6 глава.
Месяцы тянулись, будто пропитанные какой-то тягучей, неловкой тишиной. Между Арабеллой и Теодором всё стало натянутым, как перетянутая струна - вот-вот лопнет. Они то ссорились из-за пустяков - из-за брошенного мимоходом слова, из-за того, что Тео слишком долго смотрел на кого-то другого, из-за того, что Арабелла слишком резко отвечала, -то замирали в тяжёлом молчании, будто боялись сказать лишнее и окончательно всё разрушить.
Арабелла всё чаще ловила себя на том, что ищет в его взгляде ту самую искру, которая когда-то сводила её с ума, но вместо неё видела лишь усталую иронию. Тео будто нарочно прятался за своей привычной маской: шутил, когда нужно было говорить серьёзно, отводил глаза, когда она пыталась поймать его взгляд. А она злилась, обижалась, снова набрасывалась с упрёками, а потом ночами лежала без сна, кусая губы и думая: «Что я делаю не так? Почему мы всё ломаем?»
Однажды вечером, когда коридоры уже опустели, а в воздухе витал запах старых книг и воска от свечей, Арабелла оказалась в библиотеке. Она не шла туда специально - просто ноги сами привели её туда, где было тихо, где никто не смотрел на неё оценивающе, где можно было хоть на минуту перестать быть той самой уверенной Арабеллой, которой всё нипочём.
Она села за дальний стол, в полутени, где свет падал узкой полосой, и уткнулась лбом в сложенные руки. В груди было тяжело, будто она носила этот груз неделями и наконец-то осталась одна, чтобы просто выдохнуть.
-Ты тут прячешься или готовишься к экзамену, которого не существует?
Голос прозвучал тихо, чуть хрипловато, и она подняла голову. Перед ней стоял Регулус. Он держал в руках стопку книг, но не спешил их класть, будто боялся спугнуть момент. На его лице не было привычной отстранённости - только лёгкая тревога и что-то ещё, очень похожее на желание помочь.
Арабелла хотела привычно отшутиться, сказать что-нибудь колкое, чтобы скрыть, как сильно дрожат у неё руки, но слова застряли в горле. Вместо этого она вдруг рассмеялась - коротко, горько, совсем не похоже на себя.
-Ни то, ни другое, - прошептала она, опуская глаза. -Просто… устала прятать это от всех.
Регулус молча поставил книги на стол, сел напротив и чуть наклонил голову, словно давая ей понять: «Я здесь. Я слушаю».
И тогда плотина прорвалась. Слова полились потоком, сбивчиво, с паузами, когда она пыталась подобрать нужные выражения, и снова срываясь на торопливую скороговорку, будто боялась, что если остановится, то уже не сможет продолжить.
-Он всё время шутит, Регулус, - говорила Арабелла, комкая край мантии в пальцах. -А я хочу, чтобы он хоть раз сказал что-то настоящее. Хоть раз не прятался за этой своей ухмылкой. Мы ссоримся из-за ерунды, а потом он делает вид, что ничего не было, и мне от этого только хуже. Будто мои чувства - это просто досадное недоразумение, которое можно сгладить парой шуток.
Она запнулась, посмотрела на Регулуса и вдруг испугалась: «А вдруг я слишком много говорю? Вдруг ему неприятно слушать про Тео?» Но в его глазах не было ни осуждения, ни насмешки. Только тихое, внимательное сочувствие.
-Я сама не знаю, чего хочу, -Продолжила она уже тише, почти шёпотом. -То ли чтобы он наконец перестал играть, то ли чтобы я перестала ждать от него чего-то большего. Иногда мне кажется, что я цепляюсь за него только потому, что боюсь остаться одной. А потом я злюсь на себя за эту слабость.
Регулус слушал, не перебивая, лишь изредка кивал, будто подтверждая: «Я слышу тебя. Ты имеешь право так чувствовать». Когда она наконец замолчала, он медленно протянул руку и на секунду накрыл её сжатые пальцы своей ладонью - не для того, чтобы притянуть к себе, а просто, чтобы показать: она не одна.
