Больше, чем просто пациент

За кулисами после выступления стоял привычный для масштабных ивентов хаос: менеджеры раздавали указания, стилисты спешно собирали аппаратуру, а уставшие, но довольные мемберы по очереди валились на диваны в гримерке, разбирая бутылки с водой.Чонин влетел в гримерку последним, с заметной одышкой, но с горящими от адреналина глазами. Его голубые пряди слегка растрепались и прилипнули ко лбу от пота. Едва заметив Лиён, ожидавшую его у столика с полотенцем в руках, он тут же направился прямо к ней, словно ориентируясь на единственный безопасный маяк в этом шуме.
Он рухнул на свободный стул перед зеркалом, а Лиён тут же подошла ближе, бережно промокая влажной салфеткой его шею и лицо.
— Ты сегодня просто сжёг сцену, Йени, — с восхищением произнесла она, зачесывая влажные голубые пряди назад. — Толпа ревела так, что закладывало уши. Особенно когда камера поймала твой взгляд.
Чонин устало прикрыл глаза, наслаждаясь её прикосновениями, а затем внезапно перехватил её запястье, заставляя остановиться. Он поднял на неё взгляд — уставший, но полный такой нежности, что у Лиён перехватило дыхание.
— Плевать на камеры, — хрипло выдохнул он, слабо улыбаясь уголкам губ. — Главное, что после любого концерта я знаю, кто меня ждет за кулисами. Поехали домой? Сил больше нет терпеть этот грим и костюмы.
Дорога до дома пролетела незаметно. Когда тяжелая дверь пентхауса наконец захлопнулась, отрезая их от шума мегаполиса, работы и фанатских камер, наступило долгожданное, спасительное уединение.
Чонин сразу же избавился от тяжелой сценической куртки, оставшись в свободной черной футболке, и прямо из прихожей потащил Лиён на кухню.
— Никаких доставок, сегодня шеф-повар Чонин готовит сам, — объявил он, открывая холодильник и решительно доставая оттуда продукты для их любимой полуночной пасты.
Лиён прислонилась спиной к кухонному острову, с улыбкой наблюдая, как он, всё еще с яркими голубыми волосами, сосредоточенно режет овощи, то и дело бросая на неё теплые взгляды через плечо. Напряжение тяжелого рабочего дня растворялось в этой простой домашней суете, оставляя место только для тепла, уюта и их маленького мира, который принадлежал только им двоим.
После сытного ужина и долгого дня они решили устроить настоящий вечер релакса. В ванной комнате царил приглушенный свет, пахло эвкалиптом и лавандой, а из небольшой колонки тихо лилась расслабляющая музыка.
Лиён устроилась перед большим зеркалом, баночка с освежающей глиняной маской уже стояла наготове. Первым делом она щедро намазала зелёной субстанцией собственное лицо, а затем хитро покосилась на мужа.
Чонин, который планировал просто отсидеться в стороне с телефоном, мгновенно понял, к чему клонится дело.
— О нет, даже не думай, чаги, — с шутливым протестом качнул головой он, пытаясь отступить к двери.
— После такого концерта и перелетов кожа у всех уставшая. Иди сюда, лисёнок .
Сдавшись под её натиском, Чонин тяжело вздохнул и послушно опустился на стул рядом. Через пару минут они оба красовались с толстым слоем зелёной маски на лицах, напоминая забавных инопланетян. Глядя друг на друга в зеркало, они не смогли сдержать смех.
Решив запечатлеть этот шедевр, Лиён взяла телефон, включая камеру.
— Так, замерли, серьезные лица! — скомандовала она, прижимаясь плечом к его плечу.
Но в самый момент, когда камера запечатлела кадр, Чонин комично скорчил рожицу, закатив глаза к потолку и смешно вытянув губы. Лиён от неожиданности прыснула со смеху, а Чонин, не растерявшись, повернулся и оставил звонкий, влажный поцелуй прямо в её перемазанную глиной щеку, оставляя там забавный зеленый отпечаток.
Вспышка телефона зафиксировала их безумный, счастливый момент, полный домашнего уюта и дурачества.
Смыв маски и переодевшись в мягкие пижамы, они наконец добрались до спальни. Прохладный ночной воздух проникал в приоткрытое окно, а тяжёлое пуховое одеяло маняще звало в постель.
Лиён устроилась на краю кровати, но Чонин тут же подтянул её к себе, укладывая голову на свою грудь. Он обнял её крепким, надежным кольцом рук, укрывая их обоих с головой.
Сквозь сон он чувствовал её ровное дыхание и тепло, исходящее от неё. Словно подсознательно боясь отпустить после всех пережитых разъездов и суеты, Чонин во сне ещё сильнее притянул её к себе, зарываясь носом в её мягкие волосы, и наконец провалился в глубокий, безмятежный сон, зная, что всё на своих местах.