«Вторая тень»| Рейх/ЯИ

Время после полуночи текло непозволительно медленно, превращаясь в густую, липкую субстанцию, которая, казалось, намертво застревала в углах опустевшего штаба. В административном крыле воцарилась звенящая тишина. Она была настолько глубокой и давящей, что редкие, надрывные вздохи оконных рам, содрогавшихся от холодных порывов ветра, казались грохотом. Рейх намеренно обставил всё так, чтобы у Японской Империи не осталось ни единого шанса покинуть здание раньше положенного срока. Высокая, угрожающе перекосившаяся стопка папок, которую он лично, с демонстративным стуком, опустил на её рабочий стол, требовала многочасовой, изнурительной работы.
Это не было рабочим процессом. Это была месть. И одновременно - тщательно просчитанный капкан. После той ломающей все границы выходки, немецкая паранойя окончательно вытеснила остатки здравого смысла. С Империей точно было что-то не так, и её холодный, безупречный фасад больше не обманывал его. Рейх собирался с нею разобраться сегодня ночью, когда коридоры полностью опустеют, а любые лишние уши окажутся за пределами видимости.
Сам он устроился внизу, в полумраке главного вестибюля. Сидел за тяжёлым дубовым столом, лениво, но ритмично постукивая пальцами по гладкой древесине. Его взгляд, холодный и сфокусированный, был намертво прикован к массивным парадным дверям. Мимо него она пройти не могла - это было физически невозможно.
Однако на втором этаже, в кабинете, куда не проникал ни один лучик света, события развивались по совершенно иному, пугающему сценарию. Силуэт, застывший у окна, не имел ничего общего с той строгой, пунктуальной Японской Империей, которая часами могла неподвижно сидеть над картами. Девушка стояла у самого стекла, прячась за плотной полосой занавесы. Её зрачки, неестественно расширенные, поглотившие почти всю радужку, тускло отражали грязный свет уличного фонаря. Её явно веселило зрелище того как Рейх внизу караулит главный вход. Эта наивная попытка взять её под контроль вызывала внутри неё лишь глухой смешок.
Бесшумно, словно фантом, сотканный из ночной темноты, она отошла от окна. Без единого звука она скользнула в глубь коридора. Вместо парадной лестницы её шаги направились к заброшенному крылу здания - туда, где за тяжёлой железной дверью скрывался старый чёрный выход, ведущий прямиком в глухие, сырые дворы. С тихим, едва уловимым щелчком ржавый замок поддался, и промозглый ночной воздух принял её в свои объятия. Она растворилась в темноте города задолго до того, как немец заподозрил неладное.
Час спустя Рейх раздражённо поднялся на второй этаж. Терпение лопнуло, сменившись глухим раздражением. Но стоило ему толкнуть дверь её кабинета, как внутри него всё похолодело от ярости: на столе идеальной, нетронутой стопкой лежали проверенные отчёты, чернильница была аккуратно закрыта, а самой девушки и след простыл. Она сбежала, оставив дураком в пустом здании.
Глухо фыркнув от гнева, Рейх покинул штаб. Ночной город встретил его мертвенной тишиной спящих кварталов, зажатых в тиски кирпичных высоток. Дорога к дому казалась бесконечной, а злость требовала немедленного выхода. Остановившись у входа в узкий, утопающий в глубоких тенях переулок, он замер. Пальцы с силой выудили из пачки сигарету, чиркнула зажигалка, на мгновение выхватив из мрака резкие, искажённые гневом черты его лица: плотно сжатые губы и полосу жёсткого взгляда из-под козырька фуражки. Рейх сделал глубокую затяжку, выпуская густой дым в сырую темноту.
Он не услышал шагов. Не было ни шороха одежды, ни дуновения ветра, ни скрежета обуви по асфальту.
Лишь в самую последнюю долю секунды обострённое чутьё опытного военного, прошедшего не одну физическую мясорубку, заставило его волосы на затылке встать дыбом. Опасность. Смертельная, близкая, дышащая в спину.
Вспышка. Холодная сталь катаны с глухим, леденящим душу звуком разрезала ночной воздух.

