Пепел и рассвет. Genshin.

Состав Альбедо доставили ровно через два дня.

Посыльный привёз крохотную стеклянную баночку, запечатанную сургучом, к которой прилагалась записка, исписанная мелким, аккуратным почерком: «Наносить тонким слоем на поражённые участки строго по утрам и вечерам. Возможно лёгкое пощипывание – это вполне естественно. Если же начнёт жечь нестерпимо, значит, я допустил просчёт в пропорциях. Подобное маловероятно, однако в таком случае немедленно отправь мне весточку. P.S. Не вздумай пробовать это на вкус».

Мия дважды перечитала приписку в самом конце.

– Он всерьёз полагает, будто я стану это есть?

– Наш алхимик просто проявляет излишнюю осторожность, – отозвалась Аделинда, с любопытством заглядывая ей через плечо. – Что это за средство?

– Мазь от... от внезапной аллергии.

Горничная явно усомнилась в правдивости ответа, поскольку уже успела заметить странные узоры на запястье девушки, однако расспрашивать не стала, лишь понимающе пожала плечами и вернулась к своим делам.

Состав представлял собой густую мазь бледно-зелёного оттенка, от которой исходил резкий аромат хвои с едва уловимыми металлическими нотками. Стоило Мие нанести её на запястье, как средство мгновенно впиталось, оставив после себя ощущение лёгкого покалывания. Боли не было – чувство скорее напоминало то покалывание, когда случайно отсидишь руку или ногу.

К вечеру багровые нити заметно побледнели. Они не стёрлись бесследно, но сделались гораздо тоньше и потеряли прежнюю чёткость. Мия, наконец, смогла облегчённо выдохнуть.

«Средство помогает. Альбедо, ты форменный гений. Загадочный, рисующий цветы, но абсолютно гениальный».

Миновала неделя. Чудодейственная мазь надёжно сдерживала натиск Скверны. Свежие узоры на коже больше не прорастали, а старые, пусть и не исчезли окончательно, стали почти неразличимы. Мия дисциплинированно использовала состав дважды в сутки, минута в минуту, и вела подробный отчёт в личном блокноте, фиксируя дату, число полос, яркость их цвета и собственные телесные ощущения.

Будни на винокурне мало-помалу вернулись в привычную колею, наполненную повседневной работой, совместными трапезами и сном. Девушка усердно чистила овощи, намывала до блеска полы и помогала Аделинде на кухне. Кот Руди по-прежнему беззаботно дремал на прогретых солнцем подоконниках и периодически воровал рыбу. И всё же в их укладе появилось одно важное новшество.

Теперь Дилюк каждый вечер приглашал её к себе в кабинет. И эти визиты больше не ограничивались скромными тридцатью минутами, как бывало прежде – они затягивались на час, а порой и на два. Сидя за массивным столом, сплошь заваленным ворохом бумаг, географическими картами и архивными записями, они трудились плечом к плечу.

Это было настоящее полноценное сотрудничество.

Дилюк целиком погрузился в расследование природы Скверны. Он регулярно наведывался в Мондштадт ради закрытых совещаний с действующим магистром Джинн, тайно встречался с проверенными информаторами, а по ночам объезжал окрестные земли, лично проверяя, не возникли ли где-то новые аномальные очаги. Возвращался он глубоко за полночь, изнурённый до предела, а порой и со свежими ссадинами на руках.

Мия превратилась для него в своеобразного аналитика или советника – она и сама затруднялась подобрать верное определение своей роли. Дилюк делился с ней крупицами собранных за день сведений, а она усердно сопоставляла их с сюжетом и лором игры. Девушка пыталась нащупать скрытые закономерности, чтобы предугадать дальнейшие шаги невидимого противника.

Правда, помогало это далеко не всегда. С её появлением здешняя реальность начала стремительно трансформироваться. Привычный канон расплывался, словно свежие чернила на мокрой бумаге: одни события послушно совпадали с её памятью, другие же развивались по совершенно непредсказуемому сценарию.

– Двалин, – сказал Дилюк одним из вечеров, низко склонившись над расстеленной картой. – Ты уверяла, будто его нападение случится со дня на день.

