Разреши любить

Прогулка с Виолеттой принесла Алексе результаты, которых она не ожидала. Но не дала того, к чему девушка так долго и упорно шла.

Прощаясь, она намеренно дружески поцеловала девушку в щёку, надеясь на ответный жест. Она хотела увидеть в её глазах интерес, получить хоть какое-то проявление ласки. Алекса мечтала, чтобы она смотрела на неё как на женщину, как на свою невесту. Но сколько бы она ни предпринимала попыток сблизиться с Виолеттой, всё было тщетным. Виолетта сторонилась её и неизменно оставалась холодной.

Алекса могла бы подумать, что она вовсе охладела к женщинам, но слишком хорошо знала: иногда она позволяет себе мимолетные встречи. Разовые, ни к чему не обязывающие свидания с девушками на одну ночь.

В их семье наличие любовницы не считалось чем-то из ряда вон выходящим. «В светском обществе это нормально, — говорила её мать.
— Ты либо закатываешь истерики своему мужу, либо получаешь в свои руки ещё один инструмент давления на него. Сама выбираешь, с кем он будет спать».

Алекса не разделяла жизненную философию матери, но и противопоставить ей ничего не могла. Девушка вела себя расчетливо, хотя в глубине души негодовала: почему Виолетта выбирает кого угодно, но только не её? Правда, признаться, что поведение Виолетты её задевает, она не могла даже самой себе.
Алекса ревновала её, но не позволяла себе слабости. Скорее, относилась к поведению Виолетты с пониманием, оправдывая её (или, может быть, себя?) тем, что ей нужны женские ласки. Желательно разные, чтобы не застрять ни с кем надолго. Единственной, кого Виолетта впустила в свое сердце, была её
сводная сестра.

Но даже эти отношения длились недолго. Их разрушила не судьба, а люди, причастные к гибели Ярославы и её матери.

Когда Алекса узнала от Яны Шленской, что Ярослава боится отца и дрожит при одном его упоминании, она даже посочувствовала ей. Настолько, насколько вообще была способна на сочувствие. Отец Алексы обожал дочь, исполнял все её желания и оберегал от проблем. Он делал всё, чтобы влияние семьи Гордеевых в обществе постоянно росло.
А вот отец Яры, судя по всему, был тем ещё подонком, издевался над близкими. Человек с туманным прошлым, о котором и думать неприятно. Но именно этим и воспользовалась Алекса. Помогла воссоединить их семью. С одним лишь нюансом — посмертно.

Изначально Алекса рассчитывала, что если ей удастся найти отца Ярославы, то она сможет заполучить компромат на Елену. С помощью пикантной информации девушка надеялась разрушить или хотя бы пошатнуть отношения этой женщины с Игорем Малышенко. Если бы Виолетта узнала, что Елена порочит имя её отца, она возненавидела бы не только мачеху, но и Ярославу. И разорвала с ними любые связи.

Алекса сумела убедить мать Виолетты, что её план сработает. Алина боялась, что новая супруга Малышенко отнимет всё, что принадлежит дочери по праву. Она тревожилась, что Виолетта потеряет наследство, а она лишится хорошего содержания.

Мать Алексы и Алина поддерживали дружеские отношения — или делали вид, что поддерживают. Даже после развода с Малышенко Алина оставалась полезной фигурой, а семья Гордеевых ценила связи в обществе. Поэтому мать Алексы не выпускала Алину из поля зрения, иногда приглашала на кофе, но все чаще на бокал вина, чтобы посплетничать об общих знакомых. В такие моменты она как бы с сочувствием напоминала Алине о подлой измене Малышенко, подводя к главному:
— Если Виолетту женится на Алексе, — намекала мать девушки, — это защитит и тебя, и твою дочь от происков новой жены Малышенко.

Так мать Алексы планировала, что у их семьи появится дополнительный рычаг влияния на Малышенко, а у Алины — новый шанс восстановить положение в семье. И всё это должна была обеспечить Алекса. Девушка была готова сыграть свою роль в задуманной игре, потому что в конечном счете надеялась заполучить сердце Виолетты.

