Карамель на наших осколках | Куертов

Утреннее солнце едва пробивалось сквозь плотные бронированные стекла панорамных окон пентхауса, окрашивая серый бетон в холодные свинцовые тона. Когда я открыла глаза, на постели уже никого не было - лишь смятые простыни хранили память о ночном шторме.

Влад стоял у дальней стены кабинета, полностью одетый, с неизменной сигаретой в пальцах, и изучал свежие сводки на мониторах. На нем снова была безупречная маска лидера синдиката. Никаких слов, никаких взглядов - только суровая реальность.

- Подъем, Сесси, - бросил он через плечо, даже не поворачиваясь ко мне. - Десять минут на сборы. Штатное совещание начинается ровно в десять, и опоздания я не прощаю никому, даже собственной жене.

Я молча откинула одеяло, чувствуя на теле ночные следы, но на лице не дрогнул ни один мускул. Никакой слабости.

- Не учи меня пунктуальности, Куертов, - холодно отозвалась я, поднимаясь с кровати и направляясь к гардеробной.

На деловое совещание я решила одеться под стать обстановке - практично, дерзко и так, чтобы сразу показать: церемониться со мной никто не будет. Я натянула темные прямые джинсы из плотного денима и заправила в них простой белый облегающий топ. Сверху накинула укороченную джинсовую куртку в тон джинсам. На ноги обула удобные замшевые мюли-угги на массивной платформе, а через плечо перекинула глубокую коричневую сумку-хобо из замши с узнаваемым треугольным логотипом. Завершили образ массивные золотые серьги-кольца и узкие солнцезащитные очки в золотой оправе.

Через десять минут мы вошли в конференц-зал штаба. За длинным металлическим столом уже сидели те самые ребята - Саша, Кая, Данила, Настя, Лёша, Аня, Илья, Каролина, а также Саша и Кира. Никаких праздничных улыбок; на их лицах читалась абсолютная собранность. Помимо них, в комнате присутствовало еще несколько ключевых людей из высшего эшелона синдиката.

Влад занял место во главе стола, я села по правую руку от него, лениво закинув ногу на ногу и зафиксировав взглядом каждого присутствующего.

- Итак, - Влад обвел команду жестким взглядом, постукивая пальцем по столешнице. - Свадьба отгремела. Переходим к переделу логистики. Сесси берет под контроль северное направление.

Влад не стал задерживаться на вводных словах. Тяжелый дым от его сигареты едва заметно вился над столом, пока он переводил взгляд с одного лица на другое, распределяя зоны влияния в синдикате.

- Лёша, Аня, - чеканя каждое слово, начал он, бросая на стол папку с зашифрованными схемами. - Ваш участок - южные порты. Контрабанда идет через вас, но федералы начали копать под таможню. Ваша задача - перекрыть утечку информации и до конца недели перенаправить каналы через закрытые терминалы. Ошибок не прощаю.

Лёха молча кивнул, переглянувшись с Аней, и притянул папку к себе.

- Илья, Каролина, - продолжил Влад, переводя взгляд на следующих. - Финансовые потоки через офшоры зависли. Банкиры занервничали. У вас сорок часов, чтобы выбить долги с должников синдиката и замести следы на счетах. Саня, Кира, ваша точка - оружейные склады на окраине. Усилите охрану, проверьте периметр, на северном фланге замечена чужая активность. Данила, Настя - на вас вся цифровая разведка и перехват их каналов связи. Работаем жестко, без самодеятельности.

В комнате повисло тяжелое, наэлектризованное молчание. Никто не спорил и не задавал лишних вопросов - в синдикате приказы не обсуждались, их выполняли.

Влад затянулся в последний раз, затушил опепел пепельнице и резко перевел холодный, пронизывающий взгляд на меня, задерживаясь на расстегнутой джинсовой куртке и массивных золотых серьгах.

- Что касается северного направления, - громко и четко произнес он, обводя взглядом всю команду так, чтобы ни у кого не осталось иллюзий по поводу моего статуса. - Сесси берет его под свой полный контроль. Направление сложное, рискованное и ключевое для наших поставок.

Он сделал короткую паузу, вставая из-за стола и опираясь на него руками, возвышаясь над всеми присутствующими.

- И поскольку она здесь новенькая, а ставки в этой игре слишком высоки, я буду держаться рядом с ней каждый чертов шаг, - жестко отрезал Влад, не оставляя простора для возражений. - Вопросы есть?