– Так и должно быть, – подтвердила Мия. – Однако точных сроков я назвать не могу. В игре эти рамки оставались размытыми. Всё происходило в самом начале истории: ты просто нажимаешь «Старт», и запускается первый сюжет с драконом.

– Похоже, этот запуск уже состоялся. Из Ордо Фавониус докладывают об аномальной активности в горах к северу от столицы. Там фиксируют мощнейшие порывы ветра, не поддающиеся логике. Ужас Бури пробуждается.

Ужас Бури... Именно так испуганные горожане окрестили Двалина. Мия мысленно воскресила его образ, знакомый по экрану: исполинский, сине-зелёный дракон, чей размах крыльев способен затмить само солнце. Величество, за которым скрывалась глубокая трагедия.

– Если Двалин обрушится на Мондштадт в разгар нашего противостояния со Скверной, – побледнев, начала Мия, – это обернётся...

– Катастрофой, – закончил Дилюк. – Город попросту не выдержит войны на два фронта.

– Нам необходимо отыскать Венти. Барбатоса. Только ему под силу воззвать к разуму Двалина и достучаться до него.

– Того самого бродячего барда, который круглыми днями сидит на площади и перебирает струны лиры? – Дилюк задал вопрос без тени улыбки, но в его голосе промелькнула та едва уловимая ирония, которую Мия уже научилась безошибочно распознавать.

– Именно его.

– Я разыщу его.

– Обычно он проводит время...

– Мне прекрасно известны его излюбленные места, – перебил Дилюк. – Он ошивается у подножия статуи Анемо Архонта, на берегу озера, а когда думает, что за ним никто не наблюдает, проскальзывает в «Долю ангелов».

Мия со смешанным чувством удивления и восхищения уставилась на собеседника:

– Откуда у тебя такие подробности?

– Я Полуночный Герой, – ровным тоном напомнил он. – И мне известно абсолютно всё, что происходит на улицах моего города.

В его реплике не угадывалось ни капли бахвальства, Дилюк лишь констатировал очевидный факт – на случай, если Мия ненароком позабыла, с кем имеет дело.

Однако прежде, чем ему удалось выйти на след загадочного барда, случилось непредвиденное.

Выдался самый обыкновенный, мирный вечер. Мия привычно хлопотала на кухне, намывая гору посуды. Аделинда ушла в соседнее поселение навестить давнюю приятельницу и обещала вернуться ближе к ночи. Остальные слуги тоже давно разошлись по домам. Дилюк ещё в полдень уехал по делам в Мондштадт, так что огромная усадьба оказалась в полном её распоряжении.

Руди устроился на краю стола и внимательно наблюдал за её движениями своими большими жёлтыми глазами. Вытирая полотенцем последнюю чистую тарелку, Мия вполголоса беседовала с питомцем, спасаясь от тишины:

– Знаешь, иногда мне кажется, что он начинает ко мне привыкать. Вчера он даже первым пожелал мне доброго утра. Представляешь? Обычно ведь как бывает: я вежливо здороваюсь, а он лишь молча кивает в ответ. А тут сам взял и произнёс целых два слова. Я от неожиданности чуть на месте не умерла.

Кот лениво и сладко зевнул.

– Ладно, твоя правда, – вздохнула девушка. – Со стороны я выгляжу ужасно жалко. Радуюсь какому-то банальному приветствию так, словно нормальные люди радуются... ну, не знаю, роскошным бриллиантам или внезапной поездке в Париж. Хотя никакого Парижа тут в помине нет. Да и драгоценностей у меня, честно говоря, тоже не водится.

Руди грациозно спрыгнул на пол и неторопливо пошагал в сторону тёмного коридора.

– Премного благодарна за поддержку, пушистый!

Мия аккуратно повесила полотенце на крючок и вдруг замерла, как вкопанная. Снаружи донёсся подозрительный звук – чьи-то крадущиеся, осторожные шаги.

Она замерла, боясь сделать даже вдох, и прислушалась. Возможно, ей просто показалось. Возможно, на задний двор случайно забежала дикая лиса, прошмыгнула крыса или...

Раздался размеренный стук в кухонную дверь. Три удара, короткая пауза и следом ещё два.

