось отыскать архивный выпуск газеты двадцатилетней давности, на первой полосе которой была фотография участников Кировской ОПГ. Они сидели в ресторане, в деловых костюмах, с самодовольными улыбками на лицах, и смотрели в объектив камеры, как в непроглядное будущее — жесткими, лютыми взглядами. Каждый из них держался за свое место, но большинство не пережило тяжелых нулевых с их бандитскими разборками.

Виолетта мгновенно узнала на снимке Вальзера: казалось, за годы он почти не изменился. Но больше её поразило, что она увидела и другого знакомого человека. Даже прежде того, как Серж успел указать на него. Виолетта узнала Стаса.

Станислав Далевский, старый знакомый.

Виолетта недобро усмехнулась, глядя на молодое, но уже тогда неприятное лицо. Интересно, что их пути вновь пересеклись.

Виолетта крепко сжала в руке телефон, не сводя глаз со снимка. Теперь, когда судьба снова свела их, все будет иначе. В прошлый раз Далевский легко отделался, Виолетта не смогла с ним разобраться из-за свалившихся на её плечи проблем, но теперь-то она возьмет его за горло.

Отложив телефон, Виолетта откинулась на спинку дивана и закрыла глаза, прикидывая дальнейшие шаги. Она была уверена, что Далевский ведет двойную игру, пользуясь доверием Вальзера, и что племянник Стаса стал женихом Влады неспроста. Виолетта не сомневалась, что Далевский — гнилой человек. И она не позволит ему навредить Владиславе. Теперь Виолетта понимала, кто её враг.

В назначенное время Виолетта и Алекса направились в дом Вальзера. Хозяин и его супруга лично встречали гостей. Они производили неоднозначное впечатление: мужчина в возрасте в дорогом костюме глубокого синего цвета казался дружелюбным, но от него незримо исходила угроза. Его молодая жена была чересчур приветлива. Ее пышную фигуру обтягивало короткое красное платье, что выглядело немного вульгарно.

Виолетта пожала руку Вальзеру, представила Алексу и с нетерпением ждала, когда увидит Владу. Она заметила ее раньше остальных — появление девушки было бесшумным, словно едва уловимый взмах крыльев бабочки. Влада замерла на лестнице и смотрела на неё. В ее глазах она прочитала столько эмоций.

Удивление. Смятение. Страх. Нежность. И что-то еще — тревожное, почти отчаянное, но не поддающееся расшифровке. Виолетта сразу заметила у нее на воротнике свой подарок, и это её обрадовало.

Вальзер вслед за Виолеттой обернулся к Владе и попросил ее подойти ближе. Она явно не ожидала сегодня таких гостей, и когда Вальзер назвал Виолетту ее спасительницей и сказал, что позвал её поблагодарить, Влада смахнула с ресниц что-то, что Виолетта приняла за слезу. В тот миг её накрыло желание — такое же острое, как в вечер похищения — обнять ее, погладить по волосам и сказать, что все будет хорошо, что бояться нечего. Но она оставалась на месте, соблюдая ненавистные рамки приличия, одновременно проклиная их, и не могла сделать и шага.

— Хорошая идея, отец, — с усилием ответила Влада, но на Виолетту даже не посмотрела, обратив внимание на Алексу.

В ее лице промелькнула немая боль — та же, что она видела, когда у ее горла был нож. Но Виолетта не смогла понять, что именно так задело Владу.

Алекса тем временем представилась Владе и с улыбкой сказала, что будет рада подружиться. Влада, однако, не сумела ответить Алексе взаимностью даже из вежливости и просто промолчала. Этим она вновь напомнила Ярославу, ведь когда та стала падчерицей Малышенко и многие хотели завести с ней выгодную дружбу, девушка сторонилась повышенного внимания. Когда в разговор вступила мачеха Влады и упомянула о ее любви к книгам, Виолетту, конечно, это заинтересовало. Но Влада отвечала скупо, всем видом показывая, что не намерена продолжать разговор. Ей хотелось слушать ее голос, почему-то такой родной и словно до боли знакомый.

Во время ужина Вальзер первым взял слово и, поднявшись, поблагодарил Виолетту за спасение дочери. Его речь не была ни высокопарной, ни лишенной искренности. Он говорил открыто, от всей души. Виолетта понимала, что цена его слов немыслимо высока, такой человек юлить не станет.

Алекса слегка коснулась её руки, давая понять, что это расположение можно использовать в своих интересах, но Виолетта проигнорировала ее жест. Она сделала свой выбор, она будет бороться за Владу— вместе с Вальзером или одна против всех.

