Пепел и рассвет. Genshin.

Дни потекли, точно вода в городских каналах: стремительно, шумно и без остановки.

Мия вела им счёт по разбитой посуде. Пятые сутки ознаменовались всего одним пострадавшим бокалом. Шестые прошли безупречно – ни единого осколка, что стало её личным рекордом, от которого девушка едва не расплакалась от гордости. На седьмой день вдребезги разлетелись сразу два фужера, однако один из них случайно задел локтем захмелевший искатель приключений, так что эту оплошность можно было не считать.

Восьмой день унёс жизнь плоской тарелки, но совсем маленькой. Чарльз окончательно перестал сокрушённо вздыхать и теперь просто молча выставлял на полку запасные комплекты.

Труд в «Доле Ангелов» напоминал бесконечное плавание по штормовому океану. Каждое утро Мия панически боялась пойти на дно, но к закрытию каким-то чудом умудрялась оставаться на плаву. Она по-прежнему путала наименования блюд и забывала номера столиков, а однажды ухитрилась принести троим суровым рыцарям по кружке парного молока вместо хмельного эля. Стражники уставились на неё с таким выражением лиц, словно эта неловкость нанесла смертельное оскорбление их чести, всему Ордену и лично Анемо Архонту.

И всё же она постепенно училась. Память послушно фиксировала самые ходовые заказы: сочные стейки с перцем, сытные тосты рыбака, ароматные куриные шашлычки с грибами и прохладный яблочный сидр. Девушка начала узнавать постоянных гостей.

Рыцарь Сван неизменно выбирал место у самого входа; торговец Бланш брал исключительно белое вино; а старик Вагнер заглядывал после закрытия своей кузницы и молча цедил медовуху, отрешённо уставившись в каменную стену.

Мондштадт мало-помалу принимал чужестранку – без лишних восторгов, буднично и между делом. Появилась новая помощница в таверне: неуклюжая, неразговорчивая, со своими причудами. Ну и пусть. Мало ли странных путешественников заносит капризный ветер в обитель свободы.

По утрам, задолго до начала рабочей смены, Мия любила бродить по мощёным улочкам. Она прикасалась к фасадам домов, ощущая пальцами шершавый, нагретый дневным солнцем камень, подолгу сидела у фонтана на главной площади, вслушиваясь в мерный плеск воды, и заглядывала к ресторану «Хороший охотник», чтобы просто поглазеть на аккуратные прилавки со свежим мясом и овощами.

Как-то раз ноги привели её к величественному собору Барбатоса. Там она добрых десять минут простояла у самого входа, задрав голову к огромному витражному окну, пока шея не затекла от напряжения.

Каждая деталь здешнего быта оставалась абсолютно осязаемой: любой булыжник под ногами, каждый случайный аромат и блики утреннего солнца на водной глади. И с каждым прожитым днём её хрупкая надежда однажды проснуться в собственной постели таяла, становясь тоньше весеннего льда на луже.

Мия изо всех сил старалась не думать о маме, но эти попытки оставались тщетными. По ночам, забившись в угол своей каморки, она утыкалась лицом в жёсткую подушку и до мельчайших подробностей представляла одну и ту же картину: вот мама стоит посреди её пустой комнаты, растерянно переводит взгляд с незаправленной постели на светящийся экран компьютера и ничего не понимает. Пытается набрать её номер, но мобильный телефон послушно отзывается знакомой трелью прямо здесь, на письменном столе. Судорожно ищет контакты подруг дочери, но у Мии никогда не было близких приятельниц. Затем следуют звонки в школу, в полицию... «Пропала дочь. Семнадцать лет, каштановые волосы, веснушки на носу. Последний раз видели дома, вечером, за компьютером».

Мия до крови кусала губы, сдерживая рыдания, ведь плакать в голос было нельзя – стены в штабе были тонкими, а прямо за перегородкой отдыхал дежурный рыцарь. «Я вернусь, мама, обязательно вернусь, – упрямо твердила она про себя. – Только сначала нужно понять, как это сделать».

