Глава 1. Welcome to the Jungle
Однажды…
Нет. Это звучит как начало сказки, а я не пишу сказку.
Давным-давно…
Тоже не то. Это про принцесс и драконов, а у меня — Портленд, дождь и два человека, которые не должны были встретиться.
— Может, ты уже заткнёшься со своими пафосными вступлениями и расскажешь, почему я мокну в этой дыре, хотя могла бы сейчас пить коктейль на пляже в Малибу?
...
Хорошо-хорошо, начинаем, раз персонаж не может ждать, согласны?
Итак, Портленд. 1992 год.
Дождь лил как из ведра. Серое небо, казалось, нависало над городом, готовое раздавить его своей тяжестью. Узкие улочки, старые кирпичные здания, мокрый асфальт — всё это напоминало декорации к нуарному фильму, где героиня всегда появляется из тумана и исчезает в нём же.
Диана Сальваторе стояла под козырьком автобусной остановки, держась прямо, как струна. Её длинный чёрный плащ — классический, до колен, с широкими лацканами и поясом, завязанным на талии, — защищал от дождя. Ткань была плотной, дорогой, почти не промокающей. Плащ сидел идеально, подчёркивая фигуру, но не обтягивая — элегантно, сдержанно.
Она выглядела так, будто сошла с обложки глянцевого журнала — Vogue или Harper's Bazaar, которые только начинали появляться на прилавках. В её облике не было ни капли случайности. Всё было продумано: от идеально уложенных волос до серебряных серёг-колец в ушах, которые звенели при каждом повороте головы.
Она выглядела как девушка, которая знает себе цену. И которой нечего бояться.
На её запястье — тонкая золотая цепочка с небольшим кулоном из лазурита. Камень был тёмно-синий, с золотыми вкраплениями — как ночное небо. Как она сама. Красивая, далёкая, но если присмотреться — с искрами света внутри, которые она не хотела показывать никому. Он не был магическим — просто красивым, дорогим, подобранным с тем безупречным вкусом, который отличал всё в её облике. Волосы тёмные, длинные, собраны в низкий хвост, но несколько прядей выбились и прилипли к вискам, добавляя ей ту самую «небрежную элегантность», которую многие пытались повторить, но не у всех получалось.
Она была из тех, кто никогда не был нигде своим — ни среди людей, ни среди вампиров, ни даже между ними. Слишком живая для мёртвых, слишком мёртвая для живых. Она была полукровкой — ни человек, ни вампир, нигде не своя. Она научилась использовать это как оружие: улыбаться, когда хотелось ударить, молчать, когда хотелось кричать, смотреть сквозь людей так, будто они уже не существуют. Она носила это как плащ — чёрный, длинный, дорогой — и улыбалась так, будто знала что-то, чего не знали другие. На самом деле она просто знала, что в этом мире никто не ждёт её, и она уже давно перестала ждать кого-то. Но в глазах — зелёных, цепких, с лёгкой усталостью — всё ещё теплилась надежда. Маленькая, почти не заметная, как свет в конце коридора, который ты видишь, но не знаешь, есть ли там выход.
В руке она сжимала мятую бумажку с адресом. Бумажка промокла насквозь, чернила расплылись, превратив аккуратные строчки в сине-чёрное пятно. Она всё равно знала, что там написано, — выучила наизусть . Там было выведено твердым ровным почерком Деймона всего несколько строк:
«Орегонский университет здоровья и науки (OSHU). Портленд. 3181, Юго-Западная Сэм Джексон Парк Роуд. Оливер Уитмор»
И всё. Никаких объяснений. Никаких инструкций. Просто — имя. Её цель.
Она уже знала, кто такой Оливер Уитмор. Когда Деймон передал ей эту бумажку, его голос был ровным, почти безразличным, но она слышала то, что он не говорил: усталость. Жажду закончить это. Он охотился на Уитморов десятилетиями. Выслеживал, убивал, оставлял одного наследника — чтобы тот продолжил род, и охота могла продолжаться.
Теперь целью был Оливер.
И Деймон отправил её.
Диана спрятала бумажку в карман плаща и подняла голову. Дождь стекал по её лицу, но тушь не потекла — она никогда не пользовалась дешёвой косметикой. Водостойкая, дорогая, идеальная. Как и всё в её облике.
Она сделает это. Ради Деймона.
Деймон был её старшим братом. Он был единственным, кто остался. Он научил её всему. Как выживать. Как скрывать боль. Как быть сильной. Как не плакать, даже когда хочется. Он заменил ей отца, мать. Она любила его той слепой, преданной любовью, на которую способны только дети, выросшие без родителей.