Когда Вальзер захотел отблагодарить Виолетту, в бездонных, как омут, глазах Влады промелькнули страх и боль. Но в то же время Виолетта прочитала в них непоколебимую уверенность. Делая вид, что поправляет волосы, она едва заметно покачала головой, давая знак, что нужно отказаться от предложения ее отца. Как и в их прошлую встречу, Влада пыталась удержать её от общих дел с Вальзером, будто хотела уберечь от какой-то опасности. Виолетта же мысленно повторяла: «Не бойся. Положись на меня, я все сделаю правильно». Она бы многое отдала, чтобы она могла прочитать её мысли, но вместо этого Влада решила поспорить с отцом при всех. Ее слова прозвучали высокомерно и капризно, и, если бы не ее взгляд, Виолетта решила бы, что вызывает у нее отвращение. Но она знала правду: ее тянуло к ней, как бы она ни пыталась это скрыть. И попытки защитить её лишь усиливали чувство нежности. Когда Вальзер позвал дочь на личный разговор, Виолетта напряглась, опасаясь, что тот может проявить жесткость. Её беспокойство заметила Мэри.

— Не волнуйтесь, Илья слишком мягок с дочерью, поэтому Влада позволяет себе лишнее. Точная копия папочки, знает, где может надавить, — с улыбкой заметила она.
Веселый тон Мэри несколько успокоил Виолетту. Алекса подхватила разговор:
— Мой отец тоже всегда меня балует. Мне кажется, отцы любят дочерей больше всех.
Мэри на этих словах сделала большой глоток вина и даже слегка поперхнулась. Виолетта же не согласилась:
— Мой отец любил нас с сестрой одинаково, — твердо произнесла она, вспоминая, с каким теплом отец всегда относился к Катюше, как ни разу не называл ее чужой.

Когда Виолетта узнала семейную тайну, что отец Кате не родной, она поняла: настоящая любовь определяется не по крови, она рождается сплетением взаимных чувств.

— Извини, я не так выразилась. — Алекса попыталась яснее донести свою мысль, но Виолетта заметила, как ее взгляд то и дело скользит по Мэри, словно оценивая реакцию.
— Конечно, отцы, особенно такие замечательные, как Игорь, одинаково любят своих детей. Но те, у кого только одна дочь, относятся к ней с особой заботой. Именно поэтому Илья Васильевич пригласил нас в свой дом. Уверена, для Влады он сделает все. Гораздо больше, чем для кого-то другого.

Мэри залпом осушила бокал и, не дожидавшись помощника, обслуживавшего гостей, налила в него еще вина. Далее развивать эту тему не стали и разговор плавно перешел в другое русло.

Алекса обратила внимание на украшение Мэри и поинтересовалась, из какого оно ювелирного дома. Затем перешли к обсуждению моды и прочих женских штучек, которые Виолетту совершенно не интересовали. Погруженная в свои мысли, она ждала возвращения Влады и Вальзера. Их отсутствие оказалось недолгим. Когда они вернулись, Виолетту успокоило выражение лица хозяина дома. Вальзер был сдержан и, похоже, удовлетворен. Влада тоже выглядела увереннее, и голос у нее стал мягче, пропали бунтарские нотки, и как будто появилось какое-то умиротворение. Виолетте пришлось бороться с нарастающей тоской — тоской по Ярославе. Голос Влады напоминал ей давно забытый голос её девочки. Она выпустила бокал из рук, сжав кулаки так сильно, что побелели костяшки. Виолетте было бы проще сражаться с кем угодно. Но в борьбе с самим собой неизменно проигрывала, не в силах преодолеть собственную душевную боль.

Ужин продолжился, и Виолетта сосредоточилась на разговоре с Вальзером, отмечая для себя качества собеседника, которые выдавали в ней сильного бизнесмена. Время от времени она бросала взгляд на Владу, но она оставалась отстраненной, будто мыслями была далеко отсюда.

Наконец, Вальзер пригласил Виолетту на личную беседу. Этот разговор мог изменить все, перечеркнуть все предыдущие усилия Виолетты и навсегда отдалить её от Влады. Но Виолетта не колебалась — она приняла решение.

