Больше, чем просто пациент

Следующие две недели превратились для Чонина в настоящий шпионский триллер. Ему приходилось виртуозно лавировать между плотным графиком репетиций, звонками ювелиру и организаторам фестиваля фонарей, который проходил в пригороде. Лиён, обладая острым умом медика, замечала, что он стал рассеянным. Иногда он замирал посреди комнаты, глядя в одну точку, или резко переключал вкладки в телефоне, когда она заходила в комнату. Она начала подозревать, что он либо готовит какой-то очень дорогой сюрприз, либо снова ввязался в неприятности, связанные с безопасностью.
Однажды вечером, когда они уютно устроились на диване, Лиён в шутку спросила:
— Йени, ты в последнее время постоянно проверяешь телефон. Если это очередная «защитная операция», я надеюсь, ты помнишь, что я — твой врач, а не только твоя девушка? Мне нужно знать, если есть риск.
Чонин, который в этот момент был занят тем, чтобы незаметно удалить уведомление о доставке кольца, отложил телефон и взял её за руки. Его ладони были слегка влажными от напряжения.
— Никакого риска, чаги. Наоборот. Я просто готовлю кое-что особенное для нас. Обещаю, ты всё узнаешь совсем скоро. Просто доверься мне.
Фестиваль проходил в живописном месте у озера. Сотни людей собирались здесь, чтобы запустить в небо свои фонарики с желаниями. Чонин настоял, чтобы они приехали инкогнито, в глубоких капюшонах и масках.
Когда они добрались до берега, небо уже начало темнеть. Вокруг царила магия: отовсюду доносилась тихая музыка, а воздух был наполнен предвкушением чуда. Лиён была в полном восторге, она почти забыла о подозрениях, увлеченная красотой момента.
— Смотри, они такие яркие, — прошептала она, указывая на первый поднявшийся в небо фонарик.
Чонин нашел её руку в толпе и крепко сжал. Его сердце колотилось где-то в горле. Он достал из кармана куртки зажигалку и два бумажных фонарика.Они отошли немного в сторону от основной массы людей, к самому краю воды. Когда они закончили крепить свечи внутри фонарей, Чонин не спешил их отпускать.
— Лиён-а, — начал он, и его голос дрогнул. — С того дня, как мы встретились, всё изменилось. В этом мире, полном шума и камер, ты стала моей тишиной и моим домом.
Лиён замерла, её дыхание перехватило. Она видела, как он медленно опустился на одно колено, прямо на влажную траву. Вокруг них, отражаясь в темной воде озера, начинали подниматься сотни золотистых огоньков, создавая эффект того самого мультика, о котором они когда-то говорили.
— Ты всегда лечила мои раны, — Чонин достал маленькую бархатную коробочку, открыв её. Бриллиант в кольце поймал отблески сотен фонарей и вспыхнул крошечной звездой. — Теперь я хочу, чтобы ты стала человеком, с которым я проживу всю свою жизнь. Лиён, ты выйдешь за меня?
Вокруг них медленно плыли фонарики, поднимаясь к звездам, но Лиён видела только глаза Чонина — полные любви, надежды и той искренности, которая была дороже любого софита. Она не могла произнести ни слова, только часто-часто закивала, чувствуя, как по щекам катятся слезы счастья.
Чонин дрожащими руками надел кольцо ей на палец, после чего резко поднялся, подхватил её и закружил в объятиях, целуя под небом, усеянным их маленькими «звездами».
Лиён не дала ему даже закончить фразу. Как только он поднялся, она, всё ещё охваченная вихрем эмоций, подалась вперед и сама накрыла его губы поцелуем. В нём было столько облегчения, