Кофе без права на капитуляцию

POV: Кира

На следующий день после тендерной подставы офис жил в режиме «делаем вид, что всё штатно, но чай пьём нервно».

Формально ничего страшного не произошло. Расчёты восстановлены, модель спасена, Марк Белов юридически бодр, Арсений выгрузил логи, Борис-кактус вернулся на мой стол как ветеран финансовых действий.

Неформально — все понимали: кто-то аккуратно сунул пальцы в наш проект и проверил, насколько легко можно сломать нам хребет.

Я пришла утром с ощущением, что недоспала не часы, а маленькую жизнь. В лифте увидела своё отражение: волосы собраны, лицо собранное, взгляд такой, будто я знаю, где закопан труп дедлайна. В принципе, почти правда.

У кофепоинта Лена вручила мне стакан латте.

— Без сиропа, тёплый, не кипяток. Я учусь у лучших.

— Если ты сейчас скажешь, что у меня лицо человека, которого переехал тендер, я обижусь.

— Не скажу. У тебя лицо человека, которого тендер переехал, сдал назад и спросил, точно ли он всё правильно оформил.

— Спасибо, подруга.

— Всегда пожалуйста. Я тут для поддержки и морального добивания.

Арсений прошёл мимо с ноутбуком, остановился и поставил рядом с Борисом маленький стикер: «Выжил».

— Это кому? — спросила я.

— Вам обоим.

— Борис ничего не делал.

— Он держал пространство.

— Как духовный лидер?

— Как кактус. Не обесценивайте.

Я впервые за утро улыбнулась.

Роса в офисе ещё не было. Точнее, он был, конечно. Просто не выходил из кабинета. С восьми утра у него шло закрытое совещание с Ильиным, Марком, Светланой Викторовной и кем-то из совета директоров по видеосвязи.

Я знала только часть. Тендер, подмена, консультанты, внутренние доступы.

Но ближе к полудню поняла: есть ещё что-то.

Поняла по тому, как люди замолкают.

Это вообще отдельный офисный навык: считывать не то, что говорят, а где перестают говорить. Утром бухгалтерия обсуждала индексацию, потом увидела меня и перешла на погоду. Юрист из соседнего отдела, обычно бодрый как реклама витаминов, при виде меня спрятал телефон. А в два часа у кофемашины я услышала обрывок фразы:

— ...ну конечно, после вчерашнего её теперь официально двигают...

Я вошла.

Две девушки из финансового отдела синхронно замолчали. Одна уставилась в чашку. Вторая — в печенье. Печенье, кажется, тоже почувствовало вину.

— Добрый день, — сказала я.

— Добрый, Кира Сергеевна.

Слишком вежливо.

Плохо.

Я взяла воду и вернулась к себе.

Через пять минут написала Светлане Викторовне.

Я: Можно к вам на десять минут?

Ответ пришёл почти сразу.

Светлана Викторовна: Жду.

HR-директор сидела в своём кабинете, где всё было спокойно: мягкий свет, стеклянная перегородка, живой фикус, две чашки на столе. Светлана Викторовна вообще умела создавать иллюзию, что всё можно обсудить цивилизованно. Даже если речь шла о корпоративном пожаре, она выглядела так, будто сейчас аккуратно подаст к нему салфетку.

— Кира Сергеевна, садитесь.

Я села.

— В офисе ходят слухи.

— В офисе всегда ходят слухи. Иногда мне кажется, что они трудоустроены официально.

— Про меня.

Светлана Викторовна сняла очки.

— Я понимаю.

— Тогда давайте без прелюдий.

Она открыла папку на планшете, повернула экран ко мне.

Приказ.

Проект приказа.

О назначении меня координатором направления по проектной документации «Северного квартала» с расширением полномочий и повышением оклада.

Я успела почувствовать радость.

Маленькую. Осторожную. Ту самую, которую страшно трогать, потому что вдруг сломается.

А потом увидела формулировку.