И когда она увидела, что Уитморы сделали с ним, — она поклялась, что они заплатят.
Деймон никогда не рассказывал ей всего. Он говорил только, что Уитморы охотятся на вампиров. Что они ставили на нем эксперименты ради великой цели. Но она видела его глаза, когда он думал, что она не смотрит. Там была такая боль, что у неё перехватывало дыхание.
Она хотела убрать эту боль. Хотя бы немного.
Первая смерть случилась случайно. Она была в баре, когда к ней подошёл высокий блондин с самоуверенной улыбкой. Он представился как Томас Уитмор. Она слушала его, улыбалась, задавала вопросы. А потом, когда он отвёл её в тёмный переулок, она не стала ждать Деймона. Она сделала это сама.
Когда она рассказала Деймону, он разозлился. Сказал, что она не должна была. Что это опасно. Но она видела в его глазах гордость.
С тех пор он начал брать её с собой.
Они выслеживали их вместе. Отец Оливера пал полгода назад в Сиэтле. Деймон нашёл его в старом особняке. Теперь остался сын - Оливер.
Она должна была найти, узнать его. Втереться в доверие. Выяснить, как к нему подобраться. А потом — позвонить Деймону.
Автобус подъехал ровно в семь утра, как по расписанию. Диана залезла внутрь, стряхивая воду с плаща, и села у окна. Наушники плеера плотно зажимали уши, отгораживая от кашля старухи на заднем сиденье и ворчания водителя. Она нажала на «Play», и из динамиков рванула гитарная партия Слэша — резкая, как порез, агрессивная. Кассета, которую она переписала у парня в баре, уже начала шуршать — она прокручивала её сотни раз.
А потом голос Эксла Роуза, высокий, почти истеричный, завопил прямо в мозг:
«Welcome to the jungle…»
Диана закрыла глаза и представила. Не октябрьский Портленд с его тоскливыми дождями. А солнечный яркий Лос-Анджелес. Город, где всё это началось. Где Эксл Роуз, а тогда еще просто — Билл Бэйли младший — обычный парень из Индианы, впервые спустился с автобуса на вокзал — такого же грязного, как тот, где она сама часто оказывалась.
Она провела пальцем по мокрому стеклу, оставляя след на запотевшей поверхности. За ним проплывали безликие кварталы — магазинчики с закрытыми ставнями, заброшенные гаражи, мокрые собаки, привязанные к столбам. На одной из остановок стоял мужчина в длинном пальто и читал газету — «The Oregonian», 1992 год, заголовок о выборах, которые её не волновали.
«You know where you are?» — истошно вопил Эксл. «You're in the jungle, baby! You're gonna die!»
Дурацкая история. Какой-то бездомный псих в Лос-Анджелесе заорал это на молодого Эксла, когда тот слез с ночного рейса. И он, вместо того чтобы испугаться или послать куда подальше, запомнил. А потом превратил в гимн для всех, кто чувствовал себя лишним.
Может быть, это всего лишь красивая легенда. А может, и нет.
Диана усмехнулась, вынула из кармана куртки пачку сигарет — «Marlboro Lights», которую купила на заправке. Она не курила, но носила с собой, чтобы предложить тому, кто может пригодиться.
«We've got everything you want, honey, we know the names…»
Она открыла глаза и посмотрела на мокрые улицы Портленда. Медицинский колледж скоро.
Оливер Уитмор. Ты даже не знаешь, что уже мёртв. Ты просто ещё дышишь.
Автобус тащился медленно. На очередной остановке в салон зашла девушка с ярко-рыжими волосами, собранными в хвост. На бейджике, приколотом к карману её куртки, было написано: «Аманда Стоун, волонтёр, OHSU Medical Center».
Диана заметила её сразу. Не из-за волос — из-за того, как она оглядывалась. Спокойно, оценивающе. Как будто проверяла, кто сегодня в салоне.
Задние ряды — два парня в бейсболках, с ленивыми ухмылками. Один из них, светловолосый, сбил бейсболку на затылок и хлопнул по свободному сиденью рядом с собой.
— Эй, Мэнди! Садись к нам, расскажешь, как дела.
Мэнди остановилась. Её пальцы сжали лямку рюкзака, но не от страха — скорее, от раздражения. Она посмотрела на парня так, будто он был неприятным запахом, который она вынуждена терпеть.
— Я думала, мы это уже проходили, Дэн, — сказала она ровно. — Ты не устал?
Парень хмыкнул, поднимаясь.
— А ты не стала смелее. Давай, садись. Компания будет веселее.
Мэнди усмехнулась — но без тепла.
— Моя компания и так достаточно весёлая. Без тебя.