К несчастью для Алексы, из-за зависимости Алины от алкоголя, её истерик и частых срывов, Виолетта давно вышла из-под контроля матери. Более того, она ужилась с отцом и его новой женой под одной крышей, что для Алины было равносильно предательству. Отношения Виолетты с Алексой продлились недолго — вскоре она без сожаления переключилась на другую.

Мимолетная интрижка Виолетты вряд ли могла бы выбить Алексу из колеи. Но Виолетта, по-настоящему влюбилась в свою сводную сестру — Ярославу. Для Алексы это было отвратительно, а её отказ она и вовсе посчитала унизительным для себя.

Алекса не собиралась сдаваться. Воспитанная в семье, где каждый был уверен в своей исключительности, она считала себя выше остальных. Не только выше Ярославы, но и других девушек своего круга. Именно с таким подходом и во многом благодаря чувству полного превосходства над другими их семье удавалось достигать того, что иным казалось невозможным. Алексе всегда хотелось большего, и она привыкла получать желаемое.

Изначально она просто мечтала вытеснить Ярославу из жизни Виолетты. Но со временем это желание трансформировалось в нечто более мрачное — ей захотелось уничтожить соперницу. Не физически, конечно, но сделать все, чтобы Яра исчезла из жизни Виолетты раз и навсегда. Однако, когда её желание исполнилось и Ярослава погибла, Алекса не чувствовала себя виноватой. Она просто считала себя катализатором, запустившим цепь непоправимых событий. И всё же после случившегося её ещё долгое время терзали кошмары. Больше всего она боялась, что Виолетта узнает правду о её причастности к аварии.

Шесть лет назад через людей своего отца она выяснила, что Михаил — бывший гражданский муж Елены и биологический отец Ярославы — до сих пор одержим поисками своей семьи. В каком-то смысле он жил этой идеей, даже спустя годы. Михаил был готов на всё, чтобы найти жену и дочь.
Алекса навела о нём справки. Никакого криминала за ним не числилось, разве что несколько приводов за бытовые ссоры, ничего серьезного. Но было в нём что-то маниакальное. Он был готов бросить всё, даже сорваться в другой город, чтобы узнать, где находится его бывшая жена.

Всю информацию ему предоставила Алина. Алекса же предусмотрительно осталась в тени, Виолетта ни в коем случае не должна была узнать о её причастности.

— Вы заботитесь о своей дочери, — внушала Алекса матери Виолетты мягким, но настойчивым голосом. — Только вы можете уберечь её от таких, как эта Елена. Вы защищаете свою семью, свои интересы. Это ваш долг.

Алина верила. Её состояние после частых запоев и нервных срывов было нестабильным. Она знала, что Игорь любит свою новую жену, а сама она потеряла всё, что могло её с ним связывать. Оставалась лишь Виолетта, ради которой она решилась претворить в жизнь план Алексы.

Когда Елена и Ярослава погибли, Алина оказалась в ловушке собственной вины. Она звонила Алексе несколько раз, сначала радовалась, что женщины, разрушившей её семью, больше нет, но позже, опомнившись, рыдала, осознав, что трагедия унесла и жизнь Ярославы. Вдобавок Игорь попал в больницу с сердечным приступом, и женщина переживала за его состояние.

— Я не хотела, чтобы так вышло, — говорила Алина, вцепившись в руку приехавшей к ней как-то Алексы. Её глаза бегали из угла в угол, как у загнанного зверя.
— Но вы же мечтали, чтобы эта женщина исчезла? — спросила Алекса, сохраняя спокойный тон.
— Да... Нет... Не знаю. — Алина замотала головой. — Я ненавидела её, но не желала ей смерти, а тем более её дочери. Я сама потеряла дочь. Это так несправедливо... Что мы наделали? Как теперь с этим жить?
— Тогда молчите! — резко прервала ее Алекса.

Она выдернула свою руку из холодных пальцев женщины, и тут же натянула надменную улыбку, как этому учила мать. Её улыбка была лишена радости, удовольствия или счастья, в ней сквозили лишь высокомерие и превосходство над Алиной.

