Карамель на наших осколках | Куертов

Тишина в пустом крыле давила на перепонки тяжелым, глухим гулом. Я проснулась задолго до того, как за окнами забрезжил рассвет. Солнечные лучи еще только лениво цеплялись за верхушки сосен, а я уже сидела на краю огромной кровати, вглядываясь в полумрак огромной спальни Влада.

Прошлой ночью, когда мы вернулись из порта, воздух в этой комнате буквально трещал по швам от напряжения. Мы балансировали на самом краю - там, где еще шаг, и вся выстраиваемая неделями холодная ненависть и взаимное недоверие рассыпались бы пеплом под натиском чистого, разрушительного влечения. Но Влад тогда отступил. Оставил меня одну в своем логове, дав время выдохнуть, переварить случившееся и осознать новую реальность.

Теперь же тишина казалась обманчивой.

Я встала, накинула на плечи легкий кардиган и босиком подошла к панорамному окну. Внизу, на вымощенной брусчаткой площадке у главного входа, уже суетились люди. Виктор отдавал какие-то короткие распоряжения бойцам из охраны, проверяя периметр. В их отточенных движениях читалась скрытая паника - та самая нервозность профессионалов, которые знают, что буря не просто приближается, она уже дышит им в спину.

Враги Куертова, потерявшие груз в порту, и люди погибшего или запертого в подвалах Артура не собирались сидеть сложа руки. Они готовили ответный удар. И я, ставшая невольной участницей этой криминальной войны, прекрасно понимала: мое присутствие здесь - не просто трофей для Влада. Я - мишень.

Дверь в личное крыло тихо щелкнула.

Я резко обернулась, ожидая увидеть Влада, но на пороге появился Виктор. На его каменном лице не было ни тени улыбки, лишь привычная холодная собранность. В руках он держал серебряный поднос с остывающим кофе и свежими круассанами.

- Доброе утро, Сессилия, - произнес он ровным, безэмоциональным тоном, аккуратно опуская поднос на круглый столик у камина. - Босс просил передать, что уехал до рассвета. Решает вопросы безопасности. Вернется только ближе к ночи.

Я скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение от того, что за меня снова всё решают.

- Опять уехал? - холодно бросила я, делая шаг ему навстречу. - А сам он не мог мне это сказать? Или в его новом мире принято оставлять записки на тумбочке, Виктор? И главное - что насчет моего главного условия? Он узнал что-нибудь об Авроре? Или его обещаниям грош цена, как и всем остальным словам здесь?

Виктор замер у самой двери. Его пальцы на секунду крепче сжали край подноса, выдавая внутреннее напряжение, но голос остался прежним - ледяным и размеренным.

- Босс держит свое слово, Сессилия. Всегда. Еще ночью он отправил человека в закрытую клинику, где лежит ваша подруга. К ней приставлена надежная охрана, посторонних туда не пускают на пушечный выстрел. Она идет на поправку, угрозы ее жизни больше нет. Точные детали Куертов расскажет вам лично, когда вернется. А пока что... - он кивнул на поднос, - вам лучше поесть. Сегодня предстоит тяжелый день.

- Что значит «тяжелый день»? - в моем голосе прозвучали металлические нотки. - Что вы опять затеяли за моей спиной? Вы собираетесь напасть первыми? Или ждете, пока сюда ворвутся люди этого Артура?

- Я выполняю приказы босса, - чеканя каждое слово, ответил Виктор. - Моя задача - удержать этот периметр. А ваша - оставаться в безопасности внутри этого крыла. Не испытывайте терпение Куертова, Сессилия. То, что он позволяет вам находиться здесь, в его личной зоне, еще не делает вас хозяйкой усадьбы.

Не дожидаясь моего ответа, охранник развернулся на месте, широким шагом направился к выходу и затворил за собой тяжелую дверь. Щелкнул замок. Не громко, но весомо - напоминая о том, что свобода моя по-прежнему имеет четкие границы, очерченные стальной волей хозяина дома.

Я осталась одна в пустой, гулкой тишине комнат.

Слова Виктора жгли изнутри. «Не испытывайте терпение Куертова...» Да что они все знают о терпении? Я потеряла подругу, потеряла прежнюю жизнь, меня заперли в золотой клетке, заставив копаться в грязных накладных и вычислять логистические схемы убийц, а теперь я должна сидеть сложа руки и ждать, пока эти мужчины решат мою судьбу за закрытыми дверями?

Нет. Хватит с меня роли послушной куклы.

