Пепел и рассвет. Genshin.

Обратный путь начался с тихого и тёплого тропического дождя. Эти мягкие осадки пролились ещё ночью, пока путники мирно спали в уютной хижине Тигнари. К раннему утру влажная стихия превратила окружающую чащу в сверкающий, парящий мир. Хрустальные капли тяжело свисали с каждого зелёного листа, гибкой лианы и тончайшей паутины. Когда же робкое солнце пробивалось сквозь пухлые облака, весь необъятный лес ослепительно вспыхивал, напоминая роскошную витрину дорогого ювелирного магазина.

Мия стояла на деревянном пороге хижины и с наслаждением вдыхала утреннюю свежесть. Густой воздух проникал в лёгкие невероятно легко и свободно, полностью лишившись того странного внутреннего сопротивления, которое сопровождало девушку с самого первого дня пребывания в Тейвате. За долгое время она настолько привыкла к этому гнетущему чувству, что почти перестала его замечать, однако теперь чуждое давление исчезло без малейшего следа. Волшебный мир окончательно перестал выталкивать и отвергать её, словно болезненную занозу, досадную ошибку или инородное тело. Теперь она стала его полноправной частью. Древний Ирминсуль навечно вписал новую судьбу в фундаментальную ткань реальности, и благодаря этому абсолютному принятию даже окружающая атмосфера казалась совершенно иной.

– Ты постоянно улыбаешься, – заметил Тигнари, неожиданно появляясь из-за бревенчатого угла здания с плетёной корзиной свежесобранных трав. Крошечный Дуру привычно восседал на плече лесничего и недовольно пищал, ругаясь на сырую погоду. – С того самого момента, как ты покинула древние руины, с твоего лица не сходит счастливая улыбка. У тебя ещё не сводит скулы?

– Вовсе нет. Мне просто невероятно спокойно и радостно, Тигнари. Пожалуй, впервые за два долгих месяца я чувствую себя по-настоящему счастливой.

– Два месяца – это сущие пустяки. Я однажды находился в глубоком унынии целых три года подряд. Но потом я нашёл Дуру, и на душе стало значительно легче.

Маленький компаньон издал тонкий звук, словно подтверждая правдивость этих слов.

– Так это ты спас его, или всё-таки он тебя? – спросила Мия.

Страж бросил на собеседницу долгий взгляд. Его пушистые уши рефлекторно прижались к макушке – верный признак лёгкого смущения, – а затем медленно вернулись в привычное вертикальное положение.

– Твой вопрос поставлен некорректно. Любое спасение является взаимным процессом, а вовсе не односторонним действием. Я вылечил его израненное тело, а он исцелил моё тягостное одиночество. Это абсолютно равноценный обмен.

– Звучит как строгий контракт Властелина Камня.

– Не совсем так. Любой договор подразумевает холодный расчёт, а мой приятель совершенно не умеет считать, поскольку является обычным грибом.

Она искренне рассмеялась. Обиженный питомец издал возмущённый писк и трусливо спрятался за большим ухом своего хозяина.

– Прости меня, Дуру, – Мия плавно опустилась на корточки. – Я смеюсь вовсе не над тобой. Даю честное слово.

Слайм робко высунулся, внимательно посмотрел на незнакомку чёрными бусинками глаз и предельно осторожно перебрался с плеча лесничего на протянутую девичью ладонь. Усевшись поудобнее, кроха тихо пискнул и затих. Девушка тоже старалась не шевелиться, с трепетом разглядывая лесного обитателя – невероятно мягкого, невесомого и податливого.

– Удивительно, но он принял тебя, – произнёс Тигнари, не сумев скрыть искреннего изумления в голосе. – Обычно он дичится любых посторонних людей и несколько недель злобно шипел на моего бедного ассистента. А к тебе пошёл сразу.

– Возможно, это произошло потому, что я тоже являюсь бывшим чужаком, который наконец-то стал здесь своим, – тихо предположила Мия.

Лесничий одарил её долгим, внимательным взглядом. Спустя мгновение он согласно кивнул, и в его глазах промелькнул добрый огонёк.

– Вполне возможно.

***

Прощание с гостеприимным хозяином оказалось гораздо короче, чем ожидала Мия, поскольку этот практичный исследователь совершенно не выносил долгих проводов. Заложив руки за спину и обвив пушистый хвост вокруг ноги, он неподвижно стоял на краю просторной поляны вместе с верным Дуру на плече и молча наблюдал за тем, как гости седлают отдохнувших коней.