Девушка честно пыталась искать зацепки. Очень осторожно, стараясь не привлекать лишнего внимания, она расспрашивала завсегдатаев таверны о всяких аномалиях, пространственных порталах или о путешественниках, возникших буквально из ниоткуда. Однако ничего действительно полезного разузнать не удавалось. Лишь однажды захмелевший искатель приключений поведал байку о своём приятеле, который ненароком провалился в аномалию Артерий Земли и вынырнул в трёх километрах от места падения, но к её ситуации этот случай не имел никакого отношения.

Иногда Мия задумывалась об Альбедо. Главный алхимик Ордо Фавониус, признанный гений и первооткрыватель, виделся ей тем самым человеком, для которого слово «невозможно» являлось лишь очередной нерешённой задачей. Если кто-то в этом мире и способно был постичь природу межпространственных перемещений, то только он. Вот только работал учёный в своей лаборатории на Драконьем Хребте, высоко в заснеженных горах, куда обычный человек добраться не мог. Мия прекрасно понимала, что не продержится среди вечных льдов и часа, ведь она с огромным трудом выдерживала даже рабочие смены в городе.

Пока её единственный план сводился к тому, чтобы набраться терпения, плыть по течению и постараться окончательно не перебить инвентарь в «Доле Ангелов».

Правда, с последним пунктом дела обстояли хуже всего.

Дилюк продолжал наведываться в заведение. Происходило это не каждый день, а примерно раз в трое или четверо суток, обычно ближе к вечеру. Молодой человек заходил, молча устраивался у барной стойки, просматривал вместе с Чарльзом текущие финансовые отчёты, неторопливо выпивал стакан виноградного сока и покидал таверну.

Он действовал тихо и деловито, никогда не задерживаясь дольше необходимого, и напоминал неизбежное погодное явление, с которым окружающим оставалось лишь смириться.

И всякий раз, когда тяжёлая дубовая дверь отворялась, являя взору высокую фигуру в тёмном камзоле, в организме Мии происходил один и тот же системный сбой. Пульс мгновенно учащался, щёки заливал густой румянец, а пальцы рук, напротив, полностью немели. В такие секунды любой предмет в её ладонях начинал жить собственной, независимой жизнью: подносы предательски кренились набок, стеклянные бокалы предупреждающе звенели, а ложки выпрыгивали из рук, точно скользкая речная рыба.

Она решительно ничего не могла с собой поделать. Это странное состояние напоминало внезапный приступ аллергии, вот только в роли опасного раздражителя выступал красноволосый хозяин винокурни, от одного голоса которого у неё предательски слабели колени.

«Мне всего семнадцать, – упрямо твердила она себе, ликвидируя очередную лужу на полу. – Семнадцать лет. Вполне обычное дело, просто бушуют гормоны. Скоро всё пройдёт».

Однако наваждение не отступало. Напротив, с каждым новым визитом ситуация лишь усугублялась, ведь реальный Дилюк разительно отличался от своего компьютерного прообраза. На экране монитора он оставался лишь строгим набором характеристик: сильный, неразговорчивый, замкнутый в себе. Красивый графический арт, профессиональная озвучка – не более чем удачный персонаж. Здесь же перед ней находился живой, настоящий человек.

Человек, на тыльной стороне ладони которого белел тонкий, застарелый шрам. Который, задумавшись, сидел у барной стойки и машинально крутил в пальцах стеклянный стакан, совершенно не замечая этого жеста. Который сильно хмурился при изучении финансовых бумаг, отчего складка между его бровей становилась столь отчётливой, будто он пытался прожечь плотные листы одним лишь взглядом. Человек, который изредка – невероятно редко – негромко ронял Чарльзу какую-то короткую фразу, заставляя старого бармена искренне фыркать от смеха, хотя по строгому лицу самого винодела было решительно невозможно понять, шутит он в этот момент или говорит серьёзно.

Мия непрестанно наблюдала за ним из-за перегородок, из-за чужих столиков и из-за громоздких подносов. Она делала это украдкой, ловя момент быстрыми, вороватыми взглядами, словно уличный воришка, который судорожно хватает горсть золотых монет и тут же прячет руку за спину.