Я чуть приподняла бровь, скрестив руки на груди, но промолчала, принимая правила этой опасной игры. Никто в комнате не смел возразить боссу.

- Вопросов нет, - вразнобой отозвались ребята.

- Совещание окончено, - бросил Влад. - Все за работу.

Стоило дверям конференц-зала закрыться за остальными участниками совещания, как в просторном кабинете повисла тяжелая, густая тишина. Никто из нас не собирался смягчать углы или делать вид, что между нами произошло что-то большее, чем просто сделка.

Влад не сводил с меня глаз. Он обошел массивный стол, остановившись в шаге от меня, и небрежно бросил связку ключей от северных терминалов прямо на металлическую поверхность.

- Северное направление - это не прогулка по набережной, Сесси, - его голос звучал низко и бесстрастно, но взгляд прожигал насквозь. - Конкуренты с той стороны границы спят и видят, как перехватить наши потоки. Если оступишься - вытаскивать не стану.

Я усмехнулась, опустив руки в карманы темных джинсов, и шагнула ближе, сокращая расстояние между нами до минимума.

- Не волнуйся, Куертов, оступаться не в моих правилах, - бросила я, глядя ему прямо в глаза. - Лучше следи за тем, чтобы твоя собственная тень не сыграла против тебя.

Он резко сократил оставшуюся между нами дистанцию. Его пальцы неожиданно жестко перехватили меня за подбородок, заставляя запрокинуть голову вверх. В этом жесте не было ни грамма нежности - только абсолютная, давящая демонстрация власти и контроля, от которой по коже пробежал знакомый холодок.

- Я сказал, что буду держаться рядом, - хрипло выдохнул он, склоняясь к самому моему лицу, так что его дыхание смешалось с моим. - Это значит, что каждый твой шаг будет под моим прицелом. Привыкай к этому, жена.

Я не отпрянула и не отвела взгляд, с вызовом выдерживая его давящий натиск, пока между нами искрами билось то самое скрытое напряжение.

- Посмотрим, кто кого передержит под прицелом, - процедила я сквозь зубы, прежде чем резким движением отстранить его руку.

Влад лишь темно усмехнулся, принимая вызов, и отступил к панорамному окну, где на экранах терминалов непрерывно мигали графики поставок и зашифрованные логистические цепочки северного сектора. Время слов окончательно подошло к концу - в этом синдикате авторитет нужно было доказывать не кольцом на пальце, а жесткими, выверенными решениями.

- Раз уж север теперь твоя головная боль, Сесси, открывай терминал и проверяй последние транзитные накладные, - бросил он через плечо, даже не оборачиваясь, но всем своим видом давая понять, что дискуссии окончены.

Я подошла к свободному монитору, отбросив сумку-хобо на соседнее кресло и поправив воротник джинсовой куртки. Пальцы быстро застучали по клавиатуре, вытягивая базы данных по закрытым терминалам северной границы. Цифры шли сплошным потоком, но мой взгляд сразу зацепился за странный сбой в системе отгрузок.

- Влад, - голос прозвучал ровно, но в нем отчетливо зазвенели стальные нотки. - На третьем северном складе несостыковка по партиям. Кто-то занизил объемы ввозимого товара почти на тридцать процентов.

Влад мгновенно оказался за моей спиной. Он наклонился к экрану, уперевшись руками в столешницу по обе стороны от моего кресла так близко, что я физически ощущала жар его тела и запах дорогого табака. Его тяжелый взгляд скользнул по строкам кода и финансовым отчетам, мгновенно улавливая суть проблемы.

- Неплохо для первого часа работы, - тихо и хрипло произнес он мне на ухо, и в его голосе прозвучала опасная, хищная нотка одобрения. - Крыса на северном узле пытается увести партию мимо нашей кассы.

- И мы ее найдем быстрее, чем они успеют пересечь границу, - холодно ответила я, не поворачивая головы, но чувствуя, как напряжение между нами снова искрит на пределе.

***

Домой мы вернулись поздно ночью. Бронированный внедорожник затормозил у подземного паркинга штаба так же бесшумно, как и уезжал утром. За долгий день мы оба вымотались не столько физически, сколько от постоянного напряжения, держания обороны и бесконечной проверки чужих ошибок.