Холодный клинок катаны вошёл сзади, под левые рёбра, пробивая сукно шинели с мерзким, чавкающим звуком. Боль была не просто острой - она ударила по нервам раскалённым штырём, мгновенно выжигая воздух из лёгких. В рту немца тут же разлился солёный, металлический привкус, а в нос ударил вязкий, тяжёлый запах собственной горячей крови, моментально пропитавшей плотную ткань и хлынувшей по бедру.
Но его тело сработало раньше, чем мозг успел поддаться шоку. Дикий, животных рефлекс самосохранения вытолкнул его вперёд. С коротким, хриплым вдохом немец рванулся корпусом, срывая себя с лезвие, и вложил всю силу и массу в слепой, сокрушительный удар локтем назад - чётко в челюсть той, кто стояла за спиной.
Хлёсткий, хрустящий звук разнёсся по переулку. Сила противохода была огромной: нападавшая отлетела назад, её сапоги поскользнулись на влажном асфальте, и она тяжело рухнула на землю. Катана с глухим звоном выскользнула из пальцев, звеня по камням и оставляя за собой тёмный, липкий след.
Рейх тяжело согнулся, прижимая ладонь к ране под рёбрами. Горячая кровь толчками просачивалась сквозь пальцы, мгновенно остужаясь на сыром ночном воздухе. Едва удерживаясь на ногах от накатывающей тошноты и головокружения, он с трудом развернулся, чтобы добить ублюдка... и замер.
Из мрака на него смотрели не глаза шпиона. На него смотрело нечто, для чего у него просто не было определения.
Её ничуть не смутил ни сбивающий с ног удар, ни наливающийся на щеке багрово-синий ссадник, из которого сочилась кровь. У неё не было тормозов. В её движениях отсутствовала человеческая реакция на боль - никакой заминки, ни единого секундного шока. Она даже не посмотрела на длинную катану, валяющуюся в грязи. Это было слишком длинное оружие для ближней резни.
С запредельной, змеиной гибкостью она поднялась с мокрого асфальта. Из-за пояса с тихим, сухим шелестом выскользнул короткий траншейный кинжал. В её взгляде горел азарт. И это выражение лица... Разрезанное, натянутое до предела, превращающая её бледное лицо в маску безумного оскала.
Рейха обдало ледяным потом.
Она рванулась вперёд без предупреждения, без замаха, покрывая расстояние между ними в один быстрый прыжок. Левое плечо Рейха обжёг короткий выпад - узкое лезвие кинжала полоснуло по ткани, задев кожу. В воздухе окончательно возобладал густой, удушливый запах свежей крови, перемешанный с табачным дымом и сыростью дороги.
- Да что с тобой, чёрт тебя дери, такое?! - прохрипел Рейх, едва успевая выставлять блоки предплечьями.
Каждый её выпад был слепым, резким и смертоносным. Она не пыталась фехтовать, не искала выгоды - она просто рвала плоть, нанося короткие удары снизу вверх, метя в горло, в живот, в глаза. Рейх чувствовал, как от потери крови ноги становятся ватными, а реакция начинает сбоить. Любая следующая его ошибка могла стать последней. Боль в боку пульсировала в такт бешено стучащему сердцу, заглушая все остальные звуки.
Она снова бросилась на него, взмахнув кинжалом над головой для прямого удара в грудь.
Это был единственный шанс. Наплевав на защитную стойку, Рейх рванулся навстречу, подставляя под удар укреплённый рукав шинели. Сталь с треском вошла в ткань, но парень намертво перехватил её запястье второй рукой. Вложив остатки сил, он заволок её корпус и с размаху впечатал девушку спиной в шершавую кирпичную стену, навалился сверху, зажимая её корпус и пытаясь пресечь следующий выпад, но его собственное ранение отозвалось новой, оглушающей вспышкой боли. В его глазах на секунду потемнело, а пальцы утеряли прежнюю хватку.
Она использовала эту долю секунды мгновенно. Игнорируя разбитый затылок, пульсирующую боль в рассечённой челюсти и окровавленные пальцы, девушка выскользнула из-под его ослабевших рук с какой-то извилистой, сухой ловкостью. В её движениях не было ни единого намёка на сомнение или усталость. Она рванулась в сторону.

Оружие - валяющиеся в грязи катану и кинжал - она просто проигнорировала. Империя скользнула в глухую тень переулка. Шаги сначала казались быстрыми и чеканными, но уже через пару десятков метров их ритм начал сбиваться.
Преодолев около сотни метров и почти добравшись до редкой полосы света от дальнего уличного фонаря, изношенный до предела организм окончательно дал сбой. Тяжёлый пропущенный удар в челюсть, жесткий стук затылком о кирпич и запредельный расход сил сделали своё дело. Адреналиновая волна, державшая её на ногах, стремительно отступала, оставляя за собой лишь ледяную тошноту, гул в ушах и накатывающую темноту.
Воздух в груди стал тяжёлым, словно свинец. Каждый следующий шаг давался всё труднее, ноги словно налились чугуном и перестали подчиняться телу. Картинка перед глазами начала смазываться, раздваиваться, а по краям зрения поползла плотная, непроглядная черная виньетка, сужая мир до одной единственной точки.
В глазах окончательно потемнело.

В какой-то момент силы просто испарились. Девушка споткнулась на ровном месте, не удерживая равновесие, и тяжело, с глухим стуком опустилась на колени прямо в сырую грязь. Одежда мгновенно пропиталась мокрой ледяной водой. На пару секунд она застыла в этой позе, пытаясь судорожно урвать хоть глоток воздуха, но темнота уже полностью затапливала разум.
Голова бессильно откинулась назад, пальцы разжались, и японка медленно, как подкошенная, сползла на землю. Её плечо тяжело коснулось холодных булыжников, а тело окончательно обмякло, погрузившись в глубокое, тяжелое беспамятство среди тишины и сырости улицы.

* * * * * * * * * * * * * * *

Ну как вам глава? Вышло не так много крови как я думала, но надеюсь я вас не разочаровала. Можете писать свои догадки по поводу происходящего, с радостью почитаю ;D