Кабинет Вальзера оказался небольшим и строгим, с одним узким окном в пол и деревянной отделкой в темных тонах. Свет был тусклым, приглушенным, он едва освещал массивный стол, на котором одиноко стояли только лампа и счетчик банкнот. Никаких бумаг, документов и папок. То ли владелец кабинета обладал феноменальной памятью, то ли никому не доверял, предпочитая не оставлять следов, и хранил самое важное в другом месте. Правда, в углу кабинета стоял огромный сейф, явно хранивший тайны хозяина. Подойдя к нему, Вальзер достал небольшую черную коробку и положил ее на край стола перед Виолеттой.

— Я решил отблагодарить тебя подарком, достойным твоего поступка, — сказал он, чуть склонив голову. — Я дал тебе свое слово, но хочу, чтобы у тебя было и это.

Виолетту открыла коробку и увидела часы известной швейцарской марки — настоящий шедевр часового искусства, прекрасный в своей утонченности и эксклюзивности.

— Благодарю вас, — Виолетта достала часы и повертела в руках, — но они слишком дорогие. Я спасла Владу не ради награды, а потому что не могла иначе.
— Бери, — твердо ответил Вальзер. — Жизнь моей дочери бесценна, и это лишь малый знак благодарности.

Поблагодарив его еще раз, Виолетта вернула часы в коробку и, заняв широкое кожаное кресло напротив Вальзера, приготовилась к разговору.

— Для начала я хотел бы послушать тебя, — кивнув, произнес Вальзер, — а затем обсудим земельную сделку.
Виолетту не стала тянуть время и сразу перешла к сути.
— Илья Васильевич, Влада не должна выходить замуж за Марка. Мне кажется, он может использовать вашу дочь для весьма сомнительных целей. Именно про Марка ничего плохого сказать не могу, но его родственник, Стас Далевский, другой разговор. Этому человеку нельзя доверять, — сдержанно, но твердо произнесла Виолетта.

Вальзер смотрел на неё сосредоточенно, не мигая, дыхание оставалось ровным, но холод в глазах становился все сильнее, это чувствовалось так, словно температура в комнате опустилась на несколько градусов.

— Что можешь предъявить ему? — его металлический голос прозвучал так, словно, резал воздух.

Виолетта знала, что каждое её слово должно быть четким и безупречно точным. Сейчас на кону стояло слишком многое, возможно, даже её жизнь. Она не знала, что именно связывает Вальзера и Далевского, не исключено, что Вальзер крышует Стаса или у них есть другой общий интерес. Но для неё было ясно: если она выступает против Далевского, то будет противостоять каждому, кто с ним заодно, даже если это Вальзер.

Поступок Виолетты был несколько рискованным. Но у неё не было возможности придумать что-то другое. До свадьбы Влады оставалось не так много времени. Поэтому Виолетта решила пойти ва-банк.

— Далевский вмешался в дела моей семьи, — спокойно начала Виолетта. — Он ведет грязный бизнес, использует своих «работниц» не только в эскорт-услугах. Это только прикрытие, основная его цель — воровство и слив информации конкурентам. Он занимается мошенничеством и делает это женскими руками. Попросту использует тех, кто приходит к нему за работой, а после вышвыривает как отработанный материал. Так было со второй женой моего отца, и после его подставы погибли она и ее дочь.

Вальзер пристально смотрел на Виолетту.

— Да, эскорт — грязный бизнес. Мне он не по душе. Но, к сожалению, сейчас им занимаются многие, — ледяным, пробирающим до костей тоном произнес Вальзер.

Он резко замолчал, явно обдумывая услышанное, отчего выражение его лица поменялось, как будто он вспомнил что-то свое, личное, давно терзающее его. Тишина в кабинете стала тяжелой, давящей.

— Есть уголовный кодекс, а есть воровской закон. И в нем, Виолетт, свои понятия и правила. По воровскому закону, своих не трогают, за них глотку грызут. Если Стасик бабу сделал подельником и в дело взял, так ему за нее и отвечать. Ты уверена, что он этих девочек потом сам лично сдает? — Его голос стал еще более жестким.
— Да, — твердо ответила Виолетта.

Открытая неприязнь отразилась в глазах Вальзера. Виолетте на миг показалось, что воспоминания о личном, до боли пронзающие сердце, и определили её дальнейшее отношение к Стасу.