— Молчите, и я никому не скажу, что вы сделали.
— Что ты имеешь в виду? — прошептала Алина, вскинув на нее испуганные глаза.
— Это вы передали Михаилу информацию. Вы, а не кто-то другой, — тихо, но твердо произнесла Алекса, сверля взглядом мать Виолетты.
— Я? — испуганно повторила Алина и уставилась девушке в глаза.
— А кто же ещё? Это вы, только вы, — повторяла Алекса, от чего Алину начало потряхивать. — Вы сделали это, чтобы защитить Виолетту, вы заботились о ней.
— Да-да, конечно, ради моей девочки. Я позаботилась о ней. Как не смогла о Катюше, — как в бреду, повторила Алина.
Ее губы дрожали, но она соглашалась. Она сама убедила себя, что сделала это ради Виолетты. Ведь только так она могла приглушить чудовищное чувство вины.
— Именно. Ради неё, — подтвердила Алекса, отводя взгляд.

Больше они никогда не возвращались к этому разговору. Алекса избегала встреч с Алиной, лишь иногда что-то слышала о ней от матери. Однако мать Алексы продолжала ненавязчиво внушать Алине, что её дочери нужна «хорошая девочка из хорошей семьи», и словно мимоходом подчеркивала, что лучше Алексы никого быть не может.

Прошло шесть лет, но Алекса продолжала ненавидеть Ярославу, даже понимая, что той больше нет. Нет для всех, кроме Виолетты. А иначе почему она до сих пор не строила серьёзных отношений ни с одной девушкой, словно по-прежнему была привязана к Яре? Алекса была уверена, что разберется с этим, ведь она всегда была умной и настойчивой.
Сейчас, вооруженная свежей информацией о встрече Виолетты с Вальзером, девушка не стала медлить. Она тут же набрала отца, зная, что его наверняка заинтересуют новости. Ведь Гордеев внимательно наблюдал за сделкой с Вальзером, а любые контакты с этим человеком могли открыть новые перспективы.

Для семьи Гордеевых брак Алексы с Виолеттой — продуманный коммерческий проект. И старший Гордеев лично следил за всеми бизнес-сделками, в которые была вовлечена его будущая невестка. О предстоящей встрече с Вальзером Гордееву сообщил, конечно, не Игорь, а другой человек — информатор, с которым он имел определенные договоренности.

Алекса оказалась права: отец немедленно вызвал ее к себе в офис, чтобы обсудить подробности.

Ей всегда нравилось радовать отца. Он говорил, что гордится дочерью, называл её умницей. Алекса считала себя его любимицей. Совсем иначе обстояли дела с матерью.
Мать Алексы, Инга Гордеева, имела репутацию «железной леди». Она занимала высокую должность в политических кругах, была уверенной, надменной и влиятельной женщиной. Инга привыкла настаивать на своем и редко оставалась довольна. Алексу с самого детства готовили к тому, что она станет преемницей матери, и цена любой ошибки девушки могла быть слишком высокой.

Когда Алекса вошла в кабинет, отец встретил её тепло, обнял, отодвинул стул, чтобы она могла удобно расположиться. Мать, также приехавшая на разговор, даже не поднялась со своего места. Она не допускала, чтобы важные вопросы решались без нее, не могла не контролировать ситуацию. Инга лишь бросила на дочь придирчивый взгляд и заговорила глухим, ровным тоном, от которого у Алексы пробежал холодок по спине.

— В таком виде ты встречалась с Малышенко?

Алекса быстро опустила глаза на свое платье. Дорогое, от модного бренда. Воздушное, легкое, светло-персиковое, оно выглядело идеально: подчеркивало стройную фигуру, длинные ноги, добавляло образу свежести и невинности. Мужчины оборачивались, когда она проходила мимо.

— Ты должна выглядеть как уверенная в себе женщина. Не как побрякушка или аксессуар, а как алмаз, ограненный руками любящего тебя мужчины. Виолетта должна чувствовать свою власть и силу, находясь рядом с тобой, — продолжила мать.

