мы вместе умрём

Я бежала по ночной Казани, не разбирая дороги. Ледяной мартовский ветер колол лицо, а из разорванного дыхания в морозном воздухе вырывались густые белые клубы пара. Мои пышные кудри полностью растрепались, но я даже не думала поправлять шапку. В ушах до сих пор зловещим эхом стоял приглушённый шёпот Кащея: «Будет на той самой пустой автобусной остановке около пяти вечера. Делайте с ним, че хотите».

До дома Миши я долетела минут за пятнадцать. Старая пятиэтажка встретила меня тёмными, глухими окнами. Во дворе не было ни души только тускло раскачивался на ветру одинокий фонарь, отбрасывая длинные жуткие тени на обледенелый асфальт.

Я влетела в подъезд, взлетела на третий этаж и остановилась перед его дверью, тяжело и шумно дыша. Пальцы мелко дрожали от удушающего страха. Я не могла громко стучать кулаками в квартире спала его старенькая, слабая бабушка, которой мы так сильно хотели купить этот проклятый утюг.

Я принялась быстро, но осторожно скрестись в деревянную обивку двери и тихо, со слезами в голосе, звать его через щель:

- Миш... Мишка, открой. Пожалуйста, Миш, это Юля... -

Прошло около двух минут, которые показались мне вечностью. Наконец за дверью послышался сонный, тихий шорох, а затем щёлкнул замок. Дверь приоткрылась, и на пороге появился Миша. Он был в домашней майке и спортивных штанах, сонный, с растрёпанными волосами. Увидев меня заплаканную, бледную как смерть и дрожащую от холода, он мгновенно пришёл в себя. Его добрые глаза испуганно округлились.

- Юлька?! Ты чего в три часа ночи? - испуганно прошептал Миша, хватая меня за холодные плечи и быстро затягивая в тёмную прихожую, чтобы не разбудить бабушку. - Кащей опять взбесился? Ударил тебя? -

- Хуже, Миш... Всё намного хуже, - из моего горла вырвался задушенный, судорожный всхлип. Я вцепилась мёртвой хваткой в его тёплые руки, заглядывая в его честное лицо. - Костя сдал тебя хадитакташевским. Я сама слышала его разговор по телефону! Он отдал им бабки и слил им, что завтра в пять вечера ты поедешь один к промзоне везти лекарства бабушке. Они будут ждать тебя на той пустой автобусной остановке, Миш! -

Миша замер. Его руки в моих ладонях на секунду напряглись. В полумраке коридора я видела, как поменялось его лицо - оно словно окаменело, а на челюсти заходили желваки.

- Пожалуйста, Миша, умоляю тебя, не езди туда завтра! - горячо зашептала я, утирая слёзы, которые градом катились по щекам. - Скажи бабушке, что аптека закрыта, придумай что угодно, пережди дома! Костя продал тебя, они убьют тебя там!-

Миша долго молчал, глядя куда-то сквозь меня. Его пацанская гордость и уличные понятия сейчас жестоко боролись внутри него с подступившим страхом. Наконец он тяжело вздохнул, мягко, но крепко сжал мои ладони и тихо, с пугающим спокойствием произнёс:

- Юль... Бабушке лекарства нужны. Ей дышать тяжело, понимаешь? Я не могу не поехать. Да и если я испугаюсь и дома закроюсь хадитакташевские всё равно меня выцепят, только тогда они во двор к нам придут. А у меня тут бабуля. &

- Миша, нет! Пожалуйста! - я сжала его куртку, висящую на вешалке, чувствуя, как паника затапливает сознание с головой.

- Тише, Юлька, бабушку разбудишь, - Миша бережно прижал меня к себе, успокаивающе погладив по кудрям. Но его голос оставался непреклонным. - Я поеду. Мужское слово. Но я буду аккуратен, обещаю. Иди домой, пока Кащей не проснулся. -

Он аккуратно выпроводил меня из квартиры и закрыл дверь. Я осталась стоять на тёмной лестничной клетке, кусая губы до крови, чтобы не закричать от бессилия. Миша не собирался отступать.