Сам Рагнвиндр ни разу не посмотрел в её сторону за все эти дни. Похоже, для него она оставалась не более чем безликим элементом интерьера, если не чем-то меньшим. Мебель он, по крайней мере, замечал, когда отодвигал деревянный стул.

«И это абсолютно правильно, – размышляла Мия, усердно драя столешницы после позднего закрытия. – Он – богатейший винодел, бывший офицер Ордена и тайный Полуночный Герой, оберегающий покой всего Мондштадта. А я кто? Случайная официантка, неспособная донести до гостя заказ и не расколотить при этом хотя бы один бокал. С какой стати ему вообще обращать на меня внимание?»

Доводы разума казались предельно логичными, вот только глупое девичье сердце всё равно ныло, напрочь лишая её душевного покоя.

***

Но однажды произошло событие, которое полностью изменило привычное течение дней.

Был поздний вечер. Таверна, как обычно, гудела на все лады, и повсюду раздавался заливистый звон бокалов. Мия ловко лавировала между столами, к своей гордости, уже почти ничего не роняя. За барной стойкой Чарльз привычно и монотонно протирал стеклянный фужер.

В самом дальнем углу у стены сидели двое. Мия приметила их ещё час назад и с тех пор подсознательно старалась держаться от этого места подальше, чувствуя: в них скрывалось нечто глубоко неправильное. Незнакомцы вели себя слишком тихо, но оставались пугающе внимательными. Их цепкие взгляды безостановочно обшаривали таверну, ни на чём не задерживаясь подолгу, но фиксируя каждую деталь. Облачены путники были в неприметные дорожные плащи, однако ткань казалась чересчур новой для заядлых путешественников и выглядела излишне чистой.

Мия прекрасно знала этот типаж: в игровых квестах подобные персонажи обычно подписывались, как «подозрительные незнакомцы» и на поверку оказывались тайными агентами Фатуи.

«Нет. Нет-нет-нет, даже думать об этом не стану, – панически твердила она себе под нос. – Я обычная наёмная официантка. Моя единственная обязанность – следить, чтобы бокалы стояли на столах, а не валялись осколками на полу. Совершенно не моё дело, кто и ради каких целей забился в этот угол».

Стараясь не смотреть мужчинам в лицо, она принесла им заказ: две кружки тёмного пива и тарелку с хлебом и сыром. Руки, разумеется, предательски задрожали, отчего одна из кружек глухо стукнула о деревянную столешницу чуть сильнее, чем следовало. Один из посетителей медленно поднял на неё взор. У него оказались серые, леденящие и словно взвешивающие каждый её шаг глаза.

– Новенькая здесь? – негромко поинтересовался он.

Мия лишь молча кивнула, не решаясь открыть рот.

– Давно обосновалась в городе?

– Н-недавно, – едва выговорила девушка.

– И откуда же ты прибыла в наши края?

Вопрос прозвучал обыденно и небрежно, однако Мия физически почувствовала, как волоски на её руках встали дыбом от дурного предчувствия. В такой манере разговаривают люди, профессионально собирающие чужие секреты. Настоящие шпионы.

– Из очень далёких мест, – отчеканила она и поспешила отойти к стойке, пока мужчина не успел выведать у неё что-нибудь ещё.

Руки ходили ходуном. Мия поспешно опустила поднос на деревянную поверхность стойки и принялась усердно протирать её тряпкой, стараясь казаться занятой.

«Фатуи? Здесь, в самом сердце Мондштадта? Но ради чего? Они выслеживают кого-то конкретного? Следят за какими-то событиями или людьми? Может, за мной?» – эта идея отдавала явной паранойей. О её существовании никто не знал и знать не мог. Для окружающих она оставалась всего лишь случайной прохожей, возникшей из ниоткуда, а подобных скитальцев в обители ветров наверняка исчислялись десятками.

И всё же этот леденящий, оценивающий серый взгляд не шёл у неё из головы.

Кое-как девушка дождалась завершения смены. Подозрительная парочка покинула заведение чуть раньше остальных, оставив на столе ровную сумму за заказ – ни единой монетой больше. Принявшись наводить порядок за опустевшим угловым столиком, Мия внезапно обнаружила под краем плоской тарелки обрывок помятой бумаги. Клочок оказался запиской. Мелкие, торопливые строчки были выведены на тейватском наречии, которое она, к своему счастью, понимала столь же свободно, как и родную речь.