Диана смотрела на эту сцену, и в ней что-то щёлкнуло. Мэнди не боялась. Она просто… не хотела связываться. И это было хуже, чем страх. Это было знание — знание того, что эти парни не стоят её времени.
Диана медленно сняла наушники. Посмотрела на Мэнди. Потом на парней.
— Садись, — сказала она, кивнув на свободное место рядом с собой. — Тут свободно.
Мэнди перевела взгляд на неё. На мгновение их глаза встретились, и Диана увидела в них не благодарность, а любопытство. И оценку.
— Спасибо, — сказала Мэнди и села рядом.
Парень — Дэн, кажется — перевёл взгляд на Диану.
— Эй, ты, тебя кто-то спрашивал?
Диана посмотрела на него. Без злобы. Без страха. Без эмоций. Просто — взгляд, который говорил: «Ты для меня — пустое место». Её глаза — зелёные — смотрели сквозь него. Она не моргала. Не отводила взгляд.
Парень хмыкнул и отвернулся.
Мэнди сидела рядом, и когда Диана взглянула на неё, она заметила, что Мэнди слегка улыбнулась — одними уголками губ.
— Спасибо, — повторила Мэнди, уже тише. — Но вообще-то я справилась бы сама.
— Я знаю. Но так быстрее. Ты в OHSU? — спросила Диана, глядя в окно, на мокрые ветки деревьев, которые хлестали по стеклу.
— Ага. Второй курс. — Мэнди улыбнулась, и в её глазах мелькнул тёплый, почти детский свет. — А ты?
— Перевожусь.
— Из другого города?
— Из другого, — Диана повернулась к ней, и на мгновение их взгляды встретились. — Из Вирджинии.
Мэнди не стала уточнять. Она была из тех людей, которые чувствуют, когда не стоит лезть с вопросами.
— Где будешь жить? — спросила она, когда автобус остановился на очередной остановке. — В общежитии?
— Ага, — Диана пожала плечами.
— У меня соседка съехала, — Мэнди говорила быстро, словно боялась, что Диана откажется. — Если хочешь, я могу показать. Комната небольшая, но уютная. И я не развожу тараканов. Ну, по крайней мере, тех, что ползают.
Диана посмотрела на неё. На открытый взгляд, который не ждал ничего взамен. На бейджик, который она так и не сняла.
— Ты работаешь в больнице? — спросила Диана, кивнув на бейджик.
Мэнди посмотрела вниз, словно забыла о нём, и усмехнулась.
— Ага, волонтёрствую после занятий. — она пожала плечами. — Нужно же как-то набираться опыта. И деньги лишними не бывают.
Диана кивнула. Полезно.
— Ладно, — сказала она коротко. — Покажи.
Они вышли вместе. Дождь немного утих, превратившись в мелкую морось, которая оседала на ресницах и стекала по щекам, как слёзы, которых не было. Портленд, казалось, выдохнул — небо стало чуть светлее, воздух — чище.
Диана оглянулась на автобус, который уже отъезжал. Его номер — 17 — был написан жёлтой краской, которая облупилась от времени. Где-то за её спиной из открытого окна второго этажа доносилась музыка — Nirvana, «Come as You Are», которая только начинала заполнять мир.
— Как тебя зовут? — спросила Мэнди, когда они стояли на тротуаре.
— Диана.
— Диана, — повторила Мэнди, словно пробуя имя на вкус. — Красиво. А меня Аманда, можно просто Мэнди. Добро пожаловать в OHSU.
Она улыбнулась, и в этот момент Диана почувствовала, что Портленд, возможно, не будет таким плохим. По крайней мере, пока.
— Можно Ди, — сказала Диана, и это прозвучало почти как разрешение.
— Ди, — Мэнди кивнула, сохраняя улыбку. — Пойдём, покажу тебе корпус.
Они вошли в главное здание OHSU. Внутри пахло дезинфекцией, кофе и старой бумагой. Студенты сновали туда-сюда — кто-то с чашками, кто-то с планшетами, кто-то, сгорбившись, читал лекции на ходу. Гул голосов, смех, чьи-то споры.
Диана вошла, и несколько парней обернулись. Она заметила это — привычные взгляды, которые скользили по её фигуре, по лицу, по тому, как она идёт. Она усмехнулась про себя, не замедляя шага. Она знала, как выглядит. Узкие джинсы с высокой талией, тяжёлые ботинки, длинный плащ, который она сняла, войдя в здание. Волосы, выбившиеся из низкого хвоста, темнели от влаги, и она знала, что это добавляет ей какой-то небрежной, почти кинематографичной красоты.