Мия не двинулась с места. Какое-то внутреннее чутьё, совершенно незнакомый ей прежде инстинкт, настойчиво сигнализировало о смертельной опасности. Повинуясь порыву, она перехватила со стола тяжёлый мясной нож. Рука ходила ходуном, однако пальцы намертво вцепились в деревянную рукоять. Стук повторился. Следом донёсся приглушённый, хриплый мужской голос:

– Откройте, прошу вас. Мне необходима помощь.

Сжав нож ещё крепче, Мия осторожно сделала шаг к порогу.

– Кто вы такой?

– Обычный путник. Я тяжело ранен. Умоляю, помогите.

Девушка стояла у запертых дверей, судорожно соображая, как поступить. В Мондштадте странников никогда не оставляли в беде: Дилюк сам не раз подчёркивал, что двери винокурни открыты для каждого, кто нуждается в крове. Но сейчас хозяина не было дома. Да и в самом этом визите, в интонациях незваного гостя крылось нечто глубоко неправильное – раненые люди не просят о спасении столь безэмоционально и монотонно.

– Подождите, – громко ответила Мия. – Я сейчас позову подмогу.

Стоило ей развернуться, намереваясь броситься к парадному выходу, как дверь за её спиной с оглушительным треском влетела внутрь помещения. Петли сорвались с мясом, деревянные доски раскололись в щепки, и в пространство кухни ворвался ледяной ночной воздух, а вместе с ним – две высокие фигуры в тёмных плащах.

Мия истошно закричала, инстинктивно выставив перед собой лезвие ножа. Первый нападавший замер: его голову покрывал глубокий капюшон, скрывавший лицо, однако сквозь темноту отчётливо проступали светящиеся фиолетовым огнём глаза. Маг Бездны. Вторая фигура стремительно обошла комнату сбоку, напрочь отрезая путь к спасительному главному выходу. На этом человеке плащ был без капюшона, обнажая бледное юношеское лицо, испещрённое чёрными отметинами – точь-в-точь такими же, какими покрылось запястье самой Мии.

– Вот мы и встретились, – произнёс маг мерзким скрипучим голосом, от которогосводило зубы. – Пришлось знатно потрудиться, чтобы отыскать тебя.

Пятясь, Мия сделала несколько неловких шагов назад, пока не упёрлась поясницей в кухонный стол. Путь к отступлению был отрезан.

– Кто вы такие? Что вам нужно?

– Мы твои союзники. И явились лишь ради того, чтобы протянуть руку помощи.

– Настоящие союзники не выламывают двери!

– Справедливое замечание, – маг едва заметно склонил голову набок. – Вот только добровольно ты бы нам не открыла. А наше время, увы, на исходе.

Он сделал шаг вперёд. Мия вновь угрожающе выставила оружие, хотя лезвие в её ладони заметно дрожало.

– Не подходите ко мне!

– Подобные игрушки тебе не помогут. Но отбрось страх – никто не причинит тебе вреда. Нам требуется лишь...

Он бесцеремонно потянулся к её левой руке, но Мия в последнее мгновение успела резко отдернуть кисть.

– Не смейте меня трогать!

Преследователь замер, и его фиолетовые глаза опасно сузились.

– Ты совершаешь ошибку, не понимая очевидного. Скверна в твоих жилах – вовсе не проклятие или недуг. Это великий дар, который навеки связал твою судьбу с нашей. Ты – живой проводник, мост между разделенными мирами. Мы способны обучить тебя контролировать эту силу. Мы можем...

– Я же сказала: отвалите!

Она отчаянно и неуклюже взмахнула тяжёлым ножом, но маг без малейшего труда перехватил её запястье. Его хватка оказалась леденяще холодной, а когтистые пальцы сжали руку девушки подобно стальным тискам.

– Довольно, – отрезал он, и в его интонациях впервые явственно проступило раздражение.

Второй нападавший шагнул ближе и неторопливо вскинул руку. Прямо над его раскрытой ладонью начала стремительно сгущаться тёмная энергия, напоминающая плотные клубы дыма.

Мия отчаянно рванулась в сторону, однако все усилия оказались напрасными – ледяной замок чужих пальцев даже не ослаб.

«Дилюк!» – мысленно, на грани истерики взмолилась она. Но он сейчас находился в Мондштадте, слишком далеко, чтобы услышать её безмолвный крик.

