Кофе без права на капитуляцию

POV: Кира

Мама пригласила Роса на ужин.

Точнее, сказала:

— Кирочка, если мужчина говорит, что любит, пусть приходит есть суп. На сытый желудок люди врут менее артистично.

— Мам!

— Что? Я должна посмотреть ему в глаза. И в тарелку.

Рос воспринял приглашение серьёзно. Слишком серьёзно. Он спросил, что принести. Я сказала: ничего. Он привёз торт, фрукты и букет для мамы.

— Я же сказала ничего.

— Я не мог прийти с пустыми руками.

— Это ужин у моей мамы, а не дипломатический визит.

— Я предпочитаю быть готовым.

— К чему? К борщу?

— К вашей семье.

Я посмотрела на него.

Он правда волновался.

Ростислав Вересов, человек, который мог поставить на место совет директоров, нервничал перед ужином с Ириной Павловной и Соней.

Это было так мило, что я решила не говорить ему. Пусть страдает достойно.

Мама открыла дверь в нарядной блузке и с выражением лица «я всё вижу, но пока молчу». Соня выглянула из кухни.

— О, дракон пришёл.

— Соня!

— Что? Он в курсе.

Рос протянул маме букет.

— Ирина Павловна, добрый вечер. Спасибо за приглашение.

Мама взяла цветы.

— Добрый. Проходите, Ростислав Андреевич. Разувайтесь. У нас тут не офис, в ботинках власть не демонстрируем.

Рос послушно разулся.

Соня посмотрела на его дорогие носки и шепнула мне:

— Даже носки богатые.

— Соня.

— Я изучаю социальные слои.

За столом мама кормила всех так, будто перед ней не люди, а отряд, вернувшийся с фронта. Рос ел аккуратно, но без снобизма. Суп похвалил. Котлеты тоже. Мама наблюдала.

— Вы всегда так вежливы? — спросила она.

— Стараюсь.

— Или это демонстрационная версия?

Рос на секунду задумался.

— Частично демонстрационная. Но я готов поддерживать обновления.

Соня прыснула в компот.

Мама одобрительно прищурилась.

— Чувство юмора есть. Уже неплохо.

Потом начался допрос.

Мягкий. Домашний. От этого не менее опасный.

— Курите?

— Нет.

— Пьёте?

— Умеренно.

— Работаете слишком много?

— Да.

— Плохо. Кире второго человека, которого надо спасать от переутомления, не надо.

— Я понимаю.

— Нет, вы пока запоминаете. Понимание придёт, когда она начнёт кормить вас супом в контейнере и ругаться.

— Уже началось.

Мама посмотрела на меня.

— Быстро ты.

— Мам.

Соня подняла руку.

— У меня вопрос.

— Опасно, — сказала я.

— Ростислав Андреевич, у вас младший брат есть?

Рос моргнул.

— Нет.

— Жаль. Такой же, но лет на десять моложе?

— Соня! — воскликнули мы с мамой одновременно.

Рос впервые за вечер рассмеялся по-настоящему.

— К сожалению, нет. Но если появится, я сообщу.

— Отлично. Я пока подожду. Мне шестнадцать, у меня есть время.

Мама закрыла лицо ладонью.

— Господи, ребёнок.

— Что? Я планирую будущее. У вас, взрослые, всё через одно место, надо заранее.

После ужина мама отправила Соню мыть посуду, меня — помогать, а Роса оставила на кухне.

— Я вас на минуту украду, — сказала она.

Я хотела остаться, но мама посмотрела так, что спорить стало бессмысленно. Этот взгляд пережил развод, две дочери и клинику с пациентами. Вересову против него было бы тяжело.

Позже Рос рассказал мне не всё. Но главное — да.

Мама сказала ему:

— Кирочка сильная. Но это не значит, что на неё можно опираться всем весом. Если любите — не делайте из неё удобную женщину. Она и так слишком долго была удобной для жизни.

Рос ответил:

— Я постараюсь.

Мама сказала:

— Не старайтесь. Делайте. Стараются у нас обычно те, кто потом говорит «ну я же хотел как лучше».

Я узнала маму.

Когда мы уходили, она положила Росу контейнер.

— Это вам.

— Спасибо.

— Не благодарите. Ешьте. И не обижайте мою дочь. Я женщина мирная, но сковородка у меня чугунная.

— Я понял.

Соня высунулась из комнаты:

— И про брата не забудьте!

На лестнице Рос молчал.

— Что? — спросила я.

— Ваша семья страшнее совета директоров.

— Зато кормят лучше.

Он посмотрел на контейнер.

— Это правда.

На улице было прохладно. Он взял меня за руку — не спрашивая, но и не удерживая. Просто предложил ладонь. Я вложила свою.

— Ну что, — сказала я, — прошли семейный аудит?

— Предварительно. С условиями.

— У нас всё с условиями.

— Я заметил.

Он остановился у машины.

— Кира, я хочу сказать правильно, но боюсь снова сделать из этого протокол.

— Говори как получится.

Он выдохнул.

— Я люблю тебя. Не как проект, который надо защитить. Не как человека, которого надо спрятать от боли. Я люблю тебя — упрямую, злую, смешную, сильную, уставшую. И я хочу быть рядом так, чтобы тебе не приходилось становиться меньше.

Я молчала.

Потому что если бы заговорила сразу, голос бы дрогнул.

— Хорошо получилось, — сказала наконец.

— Правда?

— Да. Почти без протокола.

Он улыбнулся.

Я потянулась и поцеловала его сама. На улице, у машины, с маминым контейнером в его руке и Сониным голосом из окна:

— Я всё вижу!

Мы отпрянули.

— Соня! — крикнула я.

— Что? Контроль качества!

Рос рассмеялся.

И я подумала: вот оно. Не идеальное счастье. Не сказка без проблем.

А мужчина, который держит контейнер с мамиными котлетами, боится моей сестры и учится любить меня так, чтобы я оставалась собой.

Пожалуй, с таким можно работать.

Ох, страсти накаляются! 🔥 Что думаете о поведении героев в этой главе? Жду вас в комментариях! И спасибо за ваши звездочки ⭐!