8 глава.
Карета остановилась у кованых ворот Малфой‑менора с глухим стуком, будто сама земля здесь была тяжелее, чем в остальном мире. Арабелла первой сошла на гравий, не дожидаясь помощи, и на секунду замерла, глядя на тёмные очертания особняка. Дом нависал над ними, как молчаливый судья, и даже в утреннем свете казался неприветливым.
Драко вышел следом, привычно одёрнул мантию, но в этом жесте не было его обычной надменности, только попытка вернуть себе хоть каплю контроля. Он покосился на Арабеллу, будто хотел что‑то сказать, но она уже отвернулась, устремляя взгляд вперёд, к ступеням, где их наверняка уже ждали.
Регулус выбрался последним. Он стоял, слегка покачиваясь, будто ещё не привык к твёрдой земле, и смотрел на дом так, словно пытался разглядеть в его окнах какую‑то подсказку: есть ли там выход, есть ли там хоть капля милосердия. Его пальцы нервно теребили край плаща.
-Не стойте как на казни, -пробормотал Драко, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, а не надтреснуто. -Мы идём как члены семьи. Как те, кто имеет право здесь быть.
Арабелла коротко усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья:
-Мы идём как те, кого позвали, чтобы сломать. Не путай право и обязанность.
Драко стиснул зубы, но не стал спорить. Вместо этого он шагнул к Регулусу и положил руку ему на плечо, несильно, но достаточно, чтобы младший брат почувствовал опору.
-Ты не один, -тихо сказал он, глядя Регулусу прямо в глаза. -Что бы ни случилось, я буду рядом.
Регулус кивнул, но взгляд его оставался испуганным.
-Я не хочу этого, -прошептал он, так тихо, что, казалось, даже ветер не должен был услышать. -Я не хочу служить ему.
Арабелла резко повернулась к нему, и в её глазах вспыхнула та самая холодная решимость, которую она сейчас надевала, как броню:
-Тогда не смотри. Не смотри на то, что будет происходить. Смотри на нас. Смотри на Драко. Держись за эту нить, пока всё не закончится.
Она сама не знала, кого она сейчас убеждает, его или себя. Внутри у неё всё ныло от пустоты после расставания с Теодором, и эта пустота требовала, чтобы её чем‑то заполнили. И сейчас ей казалось, что заполнить её можно только этой показной твёрдостью.
Они поднялись по ступеням. Двери распахнулись ещё до того, как они постучали, словно дом знал, кого ждёт, и не собирался тратить время на формальности. В холле их встретил Нарцисса. Она стояла прямо, с той самой безупречной осанкой, которая отличала всех Малфоев, и смотрела на них не с теплотой, а с той особой внимательностью, с какой оценивают груз, который нужно донести.
-Отец ждёт в зале приёмов, -сказала она спокойно, чуть склонив голову в сторону коридора, где тени ложились особенно густо. -Он не любит ждать.
Арабелла кивнула, будто это была самая обычная просьба, пройти в комнату, а не шаг навстречу собственной судьбе.
-Ведите, -произнесла она ровно, и голос её прозвучал так, словно она уже отрепетировала эту фразу сотню раз.
Нарцисса скользнула взглядом по Регулусу, задержалась на нём чуть дольше, чем следовало, будто хотела что‑то сказать, но лишь поджала губы и пошла вперёд, шурша шёлком платья.
Зал приёмов был тёмным, строгим, с высокими окнами, сквозь которые свет падал узкими полосами, подчёркивая каждую деталь: блеск серебра, резные узоры на спинках кресел, тяжёлый бархат штор. Люциус стоял у камина, прямой, словно отлитый из металла, и смотрел на них так, будто уже заранее знал, кто из них сломается первым.
-Вы пришли, -произнёс он, и в этом «вы» слышалось и одобрение, и угроза одновременно. -Хорошо. Время пришло.
Арабелла почувствовала, как внутри всё сжимается, но заставила себя стоять ровно. Она не хотела, чтобы он видел её страх. Не хотела, чтобы кто‑либо его видел.
Люциус медленно перевёл взгляд с одного на другого, будто взвешивая их ценность.
-Драко уже доказал свою преданность, -продолжил он, едва заметно кивнув в сторону сына. -Теперь очередь остальных.