Внезапно из-под стола стремительной молнией вылетел Руди и мёртвой хваткой вцепился магу прямо в лодыжку. Тот вскрикнул – скорее от неожиданности и возмущения, нежели от реальной боли. Хватка на долю секунды ослабла. Пользуясь этим единственным шансом, Мия вырвалась и изо всех сил бросилась к выходу, но преодолеть разделявшее их расстояние не успела.

Тёмный сгусток, сорвавшийся с ладони бледнолицего парня, настиг её и безжалостно ударил в спину. Тело прошило невыносимым ледяным холодом, который мгновенно просочился сквозь одежду, прожёг кожу и добрался до самых костей. Ноги подкосились, начисто потеряв чувствительность, и девушка рухнула на колени.

– Смирись, – преследователь неторопливо приблизился к ней со спины. – Мы просто заберём тебя с собой. Это ненадолго. Как только всё закончится, ты сможешь вернуться. Мы...

Договорить он не успел: кухонное окно взорвалось с оглушительным грохотом. Осколки стёкол, куски рамы и обломки каменной кладки брызнули во все стороны. Сквозь поднявшееся облако пыли и волну яростного, ревущего пламени, мгновенно залившего комнату багровым сполохом, внутрь ворвалась мощная фигура.

Дилюк влетел в помещение с разбега. В его руках пылал объятый огнём двуручный меч, а на лице застыло выражение такой первобытной, неконтролируемой ярости, какой Мие ещё никогда не приходилось у него видеть.

От первого же сокрушительного удара маг отлетел прямиком к стене. Второй противник судорожно попытался выставить щит из тёмной материи, однако Дилюк рассёк эту преграду одним движением – бушующее пламя прошло сквозь ночную тьму, словно раскалённый нож сквозь масло.

Враг огрызнулся в ответ, обрушив на него мощную волну фиолетовой скверны. Дилюк принял удар на широкое лезвие своего меча. Металл оглушительно зазвенел, и во все стороны брызнул сноп ослепительных искр.

Мия беспомощно лежала на полу, заворожённо наблюдая за происходящим.

Эта схватка не имела абсолютно ничего общего с привычными игровыми боями. Здесь не было красивых анимаций или эффектной неоновой подсветки. Всё происходило грязно, стремительно и неописуемо жестоко. Тяжёлая мебель разлеталась в щепки, стены пошли глубокими трещинами, а воздух сделался удушливым от запаха гари и свежей крови.

Дилюк двигался непредсказуемо и смертоносно, уподобляясь собственному неудержимому пламени. Его клинок описывал идеальные дуги, оставляя в пространстве чёткие огненные росчерки. Каждый выпад оказывался хирургически точным – он ни разу не промахнулся.

Первый нападавший сделал слабую попытку подняться, но Дилюк наотмашь ударил его тяжёлой рукоятью меча в область виска, и тот мешком рухнул обратно на пол.

Второй противник с чёрными отметинами на лице попятился к разрушенному дверному проёму. Его руки заметно дрожали, а остатки тёмной энергии в ладонях угасали.

– Наша встреча не последняя, – злобно прошипел он. – Девчонка принадлежит Бездне. Вам не под силу удержать...

Дилюк сделал решительный шаг вперёд, занося меч для решающего удара.

В то же мгновение парень бесследно растворился в воздухе, обратившись в сизый дым. Обычная телепортация или древняя магия – Мия не разбиралась в таких тонкостях.

Кухня лежала в руинах. Обеденный стол оказался перевёрнут, стулья разломаны, на месте окна зияла огромная неровная дыра, а выбитая задняя дверь сиротливо покоилась на полу. Повсюду хрустело битое стекло, чернели пятна копоти и валялись деревянные обломки.

Дилюк застыл посреди этого хаоса. Он тяжело, прерывисто дышал, удерживая в опущенной руке всё ещё дымящийся клинок. На его скуле наливалась багровая ссадина, рубашка на груди была разорвана, а волосы растрепались.

Он повернулся к Мие. Она лежала на полу, беспомощно скрючившись и крепко обхватив себя руками. Ноги после ледяного удара по-прежнему оставались неподвижными, зубы мелко стучали, а слёзы текли сплошным потоком, и остановить их не получалось.

Дилюк опустился на колено рядом с ней, отложив дымящийся меч в сторону. Обеими руками он бережно, но крепко взял её за плечи.