«Цель не обнаружена. Слежка в процессе. Факт необычной энергетической аномалии в окрестностях Утёса Звездолова находит подтверждение. Необходима дополнительная разведка местности».

В этот миг сердце Мии буквально пропустило удар. Энергетическая аномалия на Утёсе Звездолова... Именно там, на том самом безлюдном холме, она впервые открыла глаза. Выходит, шпионы выслеживали вовсе не её саму, а точное место её загадочного появления. Пространственный разлом, трещину в мироздании, сквозь которую она ненароком провалилась в Тейват. А если они станут копать дальше, то рано или поздно неминуемо выйдут и на неё.

Девушка судорожно запихнула улику в глубокий карман рабочего фартука и воровато огляделась по сторонам. К счастью, никто не обратил на неё внимания. Чарльз мерно мыл стаканы у раковины, стоя к залу спиной, а в полумраке таверны оставались лишь двое припозднившихся гостей, неторопливо допивавших свой эль.

«Как поступить? Доложить Ордену? Рассказать обо всём Кэйе?» – Мия тут же отвергла эту мысль. Хитроумный капитан кавалерии мгновенно закидает её неудобными вопросами: откуда обычная бродяжка знает почерк Фатуи, по какой причине сочла клочок бумаги столь важным и откуда ей вообще знаком термин «аномалия» в подобном ключе.

«Пойти напрямую к Дилюку?» – идея выглядела откровенно абсурдной. Хозяин винокурни едва ли догадывался о её существовании в стенах своего заведения. Он видел её лишь мельком во время того позорного инцидента с пивом и, скорее всего, выбросил из головы секунду спустя.

«Значит, пока придётся помалкивать. Спрячу послание подальше, буду внимательно смотреть по сторонам. А если эти сомнительные личности объявятся здесь вновь, тогда...» – а что именно делать «тогда», Мия совершенно не представляла. Она не являлась отважной героиней романа, профессиональной разведчицей, воином или гениальным тактиком. Она оставалась всего лишь напуганной семнадцатилетней девчонкой со слабой физической подготовкой и неискоренимой привычкой ронять бокалы.

***

Через пару дней Дилюк пришёл в таверну не один. Мия услышала его раньше, чем увидела, а точнее – уловила голос Кэйи. Речь кавалерийского капитана было трудно с чем-то перепутать: мягкая, ленивая, с неизменной ухмылкой, которая отчётливо сквозила в каждой интонации.

– ...и я говорю, что нам необходимо это обсудить, а ты заявляешь, будто тебе неинтересно. А я говорю, что тебе должно быть интересно, а ты...

– Кэйя.

Всего одно слово, произнесённое низким, ровным голосом – и капитан замолчал. Не из-за внезапного испуга, вовсе нет. Просто он прекрасно знал: когда Дилюк произносит твоё имя подобным тоном, продолжать спор становится абсолютно бессмысленно.

Они переступили порог заведения: Дилюк уверенно шёл впереди, а Кэйя следовал за ним на шаг позади. Мия замерла у барной стойки со стопкой чистых тарелок в руках, заворожённо наблюдая за их приближением. Два высоких, привлекательных и совершенно непохожих друг на друга мужчины двигались в её сторону, а между ними незримо висело такое колоссальное количество невысказанных обид и тайн, что сам воздух вокруг, казалось, звенел от напряжения.

Девушка досконально помнила их запутанную историю. Ей было известно, что когда-то они росли назваными братьями, после того как магистр Крепус взял маленького Кэйю в свой дом. И что после трагической гибели отца в их отношениях что-то сломалось – тихо, резко и непоправимо.

Здесь, лицом к лицу, эта невидимая стена ощущалась гораздо острее, чем сквозь призму монитора. Кэйя беззаботно улыбался, отпускал шуточки и вальяжно облокачивался на деревянную стойку с таким видом, словно весь мир вокруг его ни капли не волновал. Однако в глубине его взгляда, устремлённого на Дилюка, читалось отчётливое, щемящее желание вернуть былую близость, сделать шаг навстречу. И одновременно – чёткое понимание, что этот шаг ему сделать никто не позволит.