Ей было всё равно. Она пришла сюда не для того, чтобы нравиться.
— Это главный корпус, — говорила Мэнди, показывая на лестницы и коридоры. — Библиотека на втором этаже, столовая в конце, аудитории на третьем и четвёртом. Там же приёмная комиссия.
Диана кивнула, запоминая. Но её взгляд скользил по лицам, по фигурам, по тому, как люди держались. Она искала его. Оливера Уитмора.
В центре холла, прислонившись к колонне, стоял парень. Его сразу было видно — не потому, что он был выше других (хотя и выше), и не потому, что его лицо было слишком красивым для этих стен (хотя и красивым). А потому, что он держался так, будто весь этот холл, все эти студенты, все эти аудитории существовали только для того, чтобы он мог здесь находиться.
Он что-то говорил, лениво, с усмешкой, и двое парней рядом слушали, ловя каждое слово. Девушка в короткой юбке поправила волосы, проходя мимо, и он даже не взглянул на неё — или сделал вид, что не взглянул. Ему, казалось, было всё равно.
Он не заметил её. Или заметил, но не подал виду. Он был из тех, кто всегда выглядит так, будто только что вышел с обложки или из кабинета, где решаются чужие судьбы: тёмные волосы зализаны гелем назад, ни одной пряди не на месте, джинсовка, футболка — будто он нарочно одевается проще, чтобы никто не догадался, что внутри — не просто парень из 90-х, а что-то гораздо более опасное. Только длинные пальцы с кольцами и этот взгляд — цепкий, насмешливый, который не упускает ни одной детали, — выдавали, что маска — это маска, а под ней — тот, кто уже давно знает, что делать с каждым в этом пространстве.
Диана прошла мимо, чувствуя, как её провожают взглядами. Она усмехнулась краем губ — не ему, а тем, кто смотрел на неё. Она была здесь не для того, чтобы нравиться, но если её внешность поможет ей быть незаметной среди всех этих студентов — что ж, она использовала и это. И в этот момент — на долю секунды — она почувствовала, что кто-то смотрит на неё иначе. Не как на вещь. Не как на девушку в короткой юбке. А так, будто её изучают.
Она повернула голову, но взгляд уже исчез. Высокий парень у колонны смотрел в другую сторону, лениво усмехаясь чему-то своему.
Но в этот момент к парню подлетела девушка — точная его копия, только с длинными тёмными волосами и такими же острыми скулами. Та же порода. Те же глаза. Она схватила его за рукав, и он скривился, как от зубной боли.
— Кай, — девушка говорила быстро, с нажимом. — Нам надо ехать домой на эти выходные. Отец сказал.
Кай закатил глаза.
— О, Джо-зе-етт, — он растянул её имя, как жвачку, по слогам, с нарочитой, почти театральной чёткостью, — Папаша велел тебе следить за мной, а? — он усмехнулся, но в голосе послышалось раздражение. — А то он боится, что я опозорю семью, не приехав на ужин?
— Кай, — она дёрнула его за рукав. — Отец хочет, чтобы все были в сборе. Ты знаешь, что его слово не оспаривается.
— Отец, — Кай усмехнулся — той самой кривой, ядовитой усмешкой, которая делала его одновременно опасным и почти живым. — Если я не приеду, он...
Джо замерла. Её лицо на мгновение стало напряжённым.
— Он просто хочет, чтобы ты был, — сказала она тихо, но в её голосе послышалось что-то странное. Что-то, что она не договаривала.
Кай посмотрел на неё. Секунду. Две. Потом его глаза стали пустыми — не злыми, не саркастичными. Просто пустыми.
— Ну конечно, — сказал он, и в голосе появилась та самая ленивая, ядовитая усмешка, которую она уже слышала. — Раз папаша так хочет, чтобы я присутствовал на семейном ужине — я приеду. Он будет счастлив.
Он развернулся и пошёл к выходу, не оглядываясь. Джо смотрела ему вслед, и в её глазах мелькнула боль. Она знала, что стоит за этой маской.
— Кай, — позвала она, но он уже вышел.
Она вздохнула, махнула рукой Мэнди — коротко, почти небрежно, и скрылась в толпе студентов.
Мэнди помахала в ответ.
— Это мои троюродные брат и сестра, — сказала она, заметив взгляд Дианы. — Близнецы Паркер. Кай и Джо. Джо —очень ответственная. А Кай… — ну ты слышала.
Диана кивнула, запоминая.
Она повернулась к Мэнди.
— Мне нужно в приёмную комиссию. На третьем этаже?
— Ага, — Мэнди кивнула. — Тогда встретимся позже.
Диана кивнула и пошла к лестнице.