– Мия. Посмотри на меня.

Она приподняла голову и встретилась взглядом с его лицом, оказавшимся совсем близко. В глубине его тёмных глаз всё ещё догорали отголоски яростного пламени.

– Ты ранена?

Она лишь слабо мотнула головой.

– Подняться сможешь?

Мия предприняла честную попытку, однако ноги казались ватными и совершенно её не держали.

Тогда Дилюк уверенно подхватил её – одной рукой под колени, другой придерживая за спину, – и легко поднял на руки, словно маленького ребёнка. У неё мелькнула вежливая мысль попросить его опустить её на землю, но лицо девушки оказалось у самой его шеи. Она пахла дымом и разгорячённым телом, а его сердце в груди колотилось быстро-быстро-быстро. В этот миг Мия не смогла вытолкнуть из себя ни единого слова.

Он аккуратно вынес её из разгромленной кухни, пересёк просторную гостиную мимо остывающего камина и бережно устроил на мягком диване. Затем Дилюк снял свой плащ, укрыл её до самого подбородка и опустился рядом прямо на пол, привалившись спиной к обшивке дивана и устало прикрыв глаза.

Некоторое время они оба просто пытались отдышаться. Он – тяжело и размеренно, восстанавливая силы после ожесточённой схватки, она – прерывисто, то и дело заходясь в тихих всхлипах.

– Как ты... как ты успел? – прошептала Мия.

– Руди.

– Что?

– Кот, – коротко пояснил Дилюк. – Он примчался ко мне навстречу. Я как раз возвращался из Мондштадта и преодолел примерно половину пути, когда этот проныра выскочил прямо на дорогу. Он орал так неистово, словно с него заживо сдирали шкуру, а потом резко припустил обратно к усадьбе. Мне пришлось пустить коня в галоп вслед за ним.

Мия перевела взгляд в сторону тёмного коридора. В дверном проёме кухни действительно восседал Руди, который с абсолютно невозмутимым видом тщательно вылизывал испачканную лапу.

– Настоящий герой, – с нескрываемым восхищением вымолвила девушка.

– Этот кот – круглый идиот, – отозвался Дилюк. – Однако признаю: исключительно полезный идиот.

Руди коротко мяукнул, будто прекрасно понял, что речь зашла о его скромной персоне.

Мия нервно, сквозь невысохшие слёзы, рассмеялась. Истерический смех тут же перешёл в жалобный всхлип, а тот – обратно в нервный смешок. Она лежала на диване под защитой его тёплого плаща, то заходясь в хохоте, то срываясь на рыдания, совершенно не в силах совладать со всколыхнувшимися эмоциями.

Дилюк неподвижно сидел рядом, подставив ей свою надёжную спину, и терпеливо ждал, пока она полностью выплачет и высмеет пережитый ужас.

Когда её дыхание, наконец, выровнялось, и в комнате воцарилась тишина, он сказал:

– Эти твари совершат ещё одну попытку. Они вернутся.

– Я знаю, – согласилась она. – Это я уже и сама поняла.

– С этого момента ты не останешься одна. Больше никогда.

– Но я...

– Данное решение обсуждению не подлежит.

– Хорошо, – тихо ответила Мия. Собственно, после всего случившегося у неё и самой не возникало ни малейшего желания перечить его воле.

Аделинда вернулась спустя час. Перед её глазами предстала разгромленная кухня, мирно спящая на диване в гостиной Мия под хозяйским плащом и сам Дилюк, увлечённо писавший письмо у затухающего камина.

Она медленно перевела взгляд с разрушенной мебели на хозяина усадьбы.

– Мне требуется внятное объяснение. Либо чашка очень крепкого чая.

– Полагаю, тебе пригодится и то, и другое, – отозвался Дилюк.

Он поделился с ней далеко не всеми подробностями, но сообщил главное: Мия вовсе не является обычной бродяжкой, за ней ведут охоту крайне опасные существа, и положение дел куда серьёзнее, чем казалось изначально.

Аделинда выслушала его молча, по своему обыкновению не задавая лишних вопросов, и лишь понимающе кивнула:

– Завтра же я вызову мастеров, чтобы они восстановили стены и мебель. Рабочим я скажу, будто в дом случайно ворвался разбушевавшийся элементальный слайм.

