соседка

Закат угасал, окрашивая небо в глубокий багрянец, и они сидели на шезлонгах — закутанные в пушистые полотенца, чуть замёрзшие после купания, но бесконечно счастливые. Софа потянулась за телефоном, который лежал на столике, и поймала себя на мысли, что за последние два дня они сделали фотографий больше, чем за последний месяц. Здесь было всё: и совместные кадры на фоне бассейна, и глупые селфи с высунутыми языками, и снимки завтрака на террасе, и тот самый, сметанный, который уже разошёлся по двум родительским чатам.

— Дима, — позвала она с хитринкой в голосе, — ты только что стоял на фоне заката очень красиво. Дай я тебя сфоткаю.

— Меня? — он поднял бровь, но улыбнулся и не стал сопротивляться. — Ты же меня уже сто раз сфотографировала.

— И ещё сто раз сфотографирую, — ответила она, поднимая телефон. — Улыбнись. Нет, не так, как будто тебя заставляют. Улыбнись как человек, который только что понял, что его самая большая проблема в жизни — это прогоревшая сосиска.

Он рассмеялся, и она поймала этот смех в кадре — искренний, тёплый, с морщинками у глаз, с закатом за спиной. Это было лучшее фото за весь день.

— Теперь моя очередь, — сказал он, забирая у неё телефон. — Вставай, повернись к солнцу. Да, вот так. Ты похожа на богиню заката.

— Ты меня смущаешь, — сказала она, но позировала.

Он сделал несколько кадров, потом подошёл ближе, обнял её со спины и сделал селфи, на котором они оба смотрели в камеру, мокрые, уставшие, но счастливые.

— Вот это отправлю маме, — сказала она, глядя на кадр. — Она обожает, когда мы обнимаемся.

— А я своей отправлю то, где ты смеёшься, — сказал он, пролистывая галерею. — У неё есть целая папка с твоими улыбками. Она называет её "Софины лучики".

Софа замерла, удивлённая.

— Правда? — спросила она тихо, и голос её дрогнул от нежности.

— Правда, — ответил он, целуя её в висок. — Она тебя обожает. Даже больше, чем меня.

— Врёшь, — засмеялась она, но внутри разлилось тепло.

Вечерний чай они пили на террасе, и фотографии продолжали появляться в родительских чатах. Софа отправила маме снимок их ужина — тарелку с сосисками, бокалы с вином и свечи на столе. Подписала: "Мы так вкусно поужинали. Совсем как в ресторане, но наш повар — Дима". Мама ответила почти сразу: "Как же у вас уютно! А Дима у тебя такой хозяин, завидую. Целую, приезжайте поскорее".

Дима отправил маме видео, где Софа прыгает в бассейн, смеясь и визжа. Ирина ответила целым голосовым сообщением, в котором её было слышно счастливую: "Какая она у тебя солнечная! Береги её, сынок. И целуй от меня. И сними ещё, как она плавает!"

— Твоя мама требует видео, как я плаваю, — сказал Дима, удивлённо поднимая бровь. — Она хочет убедиться, что я не утонул.

— Тогда пойдём, сделаем, — сказала Софа, хватая его за руку.

Они снова залезли в бассейн — уже в темноте, при свете гирлянд. Софа снимала его, как он плывёт брассом, как ныряет, как выныривает с забавным лицом, и она смеялась, едва удерживая телефон над водой. Он нарочно пускал пузыри под водой, делал смешные гримасы, и она всё это снимала и отправляла маме Димы, которая отвечала эмодзи-смехом и сердечками.

— Она сказала, что я — ребёнок, — сказал он, прочитав очередное сообщение. — И спросила, не привезти ли мне панамку.

— Мама у тебя гениальная, — сказала Софа, обнимая его в воде. — Я её обожаю.

— Ты обожаешь весь мир, когда ты счастлива, — заметил он.

— Только потому что в этом мире есть ты, — ответила она, целуя его.

Перед тем как лечь спать, они переслали друг другу все фотографии, собранные за день, и Софа создала альбом в телефоне с названием "Наше лето". Она перечитала переписку с мамой и с мамой Димы, и на душе стало так тепло, что захотелось обнять весь мир.

Мама Софы написала поздно вечером: "Вы такие счастливые на этих фото, что я вспоминаю свою молодость. Берегите друг друга. Я вас очень люблю". А Ирина отправила голосовое, в котором сказала: "Спасибо, что дарите нам эти мгновения. Мы с папой смотрим ваши фото и радуемся. Вы — наша гордость".

Софа прочитала эти сообщения вслух, лёжа в кровати, обнимая Диму. Он слушал, молчал, а потом притянул её ближе, укрывая одеялом.

— Мы самые счастливые люди на свете, — сказала она.

— Мы самые счастливые люди на свете, — повторил он, и в его голосе была такая глубокая уверенность, что она почувствовала, как этот вечер навсегда останется в её сердце.

Они уснули, держась за руки, а их телефоны продолжали тихо светиться уведомлениями — родители смотрели на их улыбки и знали, что их дети счастливы. И это было лучшим подарком для всех.