Алекса сдержала желание рассмеяться. Надо бы напомнить маме, с какой «серой мышью» встречалась Виолетта до неё! Но вслух девушка только произнесла, кивнув:
— Ты права, мама.
Затем она кратко пересказала разговор с Виолеттой.
— Я настояла на том, чтобы поехать с ней на встречу, — завершила Алекса. — Виолетта считала, что это лишнее, но я не согласилась.
— И правильно сделала, — удовлетворенно кивнул отец. — Ты должна быть рядом с ней. Узнай всё, что сможешь, о намерениях Вальзера. Этот человек не станет приглашать кого-то к себе в дом просто так. Я тоже займусь этим вопросом. Есть люди, которых эти связи могут заинтересовать. Мы должны знать всё о партнерах и их контактах.

Инга, до этого молчавшая, наконец заговорила:
— Не забудь, Алекса, ты должна быть не просто рядом. Ты должна быть лучшей. Виолетта должна понять, что без тебя она не сможет ни сохранить, ни преумножить своё влияние.

Алекса вновь кивнула, не подавая виду, насколько её тяготили такие разговоры. Она хорошо знала, что в этой семье от неё всегда требовали быть на высоте. И ошибок не прощали.

Как обычно, отец обнял дочь на прощание, а мать даже не проводила взглядом.

— Что ты будешь делать дальше? — Её голос, ровный и требовательный, остановил Алексу.
Она обернулась, понимая, что этот вопрос касался Виолетты. Инге хотелось убедиться, что дочь делает всё, чтобы достичь поставленной цели.
— Через два дня мы с Виолеттой идём на день рождения моей подруги. На этом мероприятии мы предстанем парой на широкой публике, — уверенно ответила девушка.
Мать едва заметно пожала плечами, словно эти слова ее разочаровали:
— Считаешь, этого достаточно?
Алекса крепче сжала сумочку в руках, но внешне оставалась спокойной.
— Что я должна сделать, мама? — спросила она, демонстрируя покорность и скрывая за маской истинные эмоции.
Мать, наконец, подняла на нее свой холодный взгляд.
— Найти к ней подход. Ты женщина и должна понимать, что нужно ей. — Голос Инги звучал как приказ.
— Да, конечно, — быстро ответила Алекса и натянула привычную улыбку, скрывая раздражение.

«Легко говорить, когда вы с отцом вечно думаете только о власти», — мысленно огрызнулась она, но ни один мускул на её лице не дрогнул.

Разговор закончился, но слова матери продолжали преследовать девушку. «Ты должна быть лучшей», — они звучали как мантра в ее голове.

Алекса шла по коридору офиса отца, ощущая, что мать возложила на неё груз ответственности за чувства Виолетты, которые она не могла контролировать.
Инга то и дело напоминала дочери, что женщина должна уметь пробуждать в мужчине желания, чтобы он стал податлив и контролируем. Алекса и сама была не против ощутить страсть в объятиях Виолетты, видеть, как её глаза загораются огнём, но она оставалась холодна, словно уже сгорела дотла, словно внутри неё не было ничего, что могло бы вспыхнуть.

Это не просто раздражало Алексу, это её ранило, а порой даже злило. В скором времени они должны стать семьёй, но между ними не было ни любви, ни намека на страсть. Только расчет и обязательства. И что бы девушка ни предпринимала, Виолетта была безразлична, а Алексе оставалось лишь, кусая губы, представлять, как глупо она вновь будет выглядеть, отчитываясь перед матерью.
Красивая, умная, изящная, блистательная, лучшая во всем — так считали многие, но только не родная мать. Инга желала, чтобы Алекса приносила пользу, раз в нее вложено так много сил и денег. И Алекса из кожи вон лезла, стараясь угодить родителям, которые вовсе забыли о том, что девушка имеет право просто быть счастливой.

Правда в том, что в безупречном имидже Алекса испытывала всепоглощающее одиночество. Она завидовала тем, кто мог быть счастлив просто так, без условий, без договоров, без планов. Алексе же приходилось выгрызать свое счастье, порой жертвуя человечностью.

