вместе-не значит рядом||турбо младшая

утро следующего дня.
после разговора Валеры с отцом Аня была никакая. она ждала их приезд с о страхом. он была уверена что ничего хорошего из этого не будет. Валера и Аня вновь сидели на кухне, он пытался заставить ее поесть.
а: Валер ну хватит, я не буду. — отнекивалась Аня отодвигая тарелку, но брат вновь подвинул ее—
в: чуть чуть. пожалуйста.
а: нет. Вдруг в дверь постучали. На этот раз стук был совсем другим — негромким, дробным, своим. Три коротких удара, пауза, и ещё один.Валера мгновенно вскочил. Этот стук он знал наизусть.Он быстро подошёл к двери и открыл её. На пороге стоял Зима. На нём была его неизменная вязаная шапка-,застёгнутая до подбородка тёмная куртка, а из-под воротника виднелся ворот плотного свитера. Лицо Зимы было бледным, под глазами залегли серые тени — видно было, что он тоже не спал всю ночь.
з: Здорово, Турбо, — тихо сказал Вахит, проскальзывая в прихожую. —
т: ты че тут? где Вова? — хмуро буркнул Валера, закрывая дверь. —
Вахит резко остановился в коридоре, его кулаки судорожно сжались в карманах куртки.
з: он у меня на хате пока что.— Валера кивнул— как Аня?
в: Держится. На кухне сейчас. Проходи, чай будешь?
з: не отказался бы.
Из кухни вышла Аня. Увидев Вахита, она замерла. Аня посмотрела на него с такой смесью надежды, стыда и нежности, что у Валеры на секунду перехватило дыхание.Вахит сделал шаг к ней. Он стянул шапку, сунул её в карман и подошёл ближе. Обычно резкий, грубоватый на улицах, сейчас он двигался удивительно бережно, словно боялся испугать её случайным жестом.
з: Привет, Ань, — негромко сказал он. Его голос звучал хрипло, но очень тепло. — Как ты?
а: Привет, — прошептала она.
Он аккуратно взял её за руку. Его пальцы были холодными с улицы, но Аня не отстранилась. Напротив, она сделала шаг вперёд и прижалась лбом к его плечу. Вахит осторожно обнял её одной рукой, прижимая к себе, и закрыл глаза, облегчённо выдыхая.
в: там родители звонили, — подал голос Валера из кухни. — Наш «дорогой» папаша уже всё знает. Из милиции ему настучали. Он орал как резаный. Сказал, что Анька семью опозорила, и он её в Вологодскую область упрячет, в интернат закрытый.
Вахит медленно отстранился от Ани и посмотрел на Валеру. На его лице проступили жёсткие, хищные скулы.
з: В какой ещё интернат? Он что, с дуба рухнул? Ей пятнадцать лет, а он её прятать собрался, как преступницу?
т: Вот и я ему сказал, чтоб он шёл лесом, — Валера кивнул на кухню. — Проходите оба, чай стынет. Надо решать, что делать. Они на поезде едут, к обеду, наверное, уже на вокзале будут.
Они сели за стол. Аня грела ладони о кружку с чаем, Вахит сел рядом с ней, почти вплотную, давая понять, что он никуда не уйдёт.
а: как там Вова? —тихо спросила Аня—
з: нормально, он у меня сейчас. домой к ним менты вечно ходят, Марат сказал чуть ли не каждый день караулят.
Аня промолчала. ей было важно знать что Вова в безопасности, но не сердце разрывалось от осознания того, как тяжело сейчас и Марату.
Они просидели на кухне ещё около часа. Разговор шёл тихо, они обсуждали, что говорить следователю, если придётся идти в отдел. Вахит терпеливо объяснял Ане, чтобы она ничего не боялась: «Отвечай просто: испугалась, ничего не помню, лиц не разглядела. Про Вову вообще забудь эту фамилию. Не видела, не знаю».Вдруг в прихожей раздался резкий, тяжёлый звук. Скрипнула замочная скважина. С той стороны двери кто-то уверенно вставил ключ и повернул его раз, другой...Все трое на кухне мгновенно замерли. Чайные ложки застыли в воздухе.
в: Приехали, — тихо, одними губами произнёс Валера.
Дверь в прихожей тяжело захлопнулась. Раздался шорох снимаемой верхней одежды и знакомый, взволнованный, плачущий голос матери:
мама: Анечка! Валера! Вы дома?!
И следом — тяжёлый, уверенный шаг отца, от которого, казалось, даже стены в квартире задрожали.
