Кофе без права на капитуляцию

POV: Кира

На второй неделе офис понял, что я не собираюсь уходить, и перешёл от наблюдения к активным боевым действиям.

Сначала мне «случайно» прислали старую версию презентации. Потом в переговорной «случайно» не оказалось переходника. Потом кто-то перенёс папку с договорами в архив, где её охраняла Тамара Петровна — женщина, способная одним взглядом превращать людей в объяснительные.

Я не обижалась.

Обижаться — роскошь для людей, у которых есть время. Я действовала.

Презентацию восстановила по облаку. Переходник выпросила у айтишника Арсения за шоколадку и обещание не трогать его кактус. У Тамары Петровны забрала папку, предварительно выслушав двадцатиминутную лекцию о том, что молодёжь нынче не умеет складывать документы по алфавиту, а потом удивляется, почему страна в таком состоянии.

К обеду Лена сообщила:

— Они теперь ставят не на то, когда ты уйдёшь, а на то, когда он тебя уволит.

— Прогресс. Уже верят, что сама я не уйду.

— Кира, ты железная?

— Нет. Просто мне очень нужны деньги и очень не нравится, когда мной играют.

Вечером случился главный удар.

На почту Вересову пришёл отчёт с ошибками.

От моего имени.

Я поняла это по его лицу.

Оно стало не злым — холодным. Опасно спокойным. Как Москва-река в ноябре: вроде красиво, но лучше не падать.

— Золотова, объясните.

Он развернул экран ко мне.

Я открыла файл. Ошибки были грубые, почти демонстративные. Даты, суммы, фамилии. Так не ошибаются случайно. Так подставляют.

— Это не мой файл.

— Отправлен с вашей почты.

— Значит, кто-то был в моей почте.

Он молчал.

Я почувствовала, как внутри поднимается обида — горячая, глупая, детская. Потому что за неделю я почему-то решила, что он увидел во мне не просто очередную ассистентку. Потому что после гречки, приложения к договору и пари мне показалось: он хотя бы допускает, что я не идиотка.

— Вы мне не верите?

— Я верю фактам.

— Удобно. Они не обижаются.

Я вышла из кабинета, пока голос не дрогнул.

В туалете умылась холодной водой и посмотрела на себя в зеркало.

— Так, Золотова. Плакать будешь после победы. Сейчас — война.

Через двадцать минут я сидела у Арсения из IT.

Арсений был худой, бледный, с глазами человека, который видел внутреннюю кухню корпоративных систем и больше не удивлялся человеческой глупости.

— Если Вересов узнает, что я дал тебе логи…

— Он узнает, что ты спас компанию от внутренней крысы. Звучит героически.

— Звучит как увольнение.

Я положила на стол шоколадку с фундуком.

— Арсений.

Он посмотрел на шоколадку.

— Это манипуляция.

— Это переговоры.

— Показывай, что надо.

К полуночи я знала: в мою почту входили с компьютера отдела закупок. А конкретно — с рабочего места Алены Сергеевой.

Алена была той самой девушкой, которую прочили на должность ассистента Вересова до моего появления. Высокая, ухоженная, с улыбкой, которую хотелось проверить на наличие гарантии. Она работала в закупках, но, судя по слухам, считала себя временно недооценённой.

Я распечатала логи, сделала скрины и только потом поняла, что за спиной кто-то стоит.

Вересов.

Без пиджака, с закатанными рукавами, мрачный и очень тихий.

— Вы не ушли домой.

— Меня подставили. Я не люблю уходить с поля боя.

Он посмотрел на распечатки. Потом на меня.

— Я должен был спросить, а не требовать объяснений.

Извинение от Вересова прозвучало странно. Как если бы статуя вдруг предложила плед.

— Да, — сказала я. — Должны были.

Он кивнул.

— Я исправлю.

— Я сама исправлю.

— Кира.

От того, как он произнёс моё имя, у меня по коже побежали мурашки.

— Вы не обязаны воевать одна.

Вот это было нечестно.

Потому что с сарказмом я справлялась. С холодностью тоже. А с заботой — плохо.

Очень плохо.

Как думаете, что будет дальше? Пишите свои догадки в комментариях! И огромное спасибо за каждую поставленную звездочку ⭐, это лучшая награда для автора!