Приёмная комиссия оказалась на третьем этаже, в конце длинного коридора, где пахло старой бумагой и тишиной. За стеклянной дверью сидела секретарша — женщина лет сорока, с идеальной укладкой и дежурной улыбкой.
Диана вошла, закрыла за собой дверь.
— Здравствуйте, я хотела бы проверить документы. Меня зовут Диана Сальваторе.
Секретарша пролистала что-то в компьютере, потом подняла глаза. Улыбка стала чуть шире, но в глазах мелькнуло сомнение.
— Диана Сальваторе? Такого имени у нас нет.
Диана смотрела на неё. Не отводила взгляд. Вложила в слова ту самую вампирскую силу. То, что заставляло людей смотреть на неё и верить.
— Проверьте ещё раз, — сказала она, и голос прозвучал ровно, спокойно.
Секретарша замерла на секунду. Её пальцы застыли над клавиатурой. Потом она улыбнулась.
— Ах да, конечно, — её голос стал мягче. — Диана Сальваторе. Вы новенькая. Документы в порядке.
Она подняла глаза, и в них не было сомнений.
— Ваша группа — Медицинская лабораторная наука, второй курс. Занятия начинаются в понедельник. Вот ваше расписание.
Диана взяла листок, улыбнулась.
— Спасибо.
— Добро пожаловать в OHSU.
Диана вышла в коридор, сжимая расписание. В понедельник. У неё было два дня, чтобы осмотреться. Чтобы понять, где искать.
Второй курс, специальность «Медицинская лабораторная наука». Анатомия — по понедельникам и средам. Физиология — по вторникам и четвергам.
Она усмехнулась про себя. Хорошее прикрытие. Никто не задаёт лишних вопросов к тем, кто изучает биомедицину. Все думают, что ты просто хочешь стать исследователем. И не лезут в твои дела.
Диана остановилась у высокого окна в конце коридора. За стеклом — серая парковка, мокрый асфальт, редкие деревья с облетевшими листьями. Дождь снова моросил, превращая мир в размытое пятно.
Она уже хотела отвернуться, когда увидела их.
Кай и Джо шли через парковку к тёмно-синему Volvo — аккуратному, чистому, без единой царапины. Не новый, но ухоженный, как у людей, которые не экономят на обслуживании, но и не выставляют достаток напоказ. Джо что-то говорила, жестикулируя, и даже с такого расстояния было видно, что она возбуждена. Кай шёл рядом, засунув руки в карманы, и вся его поза выражала всё, что он думал о предстоящей поездке.
Диана прикрыла глаза на мгновение, и мир обострился. Вампирский слух включался не сразу — требовал концентрации, привычки. Но она научилась этому за годы с Деймоном. Научилась слышать то, что не предназначено для чужих ушей.
Голоса стали чёткими, как будто она стояла рядом.
— …Нейт приезжает! — голос Джо был полон восторга. — Из Оксфорда! На целые выходные! Представляешь?
Кай фыркнул. Даже не глядя на неё, Диана могла представить его лицо — ту самую ленивую усмешку, которую она уже видела.
— Натаинель? Из Оксфорда. — он растягивал слова, как жвачку. — О, какая радость. Наш идеальный кузен решил снизойти до нас, грешных. Он что, приедет в мантии и с латинскими цитатами? Или просто покажет нам свои оксфордские оценки, чтобы мы все упали в обморок от его величия?
— Кай, — Джо остановилась и повернулась к нему. — Если ты что-нибудь выкинешь при Натаниэле, отец рассердится. Ты же знаешь.
Кай усмехнулся, но в глазах мелькнула холодная искра.
— Я что-нибудь выкину? Джо, я — сама невинность. Просто Натаниэль не выносит, когда кто-то дышит с ним в одном помещении. Особенно если этот кто-то — я.
Джо вздохнула.
— Кай, пожалуйста. Просто веди себя нормально. Хотя бы один вечер.
Кай закатил глаза, но в его голосе послышалось раздражение.
— Ладно.
Он открыл дверцу, и Джо села внутрь. Кай обошёл машину и сел за руль. Его лицо было пустым. Глаза смотрели в никуда, сквозь лобовое стекло, мимо парковки, мимо серого портлендского неба. Он не видел ничего. Или видел всё. Двигатель завёлся ровно, без кашля, и Volvo плавно выехал с парковки, исчезая за поворотом.
Диана видела его лицо перед тем, как он надел маску. Она знала это выражение — пустоту, которая появляется, когда боль становится слишком сильной. Она сама так смотрела в зеркало после того, как впервые убила Уитмора.
Она стояла у окна, пока машина не скрылась за поворотом.