Нить времени

— В этот раз не пролью! — горячо заявил Джеймс. — Я даже не буду брать стакан!

— Мудрое решение, — хмыкнул Ремус.

они пошли в Большой зал, где всё уже было готово к балу. Зал сверкал: гирлянды из омелы и остролиста висели под потолком, над столами парили свечи, а пол был таким блестящим, что Питер тут же поскользнулся.

— Видите?! — воскликнул он. — Даже пол против меня!

Но никто не смеялся — потому что все были слишком поражены красотой зала.

Дамблдор поднялся на возвышение и улыбнулся:

— Добро пожаловать на Рождественский бал! Пусть этот вечер будет наполнен радостью, танцами и… по возможности, без взрывов.

Все рассмеялись, и музыка заиграла — мягкая, волшебная, зовущая.

Первые пары вышли на паркет. Джеймс тут же схватил Лили за руку:

— Лили, давай! Я готов! Я даже не дышу!

— Именно поэтому ты такой бледный, — буркнула Лили, но всё-таки пошла с ним.

А Сириус повернулся к Джесс и протянул руку — чуть дрожащую, но твёрдую:

— Потанцуем?

Джесс кивнула, потому что слова снова куда-то пропали, и вложила свою ладонь в его.

Они закружились в танце, и сначала Джесс боялась наступить ему на ногу, но Сириус только улыбался и шептал:

— Не бойся. Я крепкий. Если наступишь — переживу.

— Спасибо за разрешение, — хихикнула Джесс.

— Пожалуйста, — серьёзно ответил Сириус. — Я вообще щедрый. Могу даже позволить тебе вести.

— О нет, — рассмеялась Джесс. — Тогда мы точно врежемся в стол с пирожными.

— А вот это уже трагедия, — вздохнул Сириус.

Они смеялись, кружились, и мир будто стал меньше — только они, музыка и этот вечер.

Где-то в углу Питер пытался танцевать сам с собой:

— Раз-два-три… ой, я опять споткнулся… ну, это часть хореографии!

Ремус стоял рядом и улыбался, наблюдая за всеми.

А потом музыка стала тише, и Сириус остановился, глядя на Джесс:

— Знаешь, я… я рад, что ты пошла со мной. Я боялся, что скажешь «нет».

Джесс улыбнулась — спокойно, искреннее

— Я тоже боялась. Но… я рада, что сказала «да».

Он кивнул, будто запоминая этот момент, и вдруг потянулся к её руке — и на этот раз не отпустил.

— Тогда давай ещё один танец? — спросил он.

— Давай, — прошептала Джесс. — Только постарайся не врезаться в Питера. Он и так сегодня трижды падал.

— Постараюсь, — серьёзно сказал Сириус. — Но гарантий не даю.

И они снова закружились, а вокруг был Хогвартс — шумный, волшебный, родной. И этот вечер был именно таким, каким он и должен быть: немного неловким, немного смешным, но по-настоящему счастливым.

Когда бал закончился, они стояли у выхода, усталые, но сияющие.

Питер зевнул так широко, что чуть не вывихнул челюсть:

— Знаете, я думал, бал — это про танцы. А оказалось, это про то, сколько раз ты можешь упасть и при этом сказать: «Это был элемент танца!»

Джеймс хлопнул его по плечу:

— Питер, ты — легенда.

Лили покачала головой, но в её глазах светилась улыбка:

— Вы невозможные. Но… вы мои невозможные.

Ремус тихо сказал:

— Иногда самые важные вещи случаются не в великих битвах, а вот так — в танце, в смехе, в том, как кто-то держит твою руку и не отпускает.

Сириус посмотрел на Джесс и улыбнулся — чуть застенчиво, но уверенно:

— Спасибо, что пошла со мной.

Джесс улыбнулась в ответ:

— Спасибо, что пригласил. Даже если ты заикался половину предложения.

— Зато вторую половину я сказал, — парировал Сириус, и в его голосе прозвучала та самая привычная уверенность, к которой Джесс так привыкла.

И они рассмеялись — легко, свободно, без всякой неловкости.

Потому что теперь неловкость стала их общей шуткой. А смех — их песней. И впереди их ждало ещё столько всего — смешного, страшного, удивительного… и такого, что они пройдут только вместе.