– Обратная дорога через горный перевал будет значительно проще, – нарушил тишину Тигнари. – Сейчас лёд стремительно тает, и буквально через неделю путь очистится полностью. Однако я советую сохранять предельную бдительность, так как на южном склоне водятся проснувшиеся после спячки геовишапы. Это крайне агрессивные, туповатые и тяжело бронированные твари, поэтому при любой возможности обходите их логова стороной.

– А если избежать встречи невозможно? – уточнил Дилюк. – Следы одного мы уже видели.

– Тогда целься прямо в незащищённый живот, поскольку это их единственное уязвимое место. Также настоятельно рекомендую воздержаться от использования мощных Пиро-атак рядом со скалистыми стенами, иначе вы спровоцируете смертельный обвал.

– Мне прекрасно известна тактика боя с подобными монстрами.

– Я нисколько не сомневаюсь в твоих навыках, но этот совет предназначается вовсе не тебе, – страж многозначительно кивнул в сторону девушки. – Твоя спутница должна чётко понимать пути отхода на случай, если ты окажешься связан тяжёлым боем.

– Я просто спрячусь за самым большим валуном и буду тихо ждать, как учил меня Дилюк, – послушно отрапортовала Мия.

– Это в корне неверная стратегия. В такой ситуации необходимо немедленно залезть на ближайшее дерево. Земляные ящеры совершенно не умеют лазать по стволам, а вот массивный камень они способны раздавить в мелкую крошку. Высокое растение обеспечит надёжную безопасность.

– Запомнила. Буду искать подходящее дерево.

Убедившись в её понимании, Тигнари протянул крошечный тканевый мешочек.

– Возьми это универсальное противоядие от местных токсинов на всякий экстренный случай. Если тебя укусит какое-нибудь неизвестное насекомое, просто капни пару капель этой жидкости прямо на язык.

– Огромное спасибо за заботу.

– И прими ещё один прощальный подарок, – учёный достал из-за пазухи аккуратный растительный свёрток. – Здесь лежат отборные семена Сесилии. Обычно эти прихотливые цветы растут исключительно на Утёсе Звездолова, но я вывел уникальный гибридный сорт, способный прижиться в абсолютно любом месте. Посади их на землях вашей винокурни, и совсем скоро они порадуют вас прекрасным цветением.

Девушка бережно приняла ценный свёрток, ощущая пальцами сухое шуршание мелких зёрнышек.

– Прекрасные Сесилии, – благоговейно прошептала она. – Точно такие же любят Альбедо и Венти.

– Это свободолюбивые цветы ветра, – едва заметно улыбнулся Тигнари. – Они процветают там, где гуляют вольные воздушные потоки. Анемо-регион является идеальным местом для их роста, как и обширные владения Рагнвиндров.

– Я обязательно найду для них лучшее место.

– Благодарности здесь излишни, поскольку мы совершили честный обмен. Ты предоставила мне бесценные данные для будущей научной статьи, а я дарю тебе редкие семена. Теперь мы полностью в расчёте.

Он протянул узкую ладонь, и Мия ответила крепким рукопожатием. Кожа лесничего оказалась сухой и слегка шершавой, покрытой жёсткими мозолями от постоянной работы с садовым секатором и тяжёлой лопатой.

– Желаю попутного ветра. Береги себя и своего угрюмого спутника, – Тигнари бросил выразительный взгляд в сторону восседавшего в седле Дилюка. – В глубине души он отчаянно нуждается в поддержке, хотя ни за что в этом не признается.

– Мне это прекрасно известно.

– Не сомневаюсь в твоей проницательности. Ты весьма умная девушка. Немного неловкая и чудаковатая, но всё же поразительно умная.

– Кажется, это самый странный и двусмысленный комплимент за всю мою жизнь.

– Это строгая научная оценка, а точная наука совершенно не терпит двусмысленности.

Исследователь сделал шаг назад, давая гостям дорогу, а ручной слайм издал прощальный трелистый звук. Мия с улыбкой помахала необычному питомцу и ловко забралась на спину Ореха. Вскоре путники покинули уютный лагерь. Извилистая тропа уводила их вглубь чащи, пролегая мимо гигантских древесных стволов, фосфоресцирующих грибных шляпок и порхающих бабочек размером с человеческую ладонь.

