Джасура и Маляк

Прошло ещё несколько дней. Мы с Мией вовсю грызли гранит медицинской науки, Рэй больше не докучал мне, а Нур прочно обосновался на своей новой адвокатской работе.

Но в один из учебных дней, когда мы с Мией сидели на перерыве в холле лечфака, к нашему диванчику стремительным шагом подошёл Камиль. Его лицо было бледным и непривычно суровым. Он проигнорировал удивлённый взгляд Мии, посмотрел прямо на меня, и я заметила, как у него мелко дрожат пальцы.

- Джасура, - тихо, но так, что у меня внутри всё оборвалось, позвал он. - Пойдём со мной. Сейчас же. Нам нужно поговорить наедине.

Я растерянно посмотрела на Мию, у которой от такого тона Камиля глаза округлились от испуга. Подруга понимающе кивнула мне, без слов показывая, что прикроет, если начнётся пара.

- Ладно, - тихо ответила я, сглотнув подступивший ком страха.

Я встала с диванчика, поправила рюкзак и сделала шаг вслед за Камилем. Внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия. Наш холл лечфака гудел от сотен голосов, но для меня весь этот шум словно заглушили. Камиль шёл впереди стремительным, размашистым шагом, даже не оборачиваясь, но я видела по его напряжённой спине и сжатым кулакам, что он едва сдерживает бурю внутри.

Он увёл меня в самый конец старого крыла университета, туда, где находились закрытые на ремонт аудитории и куда студенты почти не заходили. Здесь царила полумрачная, пыльная тишина.

Камиль резко остановился, развернулся ко мне и прислонился спиной к закрытой двери. Он тяжело, прерывисто задышал, переводя взгляд на мой платок, а затем - прямо в мои испуганные глаза. На его лице читалась жуткая смесь ярости, боли и какого-то дикого отчаяния.

- Камиль, ради Аллаха, не молчи, - прошептала я, прижимая руки к груди. - Что случилось? Ты сам не свой. На тебе лица нет.

Он заставил себя сделать глубокий вдох, его челюсти упрямо сжались, и он глухо, сдерживая дрожь в голосе, произнёс:

- Рэй... Этот придурок только что во всём мне сознался, Джасура.

- О чём ты?.. - я растерянно захлопала глазами, чувствуя, как сердце испуганно пропустило удар. Воздух в заброшенном крыле университета казалось, стал горячим и липким.

- Про признание, - глухо и резко ответил Камиль, делая ко мне шаг. Его тёмные глаза буквально прожигали меня насквозь. - Он рассказал мне всё. Как ловил тебя на улице, как преграждал дорогу своим байком, как лез со своими чувствами...

- А?.. - у меня перехватило дыхание, а щёки мгновенно опалило жаром стыда и страха за него. Значит, Рэй всё-таки не выдержал мук совести и сознался своему лучшему другу.

- Джасура, почему ты мне не сказала?! - в его голосе прозвучала такая сильная, щемящая боль, смешанная с отчаянием, какой я никогда от него не слышала. Он крепко сжал кулаки, и его зажившие костяшки снова побелели. - Почему скрыла? Ты ведь знаешь, что я обещал защищать тебя. От любого. А ты промолчала, когда мой собственный друг караулил тебя после больницы!

- Я... я... - я робко попятилась на шаг назад, упираясь спиной в холодную противоположную стену коридора. Слёзы сами собой подступили к глазам, мешая говорить, а пальцы судорожно вцепились в ткань платка на груди. - Камиль, я просто... Я не хотела, чтобы вы поссорились. Ты на выпускном курсе, тебе скоро диплом врача получать! Если бы я рассказала, ты бы снова полез в драку. Я испугалась за тебя, Маляк...

Камиль замер, услышав своё тайное имя. Его ярость на секунду поутихла, уступая место глухому, тяжёлому вздоху. Он опустил голову, запустив пятерню в свои растрёпанные волосы, и тяжело задышал, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

- Маляк... - тихо и умоляюще позвала я, делая шаг вперёд.

Камиль резко поднял голову. Вся его ярость словно разбилась о моё тихое произношение его тайного имени. Он шумно выдохнул, и его плечи заметно опустились.

- Что случилось? - уже намного тише, сорванным голосом спросил он, пристально всматриваясь в моё лицо. - О Аллах, Джасура, ты плачешь из-за меня?

Я быстро смахнула одинокую слезу ладонью и упрямо посмотрела ему прямо в глаза:

- Почему ты так сильно разозлился, Камиль? Рэй ведь ничего мне не сделал. Он просто... просто глупый. Он не понимает наших традиций, но он извинился и уехал. Я чётко поставила границы, и он пообещал их уважать. Зачем ты так кричишь на меня? Зачем злишься на то, что уже прошло?

Камиль замер, его лицо исказилось от какой-то внутренней, глубокой боли. Он сделал ещё один шаг ко мне, так близко, что я почувствовала тепло, исходящее от его белоснежного медицинского халата. Он медленно опустил руки вдоль тела, и я увидела, как сильно они дрожат.

- Я разозлился не на тебя, Джасура, - глухо, почти шёпотом произнёс он, и в его глазах появилось столько отчаянной, щемящей нежности, что у меня перехватило дыхание. - Я разозлился на себя. И испугался. О Аллах, если бы ты только знала, как сильно я испугался за тебя в тот миг, когда Рэй обо всём рассказал. Ты только-только вышла из больницы. Твоя голова ещё толком не зажила... А если бы он случайно толкнул тебя? Если бы его этот проклятый мотоцикл задел тебя? Я не смогу пережить, если с тобой снова что-то случится, понимаешь ты это или нет?

Я замерла на месте. Слова Камиля, полные такого отчаянного страха за меня, эхом отозвались где-то глубоко в груди. Я видела, как тяжело ему даётся это признание, как сильно он переживает. Смотря в его тёмные, полные боли глаза, я медленно и понимающе кивнула. Я больше не злилась на его крик - я поняла, что за этой яростью пряталась обычная мужская беспомощность перед мыслью, что я снова могла пострадать.

Камиль, увидев мой кивок, шумно выдохнул, словно с его плеч свалилась тонна груза. Он отступил на шаг назад, возвращая себе привычное хладнокровие будущего врача, и поправил воротник халата.

- Ладно... Иди на пару, Джасура, - тихо и уже совершенно спокойно произнёс он, слегка качнув головой в сторону коридора. - А то опоздаешь.

Я снова послушно кивнула:

- Хорошо. Пока, Маляк.

Я развернулась и медленным шагом пошла обратно по длинному коридору старого крыла. Сердце всё ещё взволнованно стучало, но на душе было странно легко. Наш разговор расставил всё по своим местам. У самого поворота к главному холлу я на секунду обернулась - Камиль так и стоял у закрытой двери, провожая мою фигуру в платке своим долгим, оберегающим взглядом.

Когда я вернулась к нашей аудитории, Мия уже вовсю топталась у дверей, высматривая меня среди первокурсников лечфака.