Драко на секунду прикрыл глаза, будто пытаясь отгородиться от этих слов, но тут же снова открыл их и посмотрел на Регулуса и Арабеллу. В его взгляде читалось: «Держитесь. Я с вами».
Регулус побледнел. Он сделал шаг вперёд, но ноги будто не слушались его, и он снова замер.
-Отец… -начал он, но Люциус резко поднял руку, обрывая его на полуслове.
-Никаких «отец». Здесь нет семьи. Здесь есть служение. И если ты не готов служить, значит, ты не достоин носить имя, которое носишь.
Арабелла вдруг почувствовала, как в груди вспыхивает злость, не на Люциуса, а на всю эту ситуацию, на свою слабость, на боль от расставания, на то, что её заставляют выбирать между тем, кем она была, и тем, кем ей приказывают стать. Эта злость была горячей, обжигающей, и она ухватилась за неё, как за якорь.
-Я готова, -сказала она громко, чуть шагнув вперёд, заслоняя собой Регулуса, будто пыталась принять удар на себя. -Поставьте мне метку. Я готова служить.
Люциус чуть приподнял бровь, словно оценивая её порыв.
-Хорошо, девочка моя, -произнёс он после долгой паузы, в которой, казалось, застыло само время. -Ты первая.
Регулус хотел броситься к ней, схватить за руку, крикнуть «нет», но Драко успел раньше. Он крепко схватил брата за запястье, удерживая на месте, и прошептал так тихо, чтобы слышал только он:
-Стой. Не делай хуже. Если ты сейчас сорвёшься, пострадает она. Держи себя в руках.
Регулус сжал кулаки, ногти впились в ладони, но он остался на месте. Слезы стояли у него в глазах, но он не позволил им пролиться.
Арабеллу подвели к Люциусу. Она смотрела прямо перед собой, не моргая, не отводя взгляда. Когда палочка коснулась её кожи, она не вздрогнула. Когда в воздухе запахло жжёным и на её предплечье проступил тёмный узор, она лишь крепче стиснула зубы. Боль была острой, но она была благодарна ей, она заглушала другую боль, ту, что терзала её сердце после расставания с Тео.
Когда всё закончилось, она опустила рукав, пряча метку, и посмотрела на Регулуса. В её взгляде не было торжества, не было облегчения, только пустота, которую она старательно прикрывала маской решимости.
-Теперь твоя очередь, -тихо, почти шёпотом, произнёс Люциус, поворачиваясь к Регулусу.
Драко крепче сжал руку брата, будто пытался передать ему всю свою силу, всю свою стойкость.
-Смотри на меня, -прошептал он Регулусу. -Только на меня. Не на него. Не на палочку. Только на меня.
И Регулус смотрел. Он смотрел на брата, на его лицо, на каждую морщинку, на тень усталости в его глазах, и держался за этот взгляд, как за последнюю ниточку, связывающую его с тем миром, где он ещё мог быть просто Регулусом, а не пешкой в чужой игре.
А Арабелла стояла в стороне, прямая и неподвижная, и чувствовала, как маска равнодушия всё крепче срастается с её лицом. Она закрыла своё сердце на замок, спрятав туда всё, что болело: и расставание с Тео, и страх, и сомнения. Сейчас ей нужно было быть сильной. Сейчас ей нужно было верить, что она сделала правильный выбор. Даже если позже ей придётся дорого заплатить за эту веру.
Арабелле не спалось. Подушка казалась жёсткой, простыни чужими, а темнота давила, заставляя снова и снова прокручивать в голове всё, что случилось: резкий разговор с Теодором, метку, холодный взгляд Люциуса, страх в глазах Регулуса. Она лежала, уставившись в потолок, пока не поняла, что если останется в этой комнате ещё хоть на минуту, то просто задохнётся.
Она тихо встала, накинула мантию поверх ночной рубашки и, стараясь не шуметь, выскользнула в коридор. Дом спал, но не мирно, скорее настороженно, будто прислушивался к каждому её шагу. Арабелла шла, не выбирая направления, пока не добралась до боковой двери, ведущей во внутренний двор. Та поддалась с тихим скрипом, и холодный ночной воздух ударил в лицо как пощёчина.