«На основании личного распоряжения управляющего партнёра Р. А. Вересова…»

Радость умерла тихо. Без шума. Просто легла и перестала дышать.

— Понимаю, как это выглядит, — сказала Светлана Викторовна.

Я подняла на неё глаза.

— Правда?

— Да.

В её голосе не было ни снисхождения, ни корпоративной гладкости. Только усталое понимание.

— Кира Сергеевна, профессионально я должна сказать: должность обоснована. Ваши результаты по проекту, работа с тендерной моделью, координация документов, вчерашняя ситуация — всё это даёт основания. Я бы подписала повышение.

— Но?

— Но формулировка плохая.

Я усмехнулась.

— Плохая?

— Очень.

— Она говорит не «Кира заслужила». Она говорит «Вересов дал».

Светлана Викторовна молчала.

Молчание было ответом.

Я посмотрела в экран снова.

Личное распоряжение.

Как будто я не работала ночами. Не ловила ошибки. Не вытаскивала документы из архивной преисподней. Не держала удар Алены. Не спасла финансовую модель.

Как будто всё, что со мной произошло, можно было свести к одному: рядом с Вересовым.

— Он знал, что совет обсуждает мою должность? — спросила я.

Светлана Викторовна отвела взгляд на секунду.

Вот и ещё один ответ.

— Знал.

— А мне не сказал.

— Думаю, не хотел вас тревожить до решения.

Я рассмеялась. Коротко, без веселья.

— Как благородно.

— Кира...

— Нет, всё нормально. Я просто снова узнала, что моя жизнь обсуждается в комнатах, куда меня не пригласили, и оформляется людьми, которые “хотят как лучше”. Подумаешь.

Светлана Викторовна закрыла планшет.

— Я не буду защищать формулировку. И не буду оправдывать Ростислава Андреевича. Иногда мужчины с властью искренне считают, что быстрое решение — это и есть хорошее решение.

— А хорошее для кого?

— Вот именно.

Я встала.

— Спасибо, что показали.

— Кира Сергеевна.

Я остановилась у двери.

— Если хотите мой человеческий совет, поговорите с ним до того, как злость станет стеной.

— А если уже стала?

Светлана Викторовна грустно улыбнулась.

— Тогда хотя бы не замуровывайте дверь.

Я вышла.

В приёмной Рос уже ждал.

Стоял у моего стола, держа в руке телефон. Видимо, Светлана Викторовна предупредила. Или он сам понял. Или у Вересовых встроенный датчик женского бешенства.

— Кира.

— Ростислав Андреевич.

Он вздрогнул едва заметно.

— Нам нужно поговорить.

— Да. Но не здесь.

— В кабинет.

— Нет.

Я взяла сумку.

— У меня закончился рабочий день.

— Сейчас три часа.

— Тогда считайте, что я беру отгул за переработки. Их у меня, кажется, хватит на маленькую пенсию.

Лена за своим столом замерла. Арсений в коридоре сделал вид, что изучает стену. Даже Борис выглядел напряжённо, насколько это возможно для кактуса.

Рос шагнул ко мне.

— Я не хотел...

— Знаю.

Он остановился.

— Вы не знаете, что я хотел.

Я посмотрела на него.

— Знаю. Защитить. Упростить. Провести решение быстрее. Не тревожить. Не поставить меня под удар. Выберите нужное, у вас там наверняка целая таблица.

Его лицо стало закрытым.

— Вы злитесь.

— Да.

— Имеете право.

— Великодушно.

Это было лишнее. Я поняла сразу. Но остановиться уже не могла. Злость — она как кипящее молоко: моргнул, и всё убежало на плиту.

— Кира, — сказал он тихо. — Я действительно хотел защитить ваш результат.

— А получилось защитить своё решение.

Он ничего не ответил.

Я вышла.

И впервые за всё время в «ГрадВертикали» не оглянулась на его кабинет.

Понравилась глава? Оставьте звездочку ⭐ и напишите пару слов в комментариях. Читаю каждый ваш отзыв с улыбкой!