Июнь
К июню мне казалось, что, может быть, время действительно лечит.
Мы почти каждый день были вместе. Гуляли, смеялись, пили кофе. Иногда всё выглядело почти так же, как раньше. Почти.
Это слово стало главным в нашем общении. Почти счастливы, почти любим друг друга, почти снова вместе.
Со стороны, наверное, казалось, что мы просто пережили сложный период. Но никто не видел того, что происходило внутри меня.
Каждый раз, когда он брал телефон в руки, я невольно смотрела на экран. Каждый раз, когда он задерживался с ответом, сердце начинало стучать быстрее. Каждый раз, когда рядом проходила какая-нибудь девушка, я ловила себя на мысли:
«А вдруг...»
Раньше я никогда такой не была.
Нет. Я всегда ревновала, но раньше ревность была фантазией. Теперь она стала памятью. Я уже знала, как это бывает. Как человек смотрит тебе в глаза, говорит, что любит. А потом пишет другой.
Именно это оказалось самым страшным. Не сама измена.
А понимание, что теперь я знаю: такое возможно.
Кирилл старался. Я это видела. Он снова дарил цветы, писал длинные сообщения, пытался быть рядом каждую свободную минуту. Иногда мне даже становилось его жалко.
Потому что я понимала:
он действительно любит меня.
Но любовь оказалась бессильна перед тем, что уже случилось.
Однажды он спросил:
— Ты когда-нибудь сможешь меня простить?
Я долго молчала.
Очень долго.
Потом честно ответила:
— Я не знаю.
И это была правда. Я хотела простить. Очень хотела.
Потому что любить человека и одновременно понимать, что больше никогда не сможешь ему доверять, — невыносимо. Мы оба старались сделать вид, что всё получится. Но с каждым днём становилось всё очевиднее.
Мы не строили новые отношения. Мы пытались оживить старые.
А они умерли ещё тогда, в больничной палате.