Я решительно подошла к подносу, отпила горького, уже остывшего кофе и огляделась в поисках хоть какой-то зацепки.

День тянулся мучительно долго, превращаясь в тягучую, липкую пытку. Солнце медленно ползло по небосводу, заливая темные интерьеры личного кабинета Влада холодным золотистым светом. Я исследовала каждый уголок этого пространства. Книжные полки были забиты редкими изданиями по истории права, экономике и философии - никаких следов криминальных отчетов или компромата. На массивном дубовом столе царил идеальный порядок: ноутбук со сложной системой шифрования, стопка чистой бумаги, тяжелая пепельница из темного стекла.

Я провела пальцами по гладкой поверхности стола, раздумывая, не попытаться ли взломать систему, но быстро отбросила эту идею. Защита у Куертова была параноидального уровня.

Вместо этого я нашла в углу одну из его запасных рубашек, висевшую на плечиках в гардеробной - от нее всё так же резко и отчетливо пахло его дорогим парфюмом и табаком. Я прижалась щекой к мягкой ткани, закрыв глаза, позволяя себе на секунду утонуть в этом удушающем, но невероятно притягательном запахе. Во мне боролись две абсолютно противоположные стихии: дикий страх перед этим человеком и необъяснимая, темная тяга к нему, от которой сводило суставы.

К полудню я окончательно извелась. Беготня из угла в угол не приносила облегчения. Я решила заглянуть в смежные комнаты, и оказалось, что за одной из резных дверей скрывается просторная личная библиотека Влада, плавно переходящая в закрытую террасу с видом на глухой сосновый бор.

Я вышла на свежий воздух, кутаясь в кардиган. Прохладный ветер приятно остужал разгоряченное лицо. Внизу, на дорожках, время от времени прохаживались охранники с рациями. Они не смотрели наверх, но я прекрасно знала: каждый мой шаг здесь фиксируется камерами наблюдения.

- Ну и чего ты добиваешься, Сесси? - тихо спросила я сама себя, глядя на бесконечные верхушки сосен, уходящие к горизонту. - Сидела бы тихо в восточном крыле, как тихая мышь. Зачем полезла в эту игру? Зачем позволила ему коснуться тебя?

Ответа не было. Было лишь глухое биение сердца в груди и странное, звенящее предвкушение вечерней встречи.

Время перевалило за середину дня, когда на усадьбу опустилась предвечерняя дымка. Солнце завалилось за горизонт, окрашивая небо в багрово-серые тона. Внизу послышался знакомый рев моторов - колонна черных внедорожников возвращалась с выезда.

Я мгновенно подорвалась с кресла на террасе, вернулась в спальню и замерла у двери, прислушиваясь к звукам в холле.

Хлопнули тяжелые двери машин. Раздались быстрые, уверенные шаги охраны на лестнице. Кто-то отдавал приказы, гремело железо - судя по всему, они привезли с собой кого-то или что-то очень серьезное.

Замок в моей двери щелкнул с привычным металлическим звоном.

В проеме показался Влад.

Он выглядел так, будто только что сошел с поля боя. Рубашка на груди была расстегнута на три пуговицы, рукава закатаны до локтей, обнажая рельефные, напряженные мышцы и свежие царапины на предплечье. Волосы слегка растрепались от ветра, а на лице застыла маска ледяной, хищной усталости. В его серых глазах горел тот самый опасный, безумный огонь, который я видела в порту перед тем, как он притянул меня к себе.

Увидев меня стоящей посреди комнаты, он резко остановился. На секунду в помещении повисла абсолютная, звенящая тишина - такая плотная, что можно было услышать, как капли застывают в воздухе.

- Ты не спишь, - констатировал он хриплым, сорванным от криков и усталости голосом.

- Жду ответа, Куертов, - честно ответила я, делая шаг ему навстречу и гордо вскидывая подбородок. - Ты обещал рассказать всё про Аврору. И я хочу услышать правду. Всю до последней буквы. А не те обрывки фраз, которые твой Виктор выдает мне по чайной ложке.

Влад тяжело выдохнул, зачесав темные пряди волос назад влажной от пот руки. Он медленно закрыл за собой дверь, поворачивая ключ в замке, но звук этот уже не пугал меня так, как раньше. Это был замок, отрезающий нас от суеты внешнего мира, оставляя нас один на один со всеми нашими неразрешенными вопросами.