Я вышла из машины первой, направляясь к лифту, чувствуя, как гудят ноги от тяжелой подошвы мюли-угги. Влад шел следом, молча крутя в пальцах ключи. Никаких лишних слов за всю дорогу - только холодный прагматизм и тяжелый осадок от вскрытой утечки на северном терминале. Крысу мы тогда так и не вычислили до конца, отложив зачистку на завтра, но воздух вокруг нас был наэлектризован предчувствием неизбежного конфликта.

Мы поднялись в пентхаус. Я сбросила через плечо коричневую замшевую сумку-хобо, бросила ее на кресло и стянула с себя укороченную джинсовую куртку, оставшись в простом белом топе и темных джинсах. Влад молча прошел к бару, налил себе чистого виски в тяжелый стакан, даже не предлагая мне.

- Завтра утром поднимаем всю службу безопасности северного сектора, - бросил он глухо, отпивая ледяной напиток и глядя в темное панорамное окно на ночной город. - Если крыса попытается слить оставшиеся каналы конкурентам, мы должны перехватить ее до того, как информация уйдет за периметр.

- Я сама займусь проверкой терминалов с самого утра, Куертов, - холодно отозвалась я, направляясь к гардеробной, чтобы смыть с себя этот тяжелый день. - Не нужно указывать мне, как зачищать собственный участок.

Влад резко замер, перехватив стакан пальцами так, что костяшки побелели. Он медленно повернулся ко мне, и в его серых глазах вспыхнул опасный, холодный огонь, не имеющий ничего общего со страстью - чистая, жесткая проверка на прочность.

- Не забывайся, Сесси, - его голос прозвучал тихо, но от этого металла в нем становилось только страшнее. - Ты можешь сколько угодно строить из себя независимого игрока, но север - это часть моего синдиката. Сделай еще хоть один шаг в обход протокола безопасности, и я запру тебя в этом пентхаусе так, что света белого не увидишь.

Я резко остановилась, развернувшись к нему лицом, и в упор встретила его тяжелый взгляд, не отступая ни на миллиметр.

- Попробуй, Куертов, - процедила я сквозь зубы, чеканя каждое слово. - И посмотри, что останется от твоего синдиката к концу недели.

Между нами повисла ледяная, звенящая стена. Никаких прикосновений, никаких фальшивых нежностей. Только холодный расчет, взаимная ненависть и общая клетка, в которую мы заперли друг друга по собственной воле.

Влад отвернулся первым, делая большой глоток виски, показывая, что разговор окончен. Я молча развернулась и ушла в спальню, плотно затворив за собой дверь.

***

Прошла ровно неделя с той ночи в пентхаусе. Семь дней молчаливого террора, холодного отчуждения и липкого, давящего воздуха. Никакой романтики - только чистая, концентрированная токсичность, в которой Влад методично доказывал мне, кто здесь хозяин, превращая мою жизнь в изощренную пытку.

Сегодня вечером предстояло выбраться за город - на семейные посиделки у костра с его родственниками и близким кругом. Показушное мероприятие, где требовалось изображать счастливую молодую семью. Но сборы с самого начала не задались.

Я стояла у зеркала в гардеробной, поправляя воротник свитера, когда в комнату без стука вошел Влад. На нем была дорогая темная куртка, но в глазах стоял тот самый пустой, ледяной и презрительный взгляд, от которого внутри все сжималось в ледяной ком.

- Ты опоздаешь, Сесси. А я не люблю ждать, - его голос прозвучал обманчиво тихо, но в нем уже зрела взрывоопасная ярость.

- Я собираюсь в своем темпе, Куертов, - бросила я через плечо, не поворачиваясь. - Если твоим родственникам так важна пунктуальность, мог предупредить заранее.

В одно мгновение он пересек комнату. Его пальцы неожиданно тяжело и грубо впились мне в плечо, разворачивая к себе лицом с такой силой, что я едва не потеряла равновесие. На лице Влада не было ни тени шутки - только глухое, животное раздражение человека, привыкшего ломать всех об колено.

- Ты забываешься, кто ты и где твое место, - процедил он сквозь зубы, глядя на меня сверху вниз как на пустое место. - Ты поедешь туда и будешь улыбаться так, как мне нужно. Без твоего привычного госпека и дерзости.

- Пусти, мне больно, - выдохнула я, пытаясь вырваться, но его хватка стала только железнее.