отец: Дома они, куда они денутся, — глухо и зло проворчал отец из прихожей. — Сейчас мы во всём разберёмся.
Валера медленно поднялся со стула, расправляя плечи. Вахит тоже встал, загородив собой Аню, которая от страха почти перестала дышать. Конфронтация, которой они так боялись, началась.Входная дверь захлопнулась с глухим, тяжёлым стуком, от которого вздрогнула тонкая перегородка прихожей. Напряжение на кухне достигло предела — казалось, сам воздух стал плотным и колючим.
Валера сделал шаг вперёд, почти полностью закрывая собой проход. Вахит остался стоять чуть сбоку, держа руки в карманах куртки, но его плечи напряглись, а взгляд сфокусировался на дверном проёме. Пятнадцатилетняя Аня сжалась на стуле. Её мелко трясло, губы посинели, а в глазах застыл глубокий,загнанный страх.В коридоре послышался быстрый, прерывистый шаг. На пороге кухни показалась мама. Её серое дорожное пальто было расстёгнуто, косынка сбилась набок, открывая растрёпанные волосы, а бледное лицо было мокрым от слёз. Она тяжело дышала, словно бежала на пятый этаж без остановки.Увидев Валеру, стоявшего впереди всех, она не проронила ни слова упрёка. Мама издала короткий, судорожный всхлип и бросилась к сыну. Она обхватила его за шею обеими руками, утыкаясь лицом в его плечо, и с силой поцеловала в щёку.
мама: Валерка... сынок мой... — глотая слёзы, зашептала она, крепко сжимая его куртку пальцами. — Живые... Спасибо тебе...
Тут же отстранившись, она перевела взгляд за его плечо, туда, где на стуле сидела Аня. Вахит молча сделал шаг в сторону, освобождая дорогу.
мама: Анечка! — выдохнула мама.
Она буквально упала на колени перед дочерью прямо на холодный линолеум, не думая о своём пальто. Мама обхватила девочку руками, прижимая к себе так сильно, словно хотела закрыть её от всего мира.
мама: Моя маленькая... девочка моя... Я тут, я с тобой, — плакала мама, покрывая быстрыми, судорожными поцелуями лицо Ани, её лоб, мокрые от слёз щёки. — Всё закончилось, маленькая моя... Прости нас, прости, что уехали, что оставили вас одних...
Аня, которая до этого сидела мертвенно-тихой, вдруг прижалась к маме. Из её груди вырвался громкий, раздирающий душу плач. Она крепко вцепилась в мамины плечи, зарываясь лицом в её воротник. Она плакала от облегчения, что мама здесь, что мама не винит её. Но этот момент горького тепла был бесцеремонно растоптан. Тяжёлые, грязные ботинки отца шагнули на кухню. Он так и не снял своё драповое пальто, от которого веяло холодом уличного дождя и застарелым табаком. Лицо отца было багровым от гнева, вены на лбу вздулись, а челюсти были сжаты с такой силой, что на щеках ходили желваки.
отец: Ну конечно! Развели тут дешёвый театр! — рявкнул он на всю квартиру так, что задребезжали стёкла в кухонном шкафу.
Аня от этого крика вздрогнула всем телом и сильнее прижалась к маме, но взгляда не опустила. Она смотрела на отца сквозь пелену слёз — с болью, обидой, но без умоляющего выражения.
отец: Ольга, встань с пола! Живо! — приказал отец, нависая над ними своей грузной фигурой. — Кому говорю, встань! Хватит её облизывать! Она сама потащилась в это злачное место, никто её туда на верёвке не тащил!
мама: Ты что говоришь, Лёня?! — закричала мама снизу, оборачиваясь к мужу с неверящим, полным боли взглядом. — Ей пятнадцать лет! Нашего ребёнка...
отец: Замолчи! — оборвал её отец, его голос сорвался на хриплый ор. — Нашего ребёнка?! Да она о нашей семье подумала, когда по этим гадюшникам ошивалась? Вы понимаете, что вы устроили?! Валера! — он резко ткнул толстым пальцем в грудь сына. — Я на тебя дом оставил! Я тебе деньги слал! А ты? Ты за сестрой уследить не смог! Распустил её до полной вседозволенности! Она по кабакам шляется, репутацию нашу под откос пускает!
в: Закрой рот, отец! — закричал Валера, делая шаг вплотную к нему. Его глаза налились кровью от бешенства. — Ты хоть слово ещё про неё скажешь — я за себя не ручаюсь!