– Элементальный слайм... – задумчиво повторил Дилюк.

– Огромный элементальный слайм. Невероятных размеров.

– Благодарю, Аделинда. Ты, как и всегда, меня выручаешь.

– Не стоит благодарности. Однако если кто-нибудь ещё раз посмеет разнести мою кухню, я подам в отставку.

С этими словами она отправилась заваривать чай, а Дилюк вновь сосредоточился на неоконченном письме.

В последующие дни хозяин винокурни больше не покидал её пределов. Впервые за всё время, что Мия находилась здесь, он неотлучно оставался дома. Светлое время суток Дилюк проводил за документами в кабинете, а с наступлением темноты лично обходил периметр усадьбы. Спать ему приходилось короткими урывками: час в одном месте, пара часов в другом. Мия с тревогой замечала, как тёмные тени под его глазами становятся всё глубже и отчётливее.

Ей отчаянно хотелось попросить его: «Пожалуйста, отдохни, ты ведь буквально валишься от усталости». Однако она хранила молчание, прекрасно понимая, что любые уговоры окажутся тщетными.

Вместо этого она неустанно варила для него крепкий кофе. Девушка аккуратно оставляла чашку на краю рабочего стола, когда приносила очередную порцию бумаг. Она прятала наполненный термос у дверей конюшни, когда Дилюк отправлялся проверять лошадей, или выносила его на крыльцо, где он подолгу стоял, вглядываясь в пустынную ночную дорогу.

Дилюк молча принимал её заботу и почти не вступал в разговоры. Но однажды утром, стоило Мие опустить свежую чашку на край его стола и развернуться к выходу, из-за бумаг донёсся его негромкий голос:

– Задержись.

Он неторопливо выдвинул ящик стола, извлёк оттуда небольшой предмет и аккуратно положил его рядом с дымящимся напитком. Это был изящный деревянный гребень из тёмного дерева, ручку которого украшала тонкая, искусная резьба в виде переплетённых виноградных лоз.

– Для твоих волос, – пояснил Дилюк, упорно не поднимая глаз от разложенных отчётов. – Каждое утро ты пытаешься привести себя в порядок с помощью щепки. Это... крайне непрактично.

Мия бережно приняла гребень. Дерево оказалось на удивление тёплым и безупречно гладким.

– Это... ваш?

– Гребень принадлежал моей матери.

От неожиданности Мия едва не выронила ценный подарок.

– Но я не вправе принять...

– Эта вещь без дела пылится в темноте ящика вот уже пятнадцать лет, – возразил он. – Ей необходимо тепло живых рук, а не забвение. Забирай.

С этими словами Дилюк вновь углубился в чтение документов. Разговор был закончен.

Мия застыла на месте, крепко прижимая гребень к груди и чувствуя, как окружающие очертания комнаты стремительно размываются из-за подступивших слёз. Он безо всяких условий отдал ей личную вещь своей покойной матери. Боясь, что Дилюк заметит её минутную слабость, Мия поспешно выскочила из кабинета. Добежав до своей комнаты, она опустилась на постель и обхватила колени руками.

Изящный гребень покоился на её ладони. Девушка разглядывала искусные переплетения виноградных лоз. Интересно, эту тонкую резьбу наносила женская рука? Или же предмет преподнесли в подарок? Возможно, когда-то давно мастер Крепус вручил его своей супруге, а маленький Дилюк заворожённо наблюдал, как мама расчёсывает им свои пышные волосы.

«Этот жест значит куда больше, чем обычное проявление внимания. Это высшая степень доверия. Он делится со мной частицей своего сокровенного прошлого – той семьи, которую он безвозвратно потерял».

Мия неторопливо провела зубцами по волосам. Тёмное дерево мягко скользнуло сквозь непослушные кудряшки, бережно распутывая мелкие узелки. Инструмент двигался на удивление легко и плавно, словно изначально создавался именно для её причёски. Она сидела на краю кровати, мерно расчёсывая пряди, и тихо улыбалась сквозь невысохшие слёзы.

Вскоре к ней на колени запрыгнул Руди и умиротворяюще замурчал. Мия ласково обняла кота и оставалась в таком положении, пока её щёки окончательно не высохли.