— Тогда Стас не вор, а гнида, — заключил он, и его лицо исказила гримаса отвращения.
Наступила долгая, напряженная пауза. Виолетта заметила, что Вальзер явно не повязан общими делами с Далевским, что придало ей некоторую уверенность.
— Я должен проверить твои слова, — произнес Вальзер. — Как звали ту женщину?
— Елена Черникова. Несколько лет она работала на Далевского. Он заставил ее украсть документы у Евгения Борисова, это стоило ему состояния. Затем подослал ее к моему отцу. Встреча была спланирована так, что отец не заподозрил подставу. Елена привлекла его: красивая, умная, с хорошими манерами, умеющая поддержать беседу. Отец женился на ней, даже зная о ее прошлом. Все выглядело идиллией. Я сама видела и никогда не считала отца дураком, чтобы его можно было так легко провести. Стасу заказали документы по крупной сделке отца. Он шантажом заставил Елену выполнить заказ, но она ослушалась — принесла неполную информацию и не согласилась доводить дело до конца. Тогда Далевский стал давить на нее, угрожал. Она отказалась выполнить его требования, и он ее наказал.

Виолетта замолчала, чтобы Вальзер мог переварить услышанное, затем продолжил:
— Стас отправил отцу видео, как его жена приносила ему информацию по заданиям, снятое скрытой камерой. В тот день, когда Елена узнала о подставе и поехала к Далевскому, чтобы разобраться с ним, она погибла в аварии. Стас уверял меня, что не причастен к этому, в аварии якобы был замешан бывший муж Елены — он погнался за ней. Вместе с ней также погибла ее дочь, Ярослава Черникова. Она боялась за мать и поехала к Далевскому вслед за ней. И я не хочу, чтобы Владислава оказалась в опасности из-за приближенного Далевского. Кроме того, когда Марк войдет в вашу семью и станет мужем вашей дочери, Стас сможет подобраться к вам и вашему бизнесу, а затем легко сольет информацию конкурентам.

Вальзер внимательно, ни разу не прерывая, выслушал Виолетту, оценивая каждое слово.

— Мне нужно время, чтобы проверить твои слова, — повторил он и прямо спросил: — Тебе нравится моя дочь?

Разговор с Вальзером оказался более откровенным, чем Виолетта планировала, поэтому скрывать чувства к Владе не имело смысла.

— Да, очень, — призналась она. — Меня тянет к ней, я чувствую, что Влада в опасности, но я могу защитить ее.
— У тебя есть невеста, — напомнил Вальзер, ведь, как и говорила Влада, на отношения ее отец имел консервативный взгляд.
— Это фиктивный брак, между нами ничего нет, — объяснила Виолетту. — Поддержка семьи Алексы важна для отца в бизнесе.
— Делаешь это для отца?
— Да.
— А для себя как бы поступила?
— Пригласила бы Владу на свидание, — прямо ответила Виолетта.
— Не спеши, — усмехнулся Вальзер. — Вижу, ты уверена в себе, и силу имеешь крепкую, и хватку особую. Да и смелость твоя лихая. То ли дурость, не пойму. Сам таким был, от того дел и наворотил. Но дочь у меня одна, радость моя. Поэтому слова твои без внимания не оставлю, все проверю.

Затем они перешли к обсуждению сделки и предстоящего подписания договора. Ранее Виолетта предложила Вальзеру купить у неё землю, на которой он хотел построить крупный торговый комплекс. Этот контракт был выгоден обоим. Но Вальзер в последний момент решил внести коррективы в предварительные соглашения.

— Есть предложение, — начал Вальзер. — Пусть моя земля станет вкладом в твой проект, а вы с Владой — партнерами.

Виолетте пришлось на время отключить чувства и рассуждать как бизнесмен. С точки зрения финансов, это могло оказаться выгодно, поскольку экономия на земле позволила бы реализовать более масштабный проект, увеличивая доход. Виолетта решила не торопиться с ответом: для оценки предложения требовался расчет, но перспектива казалась ей многообещающей.

Вальзер и Виолетта завершили разговор и покинули кабинет. Перед тем как вернуться к дамам, Виолетта вспомнила о желании взглянуть на библиотеку Влады — она надеялась, что ее книги помогут лучше понять девушку. Вальзер не возражал. Когда они подошли к нужной двери, главу дома позвал начальник охраны.

— Мне нужно отойти на пару слов, — сказал Вальзер. — Осмотрись сама, я закончу и вернусь.

Виолетта не ожидала встретить Владу в библиотеке. Девушка стояла напротив картины, прижимая руки к груди. Тонкая, уязвимая, хрупкая. Виолетта будто почувствовала, что она изранена тоской и спасается одиночеством. Она могла излечить ее раны.