Вместо ответа Влад резко замахнулся и ударил меня тыльной стороной ладони по лицу. От неожиданности и силы удара голова резко откинулась вбок, а на щеке тут же запекло огнем, оставляя багровый, отчетливый след. Я задохнулась от унижения, вскинув на него глаза, полные бессильной злости и горькой, удушливой обиды.

- Это тебе небольшой урок манер перед выходом, - холодно бросил он, отпуская мое плечо так, будто я была грязной тряпкой. - Быстро замажь эту красноту тональником. Через пять минут жду в машине. Если испортишь мне вечер перед семьей - пожалеешь, что вообще родилась.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стены. Я осталась стоять перед зеркалом, глядя на свое отражение, чувствуя, как по щеке катится одинокая слеза - не от боли, а от осознания того, в какую долговую яму я себя загнала.

Дорога до загородного участка прошла в гробовой тишине. Я сидела на пассажирском сиденье, прижавшись лбом к холодному стеклу автомобиля, пряча разбитое лицо в тени.

Когда мы приехали, уединенная поляна у реки встретила нас высоким, раскидистым костром. Языки пламени весело трещали, отблескивая на лицах собравшихся родственников и друзей семьи. Вокруг царила фальшивая атмосфера тепла, смеха и уюта. Все делали вид, что рады нашему приезду.

Влад сразу же нацепил на лицо идеальную, любящую маску. На людях он тут же превратился в заботливого мужа: его тяжелая рука легла мне на талию, притягивая к себе так плотно, что вздохнуть было невозможно. Для всех остальных это выглядело как проявление нежности, но его пальцы сквозь ткань пальто впивались в мое тело с такой силой, что мне хотелось взвыть от боли.

- Улыбайся, Сесси, - прошептал он мне на ухо ледяным, отвратительно ласковым голосом, пока его родственники поднимали бокалы за наш «счастливый» брак.

Огонь потрескивал, разбрасывая искры в ночное небо, а фальшивые улыбки родственников резали глаза хуже любых ножей. Я стояла плечом к плечу с Владом, чувствуя, как его тяжелая рука продолжает мертвой хваткой удерживать меня за талию. Любое движение влево или вправо пресекалось невидимым, но ощутимым давлением.

- Влад, сынок, как вы устроились? Сессилия выглядит такой утонченной, просто фарфоровая статуэтка, - с деланной теплотой произнесла тетка Влада, делая шаг к нам с бокалом вина в руке. - Надеюсь, она не доставляет тебе хлопот со своим характером?

Влад чуть улыбнулся - той самой идеальной, обманчиво-теплой улыбкой, от которой у меня внутри все переворачивалось. Он слегка притянул меня ближе к себе, демонстрируя семейную идиллию.

- Что вы, тётя, Сессилия - настоящее украшение нашего дома, - его голос звучал мягко, но вплетенные в этот тон нотки были наполнены скрытым ядом. - Правда, иногда ей требуется небольшая профилактика, чтобы освежить память о субординации. Но мы отлично справляемся.

Никто из присутствующих не заметил подтекста. Все вокруг рассмеялись, принимая его слова за шутку молодоженов. А я стояла, сжав зубы до боли в челюсти, чувствуя, как под плотным слоем тонального крема горит недавняя пощечина.

- Конечно, справляемся, - выдавила я из себя подобие улыбки, глядя прямо в глаза его родственнице так отчетливо и холодно, что на секунду за столом повисла странная пауза. - Влад очень доходчиво объясняет правила игры.

Влад бросил на меня короткий, тяжелый взгляд, в котором читалось предупреждение: еще одно слово, и продолжение этого вечера станет для меня еще более невыносимым. Его пальцы на моей талии сжались так сильно, что ребра заныли под одеждой.

- Пойдем, дорогая, я покажу тебе новый сад за беседкой, - процедил он сквозь зубы, фальшиво улыбаясь гостям, и буквально потащил меня за собой в темную, не освещенную фонарями часть участка, скрывшись от посторонних глаз за густыми кустами туи.

Как только мы оказались в тени, вдали от чужих взглядов и звуков праздника, маска заботливого мужа мгновенно слетела с его лица. Влад резким движением впечатал меня спиной в холодную стену хозяйственной постройки, наваливаясь всем телом и напрочь перекрывая мне кислород.