Он медленно сокращал расстояние между нами, шаг за шагом пересекая просторный зал, пока не остановился в опасной близости. От него пахло раскаленным железом, порохом, ночным лесом и тем самым неизменным дорогим табаком.

- Твоя подруга в безопасности, Сесси, - тихо произнес он, опуская голос до низкого, вибрирующего баритона. - Операция прошла успешно, пулю извлекли. Она в закрытой частной клинике под круглосуточной охраной моих лучших людей. Ей больше ничего не угрожает. Я дал слово - я его сдержал.

У меня внутри словно оборвалась тугая, натянутая до предела струна. Воздух со свистом вырвался из легких, а глаза защипало от подступивших слез - на этот раз слез огромного, всепоглощающего облегчения.

- Слава богу... - прошептала я, опуская плечи и прикрывая глаза ладонями.

Но Влад не позволил мне уйти в себя. Его теплые, тяжелые пальцы внезапно перехватили мои запястья, с силой отводя руки от лица. Он заставил меня посмотреть ему прямо в глаза. В его взгляде больше не было холодной отстраненности - только обнаженная, темная и неукротимая страсть человека, который привык забирать всё, что пожелает, без остатка.

- Ты получила то, зачем пришла, Сесси, - прошептал он мне прямо в губы, обжигая горячим дыханием. Его лицо находилось всего в нескольких сантиметрах от моего. - А теперь ответь мне на другой вопрос. Что нам делать со всем этим? Потому что после вчерашнего в порту, после всех этих игр в прятки, я больше не намерен отступать. Ты перешла черту. Ты моя часть теперь.

Его пальцы скользнули с запястий выше, уверенно и требовательно ложась на мою талию, притягивая меня к себе так близко, что я физически ощутила бешеный, грохочущий удар его сердца под тонкой тканью рубашки.

Воздух в комнате накалился до предела. Каждое движение, каждый вдох казались искрой, способной поджечь пороховую бочку. Я задохнулась от нахлынувшего волнения, чувствуя, как слабеют колени, но упрямо вскинула голову, встречая его взгляд.

- Ты уверен, Куертов, что сможешь справиться с этим пожаром? - выдохнула я дрожащим, но вызывающим голосом, чувствуя, как его губы уже в сантиметре от моих.

Влад издал низкий, гортанный звук, похожий на рычание хищника, который наконец дождался свою жертву.

- Посмотрим, кто из нас сгорит первым, - прошептал он перед тем, как резко и бесповоротно накрыть мои губы поцелуем, в котором растворились все наши договоренности, правила и запреты.

Поцелуй снова был лишен всякой нежности - это было столкновение двух стихий, отчаянный и жадный ответ на все те дни недомолвок, страха и нарастающего напряжения. Влад вжал меня в свое тело так сильно, что исчезло любое пространство между нами. Его руки властно скользили по моей спине, поднимаясь выше, запутываясь в волосах, заставляя запрокинуть голову еще дальше, подчиняясь его напору.

Я отвечала с той же яростью, вкладывая в каждое движение всю накопившуюся злость на этот устроенный им мир, всю усталость и безумное облегчение от новости об Авроре. Мои пальцы вцепились в его плечи, царапая кожу сквозь тонкую ткань рубашки, чувствуя, как под ней перекатываются тугие, напряженные мышцы.

Мир вокруг сузился до размеров этой комнаты, до запаха его кожи, пороха и табака, до стука сердец, бившихся в унисон.

Когда Влад наконец оторвался от моих губ, мы оба тяжело дышали, словно только что выбежали из горящего здания. Его грудь вздымалась тяжело и неравномерно, а в расширенных зрачках бушевала такая темная буря, что мне на секунду стало страшно. Но это был тот самый страх, который не отталкивает, а притягивает с непреодолимой силой.

Он прижался лбом к моему лбу, закрыв глаза, и на мгновение замер, собирая себя по кусочкам. Его рука все еще крепко сжимала мою талию, словно он боялся, что если отпустит, контроль над ситуацией рухнет окончательно.

- Ты испытываешь мое терпение до предела, Сесси, - хрипло, почти с угрозой выдохнул он мне в губы, но в голосе звенела холодная, расчетливая борьба с самим собой. - Еще шаг, и игра перестанет быть просто игрой. Ни для тебя, ни для меня.

Я криво усмехнулась, хотя сердце колотилось где-то в горле, но ответила с вызовом, глядя ему прямо в глаза:

- А кто сказал, что я боюсь твоих игр, Куертов?

