мы вместе умрём

Унижение на хоккейной коробке Кащей перенёс паршиво. Дома он не орал, посуду не бил, но этот его ледяной, затаившийся вид пугал меня гораздо сильнее вспышек ярости. Брат часами сидел на кухне в полной темноте, угрюмо цедил водку из гранёного стакана и безостановочно курил, глядя в окно на заснеженные пятиэтажки. Со мной он вообще перестал разговаривать, словно я стала для него пустым местом.

Я надеялась, что Вова действительно закрыл этот вопрос, но месть Кащея оказалась куда более подлой и грязной, чем я могла себе представить. Пойти против Адидаса и Универсама в открытую брат не мог пацаны бы не поняли. Поэтому он решил сдать назад по понятиям и ударить со спины, чужими руками.

Это случилось на следующий день в привокзальном кабаке, на самой окраине города. За самым дальним, укрытым от чужих глаз столиком Кащей сидел напротив того самого Щербатого лидера хадитакташевских малолеток, с которым мы с Мишей столкнулись на рынке.

- Значит, схема простая, - тихо, сквозь зубы процедил Кащей, пододвигая по липкому столу к чужаку плотный запечатанный конверт. Внутри глухо хрустнули крупные советские рубли. - С Адидасом я сам разведу, это мои дела. А вот щегла этого, Ералаша, мне надо проучить так, чтоб он до конца жизни про мою сестру забыл. Понял меня? -

Щербатый нагло ухмыльнулся, ловко спрятал конверт под свою широкую спортивную куртку и лениво сплюнул на грязный снег. Его хитрые глаза хищно блеснули в полумраке.

- Понял, Кащей. Сделаем в лучшем виде, - развязно ответил хадитакташевский. - Мы его сами на нейтралке выцепим. На автобусной остановке у промзоны. Там и устроим ему тёплый приём. Ни одна душа не узнает, кто наводку дал. -

- Вот и отлично, - Костя хладнокровно затушил сигарету о край жестяной пепельницы и поднялся из-за стола, натягивая мохеровую формовку на затылок. - Чтобы без свидетелей. И чтоб Юлька рядом близко не крутилась. -

Щербатый лишь понимающе кивнул, провожая лидера Универсама взглядом. Сделка с врагом была заключена. Мой собственный брат, ради своей уличной гордости и уязвлённого авторитета, хладнокровно сдал своего же пацана чужой банде, даже не подозревая, что я всё равно не оставлю Мишку одного.

В это же время я сидела в своей разгромленной комнате, глядя на пустую тумбочку, где раньше стояла наша жестяная банка с копейками. Сердце сжималось от глухой, удушающей паники. Кольцо вокруг нас с Ералашем сжималось...