отец: Да ты как со мной разговариваешь, щенок?! — лицо отца стало почти синим от ярости. Он тяжело дышал. — Из-за вашей безалаберности мне сегодня ночью звонили из главка! Прямо на работу! Спрашивали, как я воспитываю детей! На всю Казань опозорили! Наш род в грязи изваляли! Соседи пальцами тыкать будут!
Отец перевёл бешеный взгляд на Вахита, который стоял чуть поодаль, и скривился в презрительной гримасе:
отец: А это ещё кто такой?! Тоже из этих...мотальщиков?! может это ты Аньку нашу то испортил!?
Вахит двинулся в перёд , но турбо легким прикосновением остановил его. он промолчал, но его глаза сузились, превратившись в две ледяные щели. Он медленно вынул руки из карманов.
мама: Леонид, прекрати! Прекрати, умоляю тебя! — плакала мама, пытаясь закрыть собой Аню. — ей к врачу надо!
отец: В больницу? Чтобы вся Казань в картах её копалась и слухи множила?! — заорал отец, окончательно потеряв рассудок от злости и уязвлённой гордости. — Нет! Никаких больниц! Нам сейчас в милицию ехать, показания давать. А потом — никаких разговоров! Ольга, собирай её шмотки! Мне плевать, что вы тут думаете и какие рожи корчите! Я её в любом случае отправлю в закрытую школу для девушек под Вологду! Я уже созвонился, договорился! Там режим, там из неё эту дурь быстро выбьют!
Аня, крепко сжимая мамино плечо, выпрямилась. На её бледном лице отразилась горькая, взрослая решимость. Она не стала умолять его, не стала падать на колени.
а:Я никуда не поеду, — тихо, но твёрдо произнесла она, глядя отцу прямо в глаза. Голос её дрожал, но в нём не было покорности. — Ты не имеешь права просто так меня вышвырнуть, как испорченную вещь.
отец: Я твой отец! — взревел он, поражённый её дерзостью. — И я буду решать, где тебе находиться! Моё слово последнее — ты уедешь из этого города в любом случае! Я твоего позора на улицах терпеть не стану! Глаза бы мои тебя не видели! Ты у меня из этой школы до восемнадцати лет не вылезешь!
У Валеры в голове словно что-то лопнуло. Весь мир сузился до багрового лица отца, который только что оттолкнул его испуганную, пострадавшую сестру.
в: Ты её пальцем не тронешь, слышишь меня?! — Валера с размаху толкнул отца в грудь обеими руками.Отец, не ожидавший такого отпора, покачнулся, налетел спиной на кухонный косяк, но тут же устоял. Его лицо исказилось в дикой ярости.
отец: Руку на отца?! — взревел он и замахнулся своей огромной, тяжёлой ладонью, собираясь наотмашь ударить Валеру по лицу.Но удар не достиг цели.вахит, двигаясь с резкой, профессиональной скоростью уличного бойца, выбросил руку вперёд и железным хватом перехватил запястье отца Ани в паре сантиметров от лица Валеры. Раздался глухой стук. Отец замер. Он попытался вырвать руку, но Вахит держал его запястье так, словно это были стальные тиски. Зима сделал полшага вперёд, нависая над грузным мужчиной. Его лицо было абсолютно спокойным, но в глазах горел такой холодный, беспощадный огонь, от которого у отца по спине побежали мурашки.
з: Руки убрал, дядя Лёня, — тихо, почти шёпотом, но с убийственной чёткостью произнёс Вахит. — На Валеру руку поднимать не надо. И на Аню орать не надо.
Отец тяжело дышал, его грудь ходила ходуном. Он посмотрел на Вахита, на его крепкую фигуру, на абсолютно уверенную позу Валеры, который уже сжал кулаки. Он понял, что если сейчас сделает ещё одно движение — эти двое парней не посмотрят на родственные связи.
Вахит с силой оттолкнул его руку назад. Отец отступил на шаг, потирая покрасневшее запястье. Его трясло от бессильной злобы и унижения.
отец: Вон... — задыхаясь, прохрипел отец, указывая на дверь. — Вон из моей квартиры! Я сейчас милицию вызову!
Он повернулся к жене, которая закрывала собой Аню.
отец: Ольга! Собирай её вещи, я сказал! Нам в отдел ехать! Моё слово последнее — она уедет в любом случае! Я её здесь не оставлю!
Аня молча сидела на стуле, крепко держа маму за руку. В её глазах стояли слёзы, но она больше не выглядела сломленной.
___________________________________