Она обратила внимание на полотно, которое захватило внимание Влады. На нем была изображена девушка. Яркие краски и алые губы делали ее живой, но холодный серебристый свет луны в ночных водах придавал сцене грустный оттенок, будто лейтмотивом всего произведения была смерть и вечность. Образ вызвал у неё мысли о тех, кто ушел молодым и остался в памяти прекрасным и живым. Виолетта решила, что девушка на картине спит — безмятежно и мирно. Её объяснение было простым: в жизни и так достаточно смертей, чтобы еще одной посвящать картину.

— Она проснется, — тихо произнесла она, зная, что Влада услышит.

Виолетта и сама хотела пробудиться, вытащить Владу из ее сна, вернуть к свету. Девушка резко обернулась, когда она приблизилась. Желая успокоить ее, она сделала шаг вперед, и она непроизвольно двинулась навстречу, но тут же себя остановила.

В руках она держала книгу, которая сразу привлекла внимание Виолетты. Когда-то общие интересы сблизили её с Ярославой, и он хотел понять, совпадут ли её литературные предпочтения с теми, что были у Влады. Она осторожно коснулась  руки девушки, та вздрогнула от неожиданности, едва не выронив книгу, но Виолетта подхватила ее и развернула обложкой к себе. В этот момент её оглушила немая, пронзительная боль. Она замерла, а глаза наполнились слезами. Это было то самое произведение, которое посоветовала ей Ярослава, когда они впервые встретились в библиотеке. После ее смерти она перечитывала его, словно надеясь найти в нем что-то, что могло бы вернуть любимую девочку. Теперь судьба подкинула ей этот роман снова, но в руках Влады. Какая жестокая насмешка.

Виолетту начала цитировать строки, что навсегда врезались в память, но не смогла, болью сдавило горло. Тогда Влада продолжила, словно читая её мысли.
Ее мягкая ладонь вдруг коснулась лица Виолетты — бережно, нежно, исцеляюще. Она замерла, чувствуя, как сердце пропустило удар. Перед ней стояла Влада, но она ощущала Ярославу. Она знала, что это сумасшествие, самообман, но готова была на миг поверить своим иллюзиям. Её фантазия не могла быть правдой, лишь сном, сном над вечностью.

И вдруг все погрузилось во мрак, как уже было однажды в библиотеке, когда свет внезапно погас. За дверью раздался громовой голос Вальзера:
— Всем отойти от окон!

Он был рядом с библиотекой, но не зашел, двинувшись дальше по коридору.

Виолетта мгновенно оценила ситуацию, схватив Владу за руку, потянула ее от окна. В темноте они наткнулись на книжные полки, и она прижала ее к ним, заслоняя собой. Она не оттолкнула её, напротив прижалась крепче.
Тьма с ней играла, и вновь среди книжных полок поймала в ловушку с той, кто влекла немыслимой силой. Виолетте казалось, что реальность слилась с тем днем из её прошлого, когда она точно так же была близка с Ярославой, также среди книг, в библиотеке. Сейчас здесь, совсем рядом, была Влада — та самая девушка, которая раз за разом притягивала к себе сильнее, чем она могла позволить. Виолетта чувствовала, как теряет контроль. Опасность? Нет, это было нечто другое. То, что билось в груди и сжигало изнутри. Желание.

С тех пор, как она впервые коснулась ее губ, ей хотелось умолять о поцелуе. Это звучало безумно, но разве сейчас имело значение? Главное — не напугать ее, не сделать хуже. Она уже несколько раз отталкивала её, и она боялась снова получить отказ. Ей было важно понять, что она хочет того же. И Влада позволила себя поцеловать.

Темнота укрыла их, словно союзник, позволяя слиться в поцелуе, о котором она так давно мечтала. Но Виолетта не спешила, она хотела насладиться. Ее губы были теплыми, пьянящими. Она прикасалась к её волосам, ласкала лицо, и даже не представляла, как заводила. Виолетта чувствовала, как дыхание становится неровным, мышцы наливаются тяжестью и пульс стучит в висках.

Она целовала ту, которую любила. Она перестала быть призраком, тьма вернула ее. Это был не просто поцелуй — это было освобождение. За все годы без нее, за все слова, которые она не успела сказать, за все ночи, которые провела в одиночестве, держа в сердце ее образ. Она знала, что этот миг была хрупка и опасна, но, ощущая ее губы, близость, не хотела думать ни о чем.

