Больше, чем просто пациент

Месяцы службы тянулись медленно, превращаясь в бесконечную череду будней, наполненных армейской рутиной, приказами и томительным ожиданиями. Лиён с головой ушла в работу, пытаясь заглушить постоянную тревогу и боль от разлуки. Её дни состояли из бесконечных дежурств, отчетов и звонков, в которых она ловила каждый шорох и каждое слово Чонина.В один из пасмурных будничных дней, когда Лиён устало сидела за рабочим столом, разбирая бумаги, в кабинет без стука заглянул курьер.
— Доставка для госпожи Лиён, — вежливо произнес он, протягивая небольшую, но элегантную фирменную коробочку с логотипом известного ювелирного бренда.
Удивленно приподняв брови, Лиён распечатала упаковку. Внутри, на бархатной подложке, лежал изящный золотой браслет, переливающийся под светом ламп мягким блеском. Рядом лежала крошечная записка, написанная до боли знакомым, немного угловатым почерком: «Чтобы ты помнила, кто твой главный стимул дождаться увольнительной. Люблю. Твой Йени».
Сердце пропустило удар. Лиён аккуратно вынула украшение из коробки и застегнула на запястье, завороженно любуясь тем, как изящно оно смотрится на руке. Погруженная в свои мысли, она даже не услышала, как отворилась дверь кабинета и легкие шаги бесшумно приблизились сзади.
В следующую секунду знакомые сильные руки уверенно обхватили её за талию, прижимая спиной к широкой, теплой груди, а родной, низкий голос прошептал прямо над ухом:
— Ну как подарок, чаги? Понравился?
Лиён от неожиданности выронила коробочку из рук, резко разворачиваясь. Перед ней, в форме, слегка уставший, но с той самой ослепительной, лучезарной улыбкой на губах, стоял Чонин. В его глазах сияло столько тепла и радости, что у неё перехватило дыхание.
— Йени?! — всхлипнула она, не веря собственным глазам, и тут же бросилась ему на шею, обвивая руками за плечи.
Чонин крепко прижал её к себе, зарываясь лицом в её волосы и вдыхая до боли родной запах.
— Сюрприз, милая, — шептал он, целуя её в макушку и крепче прижимая к себе, словно боясь отпустить. — Я же обещал, что приеду при первой же возможности. Мой отпуск только начался, и каждая секунда принадлежит только тебе.
Они стояли посреди кабинета, крепко обнявшись, словно пытаясь наверстать все те долгие недели разлуки в одном этом бесконечном движении. Чонин не отпускал её ни на секунду: его губы то и дело касались её виска, щеки, дрожащих от счастья губ, стирая любые следы тоски.
В какой-то момент, издав тихий смешок от её радостных всхлипов, он неожиданно подхватил Лиён под бедра, легко поднимая на руки. Лиён шутливо ахнула, рефлекторно обвивая его шею руками, и в следующую секунду уже сидела прямо на краю деревянного рабочего стола, пока Чонин встал между её колен, продолжая жадно и нежно целовать, заставляя весь внешний мир вокруг просто перестать существовать.
Следующее утро в пентхаусе началось совершенно по-другому — в уютной, домашней тишине, которую не нарушали никакие армейские подъемы.
Лиён сонно заворочалась под мягким одеялом, интуитивно шаря рукой по соседней подушке, но та оказалась пустой. Сладко зевнув, она потерла глаза ладонями и прислушалась: из кухни доносился тихий стук ножа о доску и шкворчание чего-то невероятно аппетитного на сковороде.
Завернувшись в плед, как в кокон, Лиён босиком вышагнула из спальни и заглянула на кухню. У плиты, в свободной домашней футболке и шортах, стоял Чонин. На его лице играла та самая мягкая улыбка, ради которой она была готова ждать сколько угодно.
Услышав шаги, он обернулся через плечо, держа в руке лопатку.
— Доброе утро, моя соня, — нежно произнес он, окинув её любящим взглядом.
Лиён прислонилась плечом к косяку двери, с нежностью глядя на него, и сонно пробормотала:
— Йени?.. Ты же почти не спал этой ночью. Мог бы поспать еще... я бы и сама справилась с завтраком.
Чонин выключил плиту, отложил лопатку и в два шага преодолел расстояние между ними. Он аккуратно обнял её за плечи, укутывая вместе с пледом, и оставил мягкий поцелуй на её сонном макушке.
— Брось, чаги. Разве я мог упустить шанс побаловать свою жену? — тихо усмехнулся он, заглядывая в её глаза. — Тем более, готовить для тебя — это лучшее начало отпуска, о котором я мечтал все эти месяцы.
Запах свежесваренного кофе и поджаренных тостов заполнял кухню, но Лиён стояла напротив Чонина, чувствуя, как внутри неё всё замерло от смеси трепета и волнения. Она нервно сжала в руках край пледа, пытаясь подобрать слова, которые могли перевернуть их привычный мир с ног на голову.
Чонин, заметив её странное выражение лица и лёгкую дрожь в пальцах, тут же отложил чашку. Его улыбка сменилась нахлынувшей тревогой.
— Чаги? Что такое? Ты бледная, у тебя что-то болит? — он сделал шаг вперёд, готовый уже бежать за аптечкой или снова укладывать её на диван.
Лиён перевела дыхание, посмотрела ему прямо в глаза и, слегка дрожащим голосом, проговорила:
— Йени... у нас будет пополнение. Мы станем родителями.
В кухне повисла абсолютная, звенящая тишина. Казалось, даже шум машин за окном внезапно стих.
На секунду лицо Чонина замерло. До него доходил смысл сказанных слов, а в тёмных глазах вспыхнул такой спектр эмоций — от шока и неверия до всеобъемлющего, ослепительного счастья.
Прежде чем Лиён успела добавить что-то ещё, он с судорожным выдохом резко подхватил её под талию, легко отрывая от пола и кружа по комнате. Из его груди вырвался смех, в котором смешались слёзы радости и переполняющее его ликование. Прижав её к себе так крепко, что у неё перехватило дыхание, он наконец опустил её на ноги и впился в её губы долгим, безумно нежным поцелуем, в который вложил всю свою бесконечную любовь.
Оторвавшись от её губ на секунду, он задыхался от переизбытка чувств, а по его щеке скользнула единственная горячая слеза.
— П-правда?.. — шёпотом переспросил он, прижимая ладонь к её животу, словно боясь поверить в реальность происходящего. — Мы... мы действительно станем родителями?
Лиён ласково накрыла его руку своей, чувствуя, как дрожат его пальцы, и тепло улыбнулась, смаргивая собственные слёзы:
— Тише, Йени... Я сама только недавно узнала.
Чонин зажмурился, прижимаясь лбом к её лбу, и тихо рассмеялся, чувствуя себя в этот момент самым счастливым человеком на всей земле. Военная служба, расстояния, усталость — всё это мгновенно потеряло всякое значение перед лицом их будущего, которое только что обрело новый, самый прекрасный смысл.