Виолетта была выгодной партией для её семьи, но Алекса иногда сама не понимала, кому в действительности она больше нужна — ей или родителям. И всё же Виолетта стала для неё мнимым воплощением любви, которой так жаждала девушка. Поглощенная собственной страстью, она желала получить от неё чувства, в которых сама остро нуждалась. Её холодность доводила её до исступления, почти помешательства. Но этими мыслями Алекса ни с кем не делилась.

* * *
Следующие дни после встречи с Виолеттой в её офисе Алекса провела в приготовлениях. Она была уверена, что этот вечер станет для неё маленькой победой. В конце концов, она сделала все, чтобы выглядеть идеально: ее платье, расшитое пайетками и бисером, было изысканным, но в то же время смелым и дерзким. Плечи открыты, длина не скрывала ног, её образ получился даже несколько порочным. Босоножки на высоком тонком каблуке подчеркивали изящество щиколоток, а яркий, но не кричащий макияж добавлял магии взгляду. Девушка в который раз старалась обратить на себя внимание, удивить, искусить Виолетту.

Алекса приехала к ней точно в то время, на которое они договорились. Девушка открыла девушке дверь, впустила в свою квартиру и, занятая деловым разговором, сказала, что ей придётся подождать. На Алексу она бросила лишь мимолетный взгляд и сразу вернулась к переговорам по телефону. Вопросы бизнеса её интересовали гораздо больше, чем её короткое платье.

Алекса вошла в гостиную. Вид из окна пентхауса элитного комплекса был впечатляющим. Из панорамных окон отчетливо просматривалась паутина улиц города, плеяда вечерних огней. Девушка подошла поближе к окну и почувствовала головокружение. Высота её пугала.

Вскоре она услышала шум воды, доносившийся из ванной комнаты, видимо, Виолетта закончила разговор, и отправилась в душ. Алекса решила, что это подходящий момент для того, чтобы перебраться в спальню и попробовать сблизиться с Виолеттой.

В её спальне окна были плотно завешены тяжелыми шторами. Алексе понравился царивший в комнате полумрак. Она устроилась на кровати, грациозно вытянув ноги и позволив себе немного расслабиться. Закрыв глаза, девушка разрешила воображению взять верх. Представила, как Виолетта склоняется над ней, как её горячее дыхание касается её шеи. Она проводит рукой по её влажной коже, ощущает твердость мышц под ладонями, обвивает руками её шею, поддаваясь непреодолимому желанию. Её пальцы впиваются в её плечи, оставляя следы...

Фантазия заполнила всё её сознание, заставляя тело предательски откликнуться. Но тишину комнаты нарушил резкий звонок. Телефон, оставленный Виолеттой на тумбе, вспыхнул экраном. Номер неизвестный. Поддавшись любопытству, Алекса решила ответить. Она подняла трубку, звонившая представилась сотрудницей офиса. И это была очевидная ложь — у Виолетты два телефона, рабочий и личный. Девушка звонила по личному номеру и явно не ожидала, что трубку возьмет Алекса. Разговор получился коротким, и ещё до того, как экран погас, дверь ванной распахнулась, и в комнате появилась Виолетта. Вода стекала с её волос, а белый халат едва прикрывал мощную фигуру.

— Милая, ты такая красивая. Иди ко мне, — звонко произнесла девушка, садясь на край кровати. Она решила сыграть сценку, чтобы на другом конце услышали её слова, а затем сразу сбросила вызов.

Виолетта холодно смотрела на неё с мрачным выражением лица. Вместо огня желания в её
глазах клубилась тьма.

— Что ты здесь делаешь? — Её голос прозвучал низко и резко, словно удар. — Кто позволил тебе зайти в мою спальню?

Фантазия разбилась вдребезги, оставив лишь пустоту на душе. Алекса поспешно опустила глаза, ощутив себя уязвимой под её пронизывающим взглядом.

— Прости, — начала она, виновато улыбнувшись, её голос дрогнул. — Я не хотела нарушать твои границы... Просто подумала...
— Твои мысли меня не интересуют, — отрезала она. — Выйди.