- Ты решила поиграть на публику, Сесси? - его голос упал до зловещего, леденящего шепота. Его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от моего, а глаза в темноте казались абсолютно черными. - Забыла, что я предупреждал тебя о последствиях?

- Пошел ты, Куертов, - выдохнула я с ненавистью, глядя ему прямо в лицо, не собираясь показывать страх, несмотря на то, как колотилось сердце. - Думаешь, пара синяков и твои угрозы заставят меня молчать?

Влад тяжело дышал, глядя на мои губы, а затем на разбитую щеку, но в этом взгляде не было ни капли раскаяния - лишь чистое, животное стремление подчинить. Он грубо перехватил мое запястье одной рукой, заломав его за спину, а второй тяжело провел пальцами по моему лицу, как раз по тому месту, куда пришелся удар.

- Ты будешь делать ровно то, что я скажу, и ровно так, как мне нужно, пока находишься рядом со мной, - чеканя каждое слово, произнес он, вдавливая меня в стену еще сильнее. - А теперь вытри свое недовольное лицо, нацепи нормальную улыбку и пошли обратно к гостям. Шоу еще не закончилось.

Он отпустил меня так же резко, как и схватил, развернулся и зашагал обратно к яркому костру, оставая меня одну переводить сбитое дыхание в темноте. Я медленно сползла пальцами по холодной стене, чувствуя, как внутри закипает глухая, разрушительная ярость. Это была не любовь.

***

Утро на загородной даче его родственников встретило нас пасмурным небом и сырым туманом, стелющимся над рекой. В просторном гостевом доме стояла тяжелая, удушливая тишина. Никто из нас не спал толком всю ночь - напряжение висело в воздухе настолько плотно, что казалось, его можно резать ножом.

Я сидела на краю постели в гостевой спальне, машинально растирая ноющие от вчерашней хватки запястья, на которых уже проступили темные синяки. На щеке отчетливо темнел небольшой синяк от вчерашнего удара. Дверь в комнату была приоткрыта, и оттуда доносились приглушенные голоса родственников с первого этажа - они уже вовсю гремели чашками на кухне, обсуждая вчерашний вечер и нашу «идеальную» пару.

Влад вошел без стука. На нем была та же темная рубашка, верхние пуговицы которой были расстегнуты, а рукава закатаны до локтей. На лице не было ни тени вчерашней показательной улыбки для гостей - только ледяное, отчужденное выражение лица человека, который устал от этой показухи не меньше меня.

- Собирайся, Сесси, - бросил он сухим, безразличным тоном, обходя комнату и забирая свое портмоне с комода. - Через полчаса спускаемся к завтраку со всеми, а потом сразу уезжаем. Больше этот цирк терпеть не намерен.

Я медленно поднялась на ноги, скрестив руки на груди, и холодно посмотрела на него снизу вверх. Утреннее солнце едва пробивалось сквозь шторы, подчеркивая бледность и ту напряженную злость, что застряла у меня в горле.

- Цирк устроил ты сам, Куертов, когда решил, что имеешь право распускать руки перед своим семейством, - процедила я, чеканя каждое слово, но стараясь говорить достаточно тихо, чтобы нас не услышали внизу. - Думал, я стерплю этот фарс?

Влад резко замер, услышав мои слова. В его серых глазах вспыхнула опасная искра раздражения. Он в два шага преодолел расстояние между нами, но вместо того, чтобы схватить меня, как вчера, резко уперся одной рукой в стену рядом с моей головой, загоняя меня в ловушку у кровати.

- Ты стерпишь всё, что я скажу, если не хочешь, чтобы этот «фарс» стал твоей постоянной реальностью, - прошептал он прямо мне в лицо, склонившись так низко, что его дыхание обжигало мою кожу. - Вчерашнее было предупреждением, Сесси. Еще один твой выпад при моих людях или родственниках, и я сделаю так, что ты забудешь, как выглядит внешний мир за пределами этого дома.

Я не отпрянула. Я в упор выдержала его тяжелый, давящий взгляд, чувствуя, как внутри закипает глухая ненависть, не оставляющая места ничему другому.

- Попробуй запереть меня, Куертов, - выдохнула я с вызовом, не боясь сорваться. - Посмотрим, кто из нас быстрее задохнется в этой клетке.

Несколько секунд мы стояли в абсолютном молчании, прожигая друг друга взглядами, в которых не было ни капли тепла - только чистая, концентрированная борьба двух хищников. Затем Влад отстранился первым, отбросив раздражение за маску полного равнодушия.