Влад резко приоткрыл глаза. На секунду в них промелькнул опасный, почти хищный огок, но затем уголки его губ жестко изогнулись. Его пальцы медленно, но непреклонно разжали хватку на моей талии. Он отступил на шаг назад, возвращая между нами холодную дистанцию.

- Рано радуешься, Сесси, - бросил он холодным, властным тоном, отворачиваясь к столу и наливая себе стакан ледяной воды. - Доигрывать эту партию мы будем по другим правилам. А пока - отдыхай. Завтра у нас будет очень насыщенный день.

Он не остался ночевать в этой спальне. Бросив на меня последний тяжелый взгляд, Влад развернулся и вышел, заперев дверь снаружи. Я осталась стоять посреди пустой комнаты, чувствуя, как внутри одновременно пылает пожар и бушует холодная злость. Это была лишь разведка боем.

Ночь тянулась бесконечно, наполненная липкими мыслями и эхом вчерашнего столкновения. Воздух в личной спальне Влада казался наэлектризованным, тяжелым, словно перед грозой. Уснуть мне так и не удалось: стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором снова и снова всплывал этот невозможный поцелуй, его жесткие пальцы на моей талии и та опасная, темная искра, которую мы оба пытались залить ледяным рассудком. Он держал меня на коротком поводке, играл со мной, как хищник с добычей, и это бесило сильнее любых угроз.

Когда за панорамными окнами забрезжил блеклый, свинцовый рассвет, я уже сидела в кресле у окна, завернувшись в теплый плед и глядя на то, как охрана меняется на позициях внизу.

Замок в массивной дубовой двери щелкнул неожиданно рано.

Я даже не обернулась, ожидая увидеть Виктора с привычным подносом и холодным отчетом, но в проеме показался сам Влад. Он уже был при полном параде - в идеальном темно-сером костюме-тройке, который подчеркивал его широкие плечи и хищную осанку. Галстук завязан безупречно, манжеты застегнуты на запонки. Ни тени вчерашней усталости, лишь абсолютная, ледяная собранность человека, который никогда не спит и всегда на шаг впереди.

- Ты рано, Куертов, - бросила я холодным, отстраненным тоном, наконец поднимая на него глаза. - Решил лично проверить, не сбежала ли твоя любимая пешка через окно? Или в твоем плотном графике тирана внезапно образовалось окно для утренних нравоучений?

Влад молча пересек комнату, его тяжелые шаги заглушались толстым ворсом ковра. Он остановился в нескольких шагах от меня, возвышаясь надо мной как мраморная статуя. От него веяло утренней прохладой улицы, дорогим табаком и неизменным парфюмом.

- Одевайся, Сесси, - произнес он ровно, безэмоционально, но в его серых глазах читался приказ, не терпящий возражений. - Внизу нас ждет мистер Адлер. Пришло время финализировать детали нашего контракта и перевести подготовку к свадьбе в официальную плоскость. Федералы активизировались, люди Артура затаились перед новым ударом, и тянуть больше нельзя. Время игр закончилось.

Я медленно поднялась с кресла, сбросила с плеч плед и скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри закипает знакомая, спасительная злость.

- Как скажешь, будущий муж, - процедила я, чеканя каждое слово и глядя ему прямо в душу. - Только учти одну маленькую деталь: если этот брак - моя тюрьма, то платье для казни я выберу сама. И поверь, это будет далеко не цвет невинности.

Уголки его губ едва заметно дрогнули в жесткой, хищной усмешке.

- Можешь выбрать хоть черное, Сесси, - бросил он через плечо, разворачиваясь к выходу. - Главное, чтобы ты стояла у алтаря, когда придет время. Жду тебя внизу через полчаса. Опоздаешь - спущусь и заставлю идти в том, в чем стоишь.

Дверь за ним захлопнулась, и снова щелкнул замок.

Я осталась одна, тяжело дыша и глядя на закрытую дверь. Полчаса. У меня было ровно тридцать минут, чтобы собрать остатки самообладания, натянуть на лицо маску холодного равнодушия и спуститься в гостиную, где меня ждал очередной акт этой безумной пьесы, написанной кровью и расчетом.

В гардеробной меня действительно ждали - на вешалке висело несколько дорожных чехлов, привезенных, судя по всему, горничными ранним утром. Я расстегнула молнию одного из них и усмехнулась. Там висело строгое, закрытое платье темно-синего цвета, идеально подходящее для деловой встречи с нотариусом. Никаких излишеств. Куертов знал, как укротить мой бунт, но оставлял иллюзию выбора.