Его любовь стала осколком прошлого — порождением тоски, оплотом одиночества, терзанием себя за то, что он живой. Иссеченная, изуродованная её душа потеряла лик, обратившись в печаль. Ни к кому Виолетта не испытывала таких чувств, как к Ярославе. Она любила девушку-призрака, оставив в памяти ощущение ее мягких губ.
И сейчас, осторожно целуя Владу, она испытывала знакомое головокружительное чувство. Вкус этих губ ей был знаком. Вкус пломбира. Вкус наваждения. Поэтому целовала неистово, отдавая сполна себя за годы, что провела во мраке, за годы не жизни, а существования. Она жадно хватала воздух, будто все это время не дышала. Таким было её покаяние за ту, которую потеряла. Таким было её искупление за ту, которую обрела.

Виолетта считала, что, пережив утрату, внутри стала пустой, до пепла выгоревшим, но рядом с Владой из пепла возрождалось пламя. Будто во тьме вспыхнули потухшие свечи. Иначе, чем в книге Карризи.

Окутавшая их темнота играла с ними, но не обманывала. Влада искренне отвечала на поцелуй, а касания ее рук были запредельно нежными. Неожиданно на глазах у девушки появились слезы. Перед ней раскрывалась настоящая Влада, она словно скинула невидимую маску, под которой пряталась измученная душа. Виолетта ясно почувствовала — она ее уже знает. Влада прервала поцелуй. Резко отстранившись, она прошептала, что они должны остановиться. В этот миг вспыхнул свет, заставив её на мгновение закрыть глаза. А снова открыв их, она вернулась в реальность. Все стало прежним, в этом мире не было места призракам. Виолетта протянула руку, чтобы дотронуться и убедиться, что она не исчезнет, но Влада отстранилась, закрыв лицо руками.

Вскоре Виолетта с Алексой покинули дом Вальзера. Виолетта так и не смогла выбросить из головы образ Влады, нежность ее губ отпечаталась в её памяти, и она понимала, что не сможет переключиться на что-то другое. Даже когда они с Алексой оказались вдвоем в машине, её мысли витали далеко.

В салоне воцарилась тишина, которую прерывал лишь шелест колес. Охрана и водитель сидели впереди, за звуконепроницаемой перегородкой, и Алекса, не боясь, что их услышат, осторожно начала разговор.

— Она тебе нравится, правда? — спросила, нервно теребя браслет на тонком запястье.
Виолетта только сейчас вынырнула из своих мыслей, обратив на нее внимание.
— Кто? Ты о ком?
— Ты знаешь, о ком я. — Алекса не собиралась отступать. — О Владе.
— С чего ты взяла?
— Брось, Виолетт. — Она чуть приблизилась, положив руку ей на плечо. — Со мной ты можешь быть откровенной, ведь мы давно знаем друг друга. Мы, конечно, не лучшие друзья, — с ноткой сожаления добавила она, — но у нас скоро свадьба. Ты можешь мне доверять. Я не стану требовать больше, чем прописано в договоре, просто хочу, чтобы мы могли быть честными друг с другом.

Виолетта не понимала, зачем Алексе нужна эта откровенность, но отчасти была согласна с ней. Их отношения носили сугубо договорной характер, и обманывать ее было бы нечестно.

— Да, нравится, — ответила Виолетта прямо.
— Я рада, что ты смогла мне довериться. — Алекса слегка улыбнулась. — Обещаю, что тоже буду с тобой откровенна. Если тебе интересно мое мнение, Влада мне понравилась: симпатичная, но скрытная, конечно, и не так хорошо образована, как девушки в нашем кругу, но ведь мужчинам это нравится.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Виолетта.
— Чувствовать себя завоевателем, — пояснила Алекса и добавила, словно между прочим: — Ты должна знать, у Влады есть жених. Их свадьба состоится вскоре после нашей, и тебе не стоит забывать...
— Достаточно, — резко оборвала ее Виолетта, раздраженный вмешательством в её мысли.
— Извини, милая, — проворковала она, сменив тон на более мягкий и примирительный. — Просто хотела дать тебе дружеский совет.
— Я за ним не обращалась, — ответила Виолетта сухо, стараясь держать дистанцию.
— Да, конечно, — согласилась Алекса, потупив глаза, но тут же добавила: — Просто я волнуюсь за тебя, не хочу, чтобы ты страдала... как твой отец...
— Хватит, — перебила Виолетта резко, не позволяя ей продолжать.

Никто не знал, что пришлось пережить её отцу и как он до сих пор переживает. Но слова Алексы посеяли в ней сомнения, она задумалась. Что с ней происходит? Если она любила только Ясю, то, может быть, с Владой действительно только страдает?

Алекса с горечью вздохнула. Виолетте пришлось извиниться.