И сама скрылась за дверью, не давая ей возможности опомниться и ответить. Пальцы Алексы невольно сжались, но она подавила в себе мгновенную вспышку гнева. Вместо этого незаметно вернула телефон на тумбу, где он лежал раньше, предварительно удалив звонок из журнала вызовов, и тихо вышла из комнаты. Виолетта в и не подозревала, что во время одной из их последних встреч Алекса, наученная опытной матерью, смогла подсмотреть пароль от её телефона и теперь умело этим воспользовалась. Через несколько минут Виолетта появилась в гостиной в строгом костюме, сделав вид, что инцидента в спальне и вовсе не было.

— Пора ехать, — бросила она, даже не взглянув на свою «невесту».
Алекса кивнула и обворожительно

улыбнулась. Пока они спускались к машине, в ушах еще стояло эхо её жесткого, холодного приказа. Она смогла взять себя в руки, лишь когда оказалась среди других гостей на званом вечере. Алекса изящно поздравила виновницу торжества с днём рождения и быстро перетянула на себя все внимание, как и планировала. Натянув маску приветливой невесты, обворожительно улыбалась знакомым и принимала поздравления, будто её счастье было неоспоримым. Виолетта, напротив, казалась чужой на этом празднике. Она держалась отстраненно, не вступала в разговоры, а все слова об их помолвке принимала безразлично, лишь иногда раздраженно морщась.

Алекса с трудом держала лицо. Её бесило поведение Виолетты. Если ей всё равно на благополучие её бизнеса, почему бы просто не разорвать их помолвку? Зачем согласилась на договорной брак, если не хочет играть по правилам общества? Но на эти вопросы она не хотела искать ответов — слишком страшно было признать, что Виолетта вовсе не её, её сердце принадлежит другой и она не будет играть на публику.

Алекса отделилась от компании очередных знакомых, чтобы немного перевести дух и взять еще один бокал шампанского, как вдруг услышала за спиной знакомый голос.

— Какие люди! Алекса, дорогая!

Приторный возглас Яны Шленской отвлек Алексу от мрачных мыслей. Эта встреча была не из приятных для обеих девушек.
Шленская бросилась к Алексе, рассыпая поцелуи в воздух возле щек, как будто они были лучшими подругами.

— Как же я рада тебя увидеть здесь! — провозгласила Яна, чуть покачиваясь на каблуках.
Алекса натянула на лицо дежурную улыбку, искусно скрывая неприязнь.
— И я, — ответила она, голосом, столь таким же сладким, как у собеседницы. — Какими судьбами? Я думала, вы с женихом в круизе.
— Устала я от этих Мальдив, — драматически вздохнула Яна, склонив голову набок, словно раздумывая, кого еще может удивить этим заявлением. — Захотелось местной экзотики. — Она перевела взгляд на Виолетту, стоявшую в стороне. Её глаза вспыхнули неподдельным интересом: — Виолеттка-то всё так же хороша, как и в универе. Я бы многое отдала, чтобы снова на ней прокатиться, — пьяно захихикала Яна. — Ой, прости, я это вслух сказала? Ты же не обижаешься, правда?
— Нет, — процедила Алекса, сжимая руки в кулаки, но сохраняя ледяное выражение лица. — Только больше так не говори.
— А почему? — невинно захлопала ресницами Яна, делая вид, что не понимает. — Помнится, ты раньше была не против разделить Виолетту на двоих.
— Это были юношеские глупости, — твердо ответила Алекса, голос звучал подчеркнуто спокойно. — Сейчас я не намерена делить свою невестку ни с кем.
— А я вот не против тряхнуть стариной, — не унималась Яна, наклоняясь ближе. — Знаешь, я за эти годы такого набралась, что уверена: Виолетта оценит. Так что подумай. Сама понимаешь, лучше самой выбрать любовницу для мужа. По крайней мере будешь знать, чего от нее ждать.

Алекса ощутила, как внутри все закипает. Эти слова эхом повторяли наставления матери.