Я быстро переоделась, поправила волосы, бросила последний взгляд в зеркало, оценивая отражение женщины, которая за последние недели превратилась из испуганной девчонки в полноценного игрока на этой шахматной доске, и решительно шагнула к выходу.

Когда я спустилась на первый вход, в просторной гостиной у камина царила давящая тишина.

Влад стоял у стола, просматривая какие-то документы, а рядом с ним, переминаясь с ноги на ногу и вытирая платком лысеющую голову, застыл пожилой нотариус - тот самый мистер Адлер. При виде меня юрист тут же вытянулся в струнку, нервно прижимая к груди кожаный портфель.

- А вот и невеста, - низким, бархатным голосом произнес Влад, поднимая на меня взгляд. В его глазах по-прежнему не было ни капли тепла, лишь холодный расчет и та самая собственническая искра, от которой у меня по коже побежали мурашки. - Проходи, Сесси. Нам есть что обсудить.

Я подошла к массивному дубовому столу, чувствуя на себе тяжелый, оценивающий взгляд Влада и испуганный - нотариуса. Мистер Адлер поспешно кашлянул, открыл свой потрепанный портфель и извлек оттуда толстую папку, перевязанную шелковой лентой. Видимо, бумаги, определяющие наши судьбы, стоили именно такого оформления.

- Доброе утро, Сессилия, - заискивающе произнес нотариус, натягивая на лицо дежурную улыбку, которая тут же растаяла под моим ледяным взглядом. - Мы... кхм, собрались здесь, чтобы утвердить финальные пункты брачного контракта и соглашения о передаче активов.

Я небрежно опустилась в кожаное кресло напротив стола, закинув ногу на ногу, и демонстративно уставилась на Влада.

- Давай ближе к делу, Адлер, - перебила я юриста, не сводя глаз с Куертова. - Сдается мне, пункты там стандартные: «она принадлежит ему», «в случае измены ее скормят свиньям», а «в случае его смерти она получает лишь дырку от бублика». Что из этого ближе к реальности?

Влад слегка наклонил голову, и в уголки его рта закралась опасная, но уже более живая усмешка. Ему нравилось, когда я кусалась.

- Почти угадала, Сесси, - хмыкнул он, подходя ближе и опираясь ладонями о спинку моего кресла. Его тепло сразу же навалилось на плечи, напоминая о том, кто здесь главный хищник. - Только насчет свиноведов ты преувеличиваешь. В случае моей гибели тебе достанется половина империи. А вот в случае твоей... скажем так, попытки побега, мы перепишем завещание в пользу благотворительного фонда бездомных кошек.

Мистер Адлер нервно хихикнул, очевидно пытаясь разрядить обстановку, но под нашими взглядами тут же замолк, уткнувшись носом в бумаги.

- Очень смешно, Куертов, - процедила я, хотя внутри все же шевельнулось странное ощущение от его слов. Он действительно собирался юридически привязать меня к своей империи. - Ладно, давайте ваш контракт. Посмотрим, какую цену этот город назначил за мою свободу.

Нотариус дрожащими пальцами развернул документ на нужной странице, пододвинул ко мне золотую перьевую ручку и указал на строчку с аккуратным крестиком.

Я пробежала глазами по строчкам. Сухие формулировки юристов прятали за собой жесткую правду: слияние капиталов, взаимные обязательства по безопасности, закрытие любых лазеек для федеральных расследований и полная легитимация моего статуса в синдикате. Я переставала быть просто заложницей. Я становилась госпожой Куертовой. Женой человека, которого боялся весь полусвет.

Палец Влада на спинке кресла чуть сильнее надавил на мое плечо, словно подталкивая к неизбежному.

- Ну же, Сесси, - прошептал он мне прямо в ухо, обжигая кожи горячим дыханием. - Будущее само себя не подпишет.

Я взяла ручку. Металл приятно холодил пальцы. На секунду в комнате повисла такая тишина, что было слышно, как за окном тикают часы на фасаде усадьбы и шумит ветер в верхушках сосен. Я подняла глаза на Влада, встретившись с его бездонным серым взглядом, в котором не было сомнений - только абсолютная, железобетонная уверенность в победе.

- Надеюсь, этот брак окупит все мои нервы, Куертов, - тихо выдохнула я и размашисто поставила подпись на первой странице.

тгк: adelyaawish
тт: adelyaawish
следующая глава на 20 звезд