- Тридцать минут, Сесси. Чтобы улыбалась искренне, когда будем выходить из комнаты, - бросил он через плечо и вышел, громко хлопнув дверью гостевой спальни.

Ровно через тридцать минут я спустилась на первый этаж. Для этого утра я выбрала образ, в котором сочетались абсолютный холод и показной комфорт: облегающий темно-коричневый лонгслив с драпировкой, заправленный в молочные брюки из эко-кожи с тонким коричневым ремнем. Поверх я накинула длинный, объемный белый кардиган крупной вязки, а на ноги обула белые кеды с принтом. Завершали комплект структурированная темно-коричневая сумка Guess с золотой фурнитурой, золотые часы на запястье, скрывавшие темные синяки, и тонкий браслет.

В просторной столовой уже пахло свежесваренным кофе и выпечкой. За длинным деревянным столом сидели родственники Влада, оживленно обсуждая вчерашний вечер. Сам Влад сидел во главе стола, отпивая кофе из чашки, и выглядел так, будто за ночь не произошло абсолютно ничего.

Когда я вошла, разговоры на секунду стихли. Тетка Влада доброжелательно улыбнулась, оценивающе скользнув взглядом по моему стилю, и указала на свободное место рядом с мужем.

- Садись к нам, Сессилия, дорогая, - приветливо произнесла она. - Мы тут как раз обсуждаем планы на сегодня. Попробуй сырники, повар приготовил их специально по-домашнему, с ягодами.

Я молча прошла к столу, чувствуя на себе тяжелый, предостерегающий взгляд Влада, который пил кофе и ждал, насколько безупречно я буду играть свою роль. Я опустилась на стул, аккуратно положила сумку на соседний стул и демонстративно отодвинула от себя тарелку с едой, даже не притронувшись к приборам.

- Спасибо, я ничего не хочу, - холодно и ровно ответила я, поднимая взгляд на родственницу, а затем переводя его на Влада. - Мне хватит только черного кофе.

За столом повисла неловкая пауза. Тетка удивленно моргнула, а Влад медленно опустил чашку на блюдце. В его серых глазах мелькнула опасная искра, но на публике он не мог позволить себе лишних сцен. Напряжение за столом можно было резать ножом, но отступать я не собиралась.

Влад молча перехватил мой взгляд, и в этой тишине между нами разгорелась негласная битва. Его пальцы едва заметно сжались на ручке фарфоровой чашки, но внешне он сохранял ледяное спокойствие, мастерски поддерживая маску гостеприимного хозяина перед собственной родней.

- Сессилия у нас девушка с характером, за фигурой следит, - ровным, чуть насмешливым тоном произнес Влад, переводя внимание родственников на себя и мастерски сглаживая возникшую паузу. - Не переживайте, тётя, голодной она у меня точно не останется.

Родственники облегченно рассмеялись, возвращаясь к прерванной беседе и обсуждению планов на день. Напряжение немного спало, но под столом скрывалось совсем другое.

Влад незаметно для остальных протянул руку и тяжело, до боли в костях, сжал мое запястье под столешницей, прямо поверх золотого браслета и часов, прижимая мою руку к дереву. Его пальцы впились в кожу с такой силой, что зажившие синяки нанесли новую вспышку тупой боли. Он наклонился ближе ко мне, делая вид, что подает салфетку, и прошептал на ухо так тихо, что слышала только я:

- Еще один такой фокус перед ними, Сесси, и из-за стола ты сегодня не встанешь. Ешь.

Я не дрогнула, хотя от боли в запястье в глазах на секунду потемнело. Медленно повернув голову, я посмотрела ему прямо в глаза с ледяным презрением, в котором читалось чистое обещание ответного удара.

- Не указывай мне, что делать, Куертов, - едва шевеля губами, бросила я в ответ, не собираясь показывать слабость.

Мы продолжали сидеть плечом к плечу, изображая счастливую пару для всех окружающих, но в этой загородной столовой каждый из нас вел свою собственную войну до победного конца. Завтрак подошел к концу, и впереди нас ждал долгий путь обратно в пентхаус, где правила диктовали уже мы сами.

тгк: adelyaawish
тт: adelyaawish
тт по фанфику: adelyaawattpad
следующая глава на 30 звезд