Дилюк молча опустился на стул. Кэйя устроился по правую руку от него, деликатно оставив между ними одно пустое место.

– Чарльз, плесни виноградного сока для нашего уважаемого хозяина и бокал «Полуночной розы» для меня, – капитан призывно постучал подушечками пальцев по гладкой столешнице. – И организуй что-нибудь перекусить. Чем богаты сегодня?

– В меню сочный стейк с перцем, сытные тосты рыбака и свежая сырная нарезка, – монотонно отозвался бармен.

– Давай сырную нарезку. И добавь оливок, если отыщутся в закромах.

Чарльз коротко кивнул девушке, давая безмолвную команду: «Выполняй». Мия судорожно оторвала взор от Дилюка, внезапно осознав, что последние полминуты беспардонно и открыто на него пялилась. На ватных ногах она поспешила в сторону кухни. Ладони мелко дрожали, колени подкашивались, и весь организм в очередной раз затребовал экстренную перезагрузку.

«Соберись, тряпка, – яростно приказывала она себе, забирая заказ у поваров. – Твоя задача – просто донести закуску. Обычный сыр и немного оливок, в этом нет высшей математики. Дойти до зала, аккуратно поставить тарелку перед гостями и ни в коем случае ничего не уронить. Не уронить. Только не уронить!»

Она вернулась в зал с тарелкой закусок и аккуратно опустила её перед Кэйей. На этот раз обошлось без происшествий – маленькая, но очень важная победа. Следом девушка принесла высокий прозрачный стакан, до краёв наполненный виноградным соком густого бордового оттенка, и поставила его прямо перед Дилюком. Пальцы едва заметно дрожали, однако посуда встала ровно, и ни одна капля напитка не пролилась на безупречно чистую столешницу.

Дилюк даже не поднял головы. Нахмурившись, он продолжал изучать какую-то бумагу и потянулся к стакану совершенно машинально, не глядя. В это мгновение его пальцы вскользь коснулись её руки. Всё длилось от силы полсекунды и вышло абсолютно случайно – сам винодел этого даже не зафиксировал. Зато Мия почувствовала всё слишком отчётливо. Её рука мгновенно отдёрнулась, словно от сильного ожога, а щёки вспыхнули пунцовым румянцем. В панике попятившись назад, она споткнулась о собственную ногу и с глухим стуком врезалась спиной в стеллаж с алкоголем.

Конструкция угрожающе покачнулась, три стеклянные бутылки со звоном стукнулись друг о друга, но, хвала Барбатосу, устояли на полке.

Кэйа удивлённо приподнял бровь, а Дилюк оторвался от документов. И впервые за две недели он посмотрел на новую помощницу по-настоящему. Его взгляд не просто скользнул мимо, а замер, сфокусировался и зафиксировал её присутствие. Мия застыла у стеллажа, покраснев до самых кончиков ушей и мёртвой хваткой вцепившись в край барной стойки. В эти мгновения она отчаянно молила о том, чтобы каменные плиты пола разверзлись и поглотили её навсегда, но фундамент таверны, как назло, оставался незыблемым и надёжным.

Дилюк изучающе смотрел на неё около трёх секунд, после чего невозмутимо вернулся к чтению. Три секунды – целая вечность. Кэйа понимающе опустил взгляд в свой бокал, и Мия успела заметить, как в уголках его губ промелькнула едва уловимая, лукавая усмешка.

Не выдержав позора, девушка поспешно сбежала на кухню. Очутившись в полумраке помещения, она прижалась пылающим лбом к прохладной каменной стене, пытаясь выровнять дыхание: вдох, выдох, вдох, выдох.

«У него просто тёплые ладони. Даже горячие, – судорожно убеждала она себя. – Пиро... Он ведь владеет Пиро-стихией, у всех обладателей этого Глаза Бога повышенная температура тела. Обычная биология и физика элементов, никакой романтики здесь нет и в помине. Всего лишь воздействие Пиро».

Вот только подушечки пальцев, которых он случайно коснулся, продолжали покалывать ещё добрых десять минут.