— Заткнись, — произнесла она сквозь зубы.
— Ой, иначе что? — Яна усмехнулась, наслаждаясь ситуацией.
— Иначе тебе не поздоровится.
— Смотри, как бы самой не пришлось пожалеть, дорогуша, — язвительно отозвалась Яна, глядя прямо в глаза Алексе. — Если я расскажу Виолетте, кто слил информацию о её драгоценной сестре, она тебя точно не простит.
Улыбка исчезла с лица Алексы, сменившись ледяным выражением.
— Кто ты такая, чтобы она тебе поверила? — с презрением бросила она, понижая голос до угрожающего шепота.
— А я не дура. — Яна покрутила в руках телефон. — У меня все записано.
Алекса сделала шаг ближе, угрожающе прищурив глаза.
— Послушай меня сюда, — прошипела она, окончательно теряя терпение. — Что тебе нужно? Деньги? Назови сумму и проваливай. И закрой свой рот, иначе даже пожалеть не успеешь. Я о тебе могу такое рассказать твоему женишку, что он тебя бросит, сбежит, не оглянувшись.
Алекса вытащила из сумочки несколько крупных купюр и резко сунула их Яне в руку.
— Держись подальше от Виолетты. Шалавы не в её вкусе, — бросила она на прощание и, резко развернувшись, ушла.

Яна осталась стоять на месте, сжимая купюры, её лицо исказилось от злости. Алекса совершила серьезную ошибку, недооценив соперницу. Врага всегда нужно держать в поле зрения, никогда не поворачиваясь к нему спиной.

Вечер был в самом разгаре, но Виолетта сидела чуть в стороне, потирая переносицу, явно уставший и измотанный. Подойдя к нему с бокалом вина, Алекса одарила невесту самой светлой улыбкой.

— Милая, почему ты скучаешь? Пойдем потанцуем? — Она наклонилась к ней, в надежде привлечь внимание.
Виолетта медленно подняла взгляд.
— Я не танцую, — сухо ответила она, не скрывая равнодушия.
— Но ведь это наш вечер, — с легким упреком произнесла девушка.
— Нет, Алекса, это твой вечер, — подчеркнула она, вставая. — Тебе нравится играть роль счастливой невесты? Пожалуйста. Только меня оставь в покое.

Эти слова прозвучали тихо, но в них было больше боли, чем злости. Виолетта направилась к выходу, не оставив Алексе возможности продолжить показную демонстрацию отношений.

По дороге домой она обдумывала все произошедшее за вечер. Виолетта сидела рядом в машине, молчаливая, погруженная в свои мысли. Она словно была где-то далеко, и Алекса ненавидела эту её способность отстраняться. Хотелось встряхнуть её, заставить посмотреть на неё, увидеть, что она рядом, что она та, кто готова быть с ней до конца. Наконец Виолетта нарушила тишину:
— Алекса, зачем тебе это все? Свадьба, договор... Зачем тебе жить такой жизнью? Ты ведь могла бы найти что-то настоящее, своё.

Её слова ранили больше, чем она готова была признать. Но Алекса мгновенно справилась с собой. Её лицо смягчилось, взгляд стал открытым, а губы тронула мягкая, почти нежная улыбка. Она надеялась, что это зацепит её. Образ ангела всегда был её главным оружием.

— Настоящее, Виолетт, — начала она тихо, словно искренне. — Это то, что я чувствую сейчас. Я знаю, что могу быть рядом, могу поддерживать тебя. Это и есть моё настоящее.
Её голос был настолько убедительным, что сама Алекса почти поверила своим словам. Она медленно положила руку на её ладонь, и Виолетта не отстранилась. Этот жест казался таким простым, но для неё это была маленькая победа.

Она не ответила, просто взглянул на её руку. Возможно, её тронула эта видимая искренность. Возможно, она просто устала от борьбы.

Алекса знала одно: она сделает всё, чтобы она поверила в неё. Использует каждую возможность, каждую слабость, чтобы стать для неё незаменимой. Она привыкла играть роль, но с каждым разом её маска становилась всё прочнее.

Виолетта позволила ей коснуться её души. Она почувствовала, что в отношениях ей важны доверие и откровенность, и не собиралась упускать этот шанс. В её глазах снова вспыхнула решимость. Виолетте, возможно, казалось, что она держит ситуацию под контролем, но Алекса умела ждать и готова была вести свою игру до конца. Она не собиралась быть проигравшей.