-Знаешь, что самое трудное? -тихо сказал он. -Не то, что кто-то не оправдывает твоих ожиданий. А то, что эти ожидания приходится сначала признать своими. Понять: да, я хотела, чтобы он был другим. Да, мне больно, что он не такой. И только потом решать, что с этим делать.
Арабелла посмотрела на него и вдруг почувствовала, как из глаз вот-вот потекут слёзы - не от отчаяния, а от того, как давно ей не говорили таких простых, но таких нужных вещей.
-А если я не знаю, что делать? -прошептала она. -Если я боюсь, что, если я перестану ждать, между нами вообще ничего не останется?
Регулус чуть сжал её пальцы и тут же отпустил, будто напоминая себе, что сейчас он здесь только как друг.
-Тогда дай себе время просто не знать. Не принимай решений на эмоциях. Пусть всё идёт, как идёт, а ты смотри на это чуть со стороны. И если однажды ты поймёшь, что тебе больше не хочется вытягивать из него эти крохи внимания - значит, ты уже сделала самый важный шаг.
Арабелла глубоко вздохнула, и ей показалось, что вместе с этим выдохом из неё выходит часть той тяжести, что давила на плечи неделями.
-Спасибо, Регулус,- тихо сказала она, впервые за долгое время чувствуя, что может снова посмотреть на мир без этой острой, колючей обиды. -Я… я не думала, что мне так нужно было просто выговориться.
Он чуть улыбнулся - не широко, а так, по-особенному, искренне и немного застенчиво:
-Для этого и нужны друзья. Даже если иногда кажется, что ты должна справляться со всем сама.
Они посидели ещё немного в тишине, нарушаемой только шелестом страниц и далёким тиканьем часов. Арабелла понемногу приходила в себя, собирала мысли, возвращала себе привычную собранность. Но теперь в этой собранности не было той жёсткости, за которой она раньше прятала свои сомнения.
Когда она наконец встала, потянулась и посмотрела на Регулуса уже почти спокойно, он тоже поднялся, взял свои книги и кивнул в сторону выхода:
-Пойдём. Уже поздно. Завтра будет новый день. И, может быть, он окажется чуть легче.
Они вышли из библиотеки, оставив за спиной полумрак и тишину, и пошли по коридору, где тени от факелов плясали на стенах, а впереди уже виднелся свет, льющийся из приоткрытой двери гостиной Слизерина. Арабелла шла рядом с Регулусом и впервые за долгое время чувствовала, что не обязана прямо сейчас всё решать. Что можно просто идти вперёд, шаг за шагом, и пусть ответы приходят тогда, когда будут готовы.
*****
В классе стояла давящая духота. Яркий свет пробивающийся через стекло падал на деревянные парты, отбрасывая необычные тени. Макгонагалл что-то тихо вещала в конце кабинета, а Арабелла, сидящая на последнем ряду, ловила взглядом снежинки, падающие за окном. Снег крупными хлопьями, беспорядочно кружа, падал за стеклом. Первокурсники уже окончившие занятия играли в снежки и смеялись. Арабелла горько улыбнулась, подперев голову рукой и перевела взгляд на профессора.
Неожиданно на ее парту упал кусочек коричневого пергамента, свернутый в шарик. Арабелла удивленно осмотрелась по сторонам. На соседней парте от себя она увидела Теодора, откинувшегося на спинку и посылающего ей воздушный поцелуй. Он вальяжно развалился на стуле, солнце падало на его лицо и рисовало затейливые тени, парень внимательно смотрел на свою девушку. Тряхнув головой он весело кивнул в сторону записки, намекая Белле прочитать её.
Арабелла оживленно раскрыла бумажку. На темном пергаменте была нарисована она. В профиль. Небрежные линии, штрихи и полоски складывались в красивый набросок. Арабелла нежно улыбнулась, видимо Теодор нарисовал её, пока она смотрела в окно. Снизу под рисунком было подписано: "Сегодня в полночь в гостиной"
Девушка перевела ошарашенный взгляд на Теодора, постучав указательным пальцем по виску. Губами она проговорила "идиот" и улыбнулась парню. Теодор нагло пожал плечами, закатывая глаза. Его кудрявые волосы покачнулись.