Око Первого Короля

Белый нефритовый пол Центрального зала Храма Трех Лун мгновенно превратился в бушующее, смертоносное пожарище. Три придворных мага Велмонта, укрывшиеся за массивными базальтовыми колоннами, непрерывно швыряли в беглецов сгустки фиолетового пламени Отрицания. Малакай, выставив вперед свой угасший посох, из последних сил удерживал полупрозрачную стену Сокрытия, но барьер трещал и осыпался градом искр под каждым ударом. Старый Брент, выхватив тяжелую абордажную саблю, встал по левую руку от отшельника, готовый встретить латников лицом к лицу.

Калеб действовал со скоростью разъяренного лесного хищника. Стрелы со стальными наконечниками одна за другой срывались с его тетивы, с глухим стуком пробивая доспехи гвардейцев Канцелярии. Один из латников с криком повалился на спину, зажимая пробитое горло, но оставшиеся пятеро солдат, прикрываясь ростовыми железными щитами, плотным строем продвигались вперед, оттесняя защитников к самому Алтарю Бездны.

Лорд Велмонт не стал участвовать в общей свалке. Его аристократичное, покрытое копотью лицо исказилось в безумной, хищной улыбке. Пользуясь тем, что Калеб и Малакай полностью увязли в борьбе с гвардией, глава Тайной канцелярии стремительным, стелющимся шагом обошел поле боя с фланга и коршуном бросился прямо на Элиаса. В его руке зловеще полыхал рунический кинжал, напитанный черной магией крови.

— Отдай мне наследие, щенок! — прорычал Велмонт, нанося коварный удар снизу вверх, целясь Элиасу прямо в горло.

Юноша едва успел выставить вперед Корону Разлома, защищаясь металлическим древком. Стальное лезвие кинжала с оглушительным, скрежещущим звоном ударилось о черный металл скипетра. Сила удара была настолько велика, что Элиас не удержался на ногах и тяжело рухнул навзничь на холодные нефритовые плиты. Корона Разлома со вставленным Оком с глухим стуком отлетела в сторону, застыв у самого края алтарной чаши.

Велмонт мгновенно прыгнул сверху, придавив юношу своим тяжелым коленом к полу. Его левая рука мертвой хваткой вцепилась в серебряную цепочку Якоря Души на шее Элиаса. С диким, торжествующим рыком глава Канцелярии резко рванул медальон на себя. Звенья цепи с резким треском лопнули, и лазурный оберег оказался в руках узурпатора.

— Теперь ты ничто! — Велмонт отшвырнул Якорь Души далеко в сторону, на другой конец зала, где медальон затерялся среди каменных обломков.

В ту же секунду, когда лазурная искра Якоря перестала согревать грудь Элиаса, внутри него взорвался настоящий первобытный ад. Защитные ментальные цепи, сдерживавшие Око Первого Короля, мгновенно разлетелись в прах. Оставшись без сдерживающего противовеса, артефакт в навершии Короны Разлома яростно полыхнул ослепительным, ядовито-изумрудным огнем.

«Да! Наконец-то! Убей его! Выжги этот замок! Сделай их всех пеплом! Впусти меня!..» — победоносным, оглушительным набатом взревел голос древнего тирана прямо внутри черепной коробки Элиаса.

Юноша закричал от нечеловеческой боли, хватаясь руками за голову. Его глаза мгновенно выгорели, превратившись в два озера бушующего изумрудного пламени. По венам на лице, шее и руках стремительно поползли уродливые, пульсирующие зеленые прожилки, разрастаясь до самых плеч. Кожа на его пальцах начала стремительно сохнуть и бледнеть, отдавая драгоценные годы жизни проснувшемуся паразиту Бездны. Артефакт начал стремительно выжигать его изнутри, подчиняя волю наследника своей безумной жажде разрушения. Элиас поднял левую руку, и с его пальцев сорвался первый, неуправляемый поток зеленого огня, который с глухим хлопком разнес ближайшую базальтовую колонну на мелкие куски.

Велмонт в ужасе отпрянул от юноши, понимая, что пробужденная магия Первого Короля готова испепелить всё живое в Храме Трех Лун.

— Назад! Маги, заблокируйте его! Он сошел с ума! — в панике закричал глава Канцелярии, закрывая лицо руками от невыносимого изумрудного жара.

Ситуация стала катастрофической. Щит Малакая окончательно лопнул, старый отшельник без сознания упал на пол, а Брент отчаянно отбивался саблей от двоих латников. Калеб, увидев, как его названый брат заживо сгорает в зеленом безумии, отбросил лук и бросился к Элиасу, но подойти ближе чем на три шага было невозможно — гравитационное поле Короны и жар Ока создали вокруг юноши непроницаемый, смертоносный барьер. Герои оказались зажаты между клинками Канцелярии и безумием собственного артефакта.

Но в самый критический миг, когда казалось, что всё кончено, Храм Трех Лун содрогнулся от нового, оглушительного грохота.

— Эй, городские крысы! Лови свинец! — звонкий, яростный крик Миры разорвал гул бушующей магии.

Тяжелая дубовая дверь бокового входа в зал разлетелась в щепки. В помещение, на ходу паля из мушкетов и пистолей, ворвалась команда «Морского призрака» во главе с самой бесстрашной капитаншей. Матросы Торна, вооруженные абордажными топорами и тесаками, с яростными криками ударили гвардейцам Велмонта прямо в тыл.

Грохот пороховых выстрелов заволок зал сизым дымом. Два латника Канцелярии мгновенно рухнули на нефритовый пол, пробитые крупной пиратской картечью. Мира, ловко увернувшись от фиолетовой сферы вражеского мага, на ходу вскинула свой арбалет и пустила стальной болт точно в горло одному из чародеев Велмонта. Чернокнижник захлебнулся кровью и упал, сорвав собственное заклинание. Вражеский строй смешался, пираты устроили жестокую, беспощадную резню на флангах, переламывая ход битвы в пользу Хранителей.

Калеб воспользовался этой передышкой. Пересиливая страшный гравитационный пресс и изумрудный жар, который обугливал одежду на его груди, следопыт на коленях подполз к бьющемуся в судорогах Элиасу. Его обожженная левая рука, покрытая черными руническими шрамами, судорожно потянулась к юноше.

— Элиас! Малый, послушай меня! — перекрывая рев магии и крики боя, закричал Калеб. Он с силой схватил парня за плечи, принимая на себя страшный электрический разряд Ока. Его лицо исказилось от боли, но он не разжал пальцы, снова выступая в роли его несгибаемого физического и ментального якоря. — Ты сильнее этого монстра! Вспомни маму! Вспомни отца Томаса! Они погибли не ради того, чтобы ты сдался этой железке! Я держу тебя! Борьба еще не окончена!

Голос брата, прорвавшись сквозь безумный хохот Первого Короля, заставил Элиаса на секунду замереть. Зеленое пламя в его глазах испуганно мигнуло. Юноша нашел в себе остатки человеческой воли и повернул голову в сторону, где среди обломков камней на другом конце зала тускло, но упрямо продолжала светиться лазурная искра выброшенного Якоря Души. Ему нужно было вернуть медальон, чтобы завершить ритуал и спасти свою душу, пока Око не выпило его жизнь до самой последней капли.