Мия позволила себе обернуться лишь единожды. На самом краю изумрудной поляны неподвижно стояла стройная фигура с длинными лисьими ушами и крошечным грибом на плече, внимательно провожая их удаляющиеся силуэты.

«У меня появился ещё один замечательный друг, – с лёгкой грустью подумала она. – Немного ворчливый, странный, обладающий пушистым хвостом и ручным слаймом, но при этом абсолютно настоящий. Такой же надёжный, как Альбедо, Венти или неугомонная Эмбер. Он похож на всех тех прекрасных людей, которых я повстречала в этом неизведанном крае и которые незаметно стали для меня по-настоящему родными».

«Это мой личный мир. Мои близкие люди. Моя собственная история».

Улыбнувшись своим мыслям, она отвернулась и уверенно направила коня вперёд.

***

Тигнари оказался прав: лёд на перевале начал таять, и дорога, хотя и мокрая, была проходимой без того ужаса, который сопровождал их по пути сюда. Кони шли увереннее, Мия держалась в седле крепче, и даже ветер на вершине казался мягче.

Или, может, она сама стала крепче. Две недели в дороге, горы, леса, руины Ирминсуля. Девчонка, которая два месяца назад не могла пронести поднос через таверну, теперь уверенно ехала верхом через горный перевал.

– Ты изменилась, – сказал Дилюк на второй день, когда они остановились на привал у ручья на южном склоне.

– В каком смысле?

– Сидишь ровнее. Спина прямая, плечи развёрнуты. Раньше ты сутулилась, будто пыталась стать меньше.

Мия задумалась. Он был прав. Она сутулилась. Всю жизнь: в школе, дома, на улице. Инстинкт маленького, неуверенного человека: стать незаметной, занять как можно меньше места, не привлекать внимания.

Она не заметила, когда перестала это делать. Может, на площади перед Двалином, когда стояла с лирой в руках. Может, в руинах Ирминсуля, когда сказала мировому древу: «Я выбираю быть здесь». Может, где-то между этими моментами.

– Мне больше не нужно прятаться, – ответила она. – Раньше я чувствовала себя чужой. Как будто занимаю чьё-то место и дышу чужим воздухом. А теперь... теперь воздух мой. И место моё. И мир мой.

Дилюк пристально наблюдал за ней. Ослепительное сияние заливало его спину, оставляя черты лица в густой тени, однако Мия всё равно различала внимательные тёмно-красные глаза. В этом взгляде читалось то особое выражение, которое она подмечала всё чаще.

– Тебе идёт эта обретённая уверенность, – негромко произнёс он.

Быстро розовеющие щёки выдали её смущение, но Мия не опустила взор и не попыталась скрыться за привычной шуткой. Она прямо посмотрела на него и тихо ответила:

– Благодарю. За каждый твой поступок, позволивший этому чувству зародиться.

Дилюк промолчал, однако и не отвернулся. Несколько мгновений они просто созерцали друг друга, пока быстрый ручей мирно журчал между ними, а солнечное золото окрашивало дальние горы. Окружающее пространство казалось удивительно тихим и правильным. Хрупкий момент нарушил лишь верный Орех: конь шумно фыркнул и ткнулся мордой в карман Мии, требуя спрятанное яблоко. Невольный смех разрушил чары, и девушка, достав сочный плод, угостила своего любимца. Дилюк едва заметно покачал головой и вернулся к собственному скакуну.

Тянулся обычный день, наполненный долгой дорогой и величественными горами. И всё же в их отношениях произошёл едва уловимый сдвиг – ещё на один крошечный миллиметр, на полшага, на одну лишнюю секунду встретившихся взглядов.

***

На третий день пути они наконец достигли Ли Юэ. Крутой горный спуск открыл взору знакомую долину, освещённую мягким утренним светом. Внизу пестрели серые скалы, бурные реки и тёмные черепичные крыши сельских домов. Благодатный регион встретил путников уютным теплом и пряными ароматами. Мия с удивлением осознала, что успела соскучиться по этим местам.

– Заедем в Гавань? – поинтересовалась она.

– Остановимся лишь на одну ночь, – ответил Дилюк. – Коням, как и тебе, необходим полноценный отдых.

– Я вовсе не...

– Это необходимо, – отрезал он. – Некоторое время назад ты едва не выпала из седла.

– Я просто дремала с закрытыми глазами!

– Ты издавала характерный храп.

– Я никогда не храплю!

Орех согласно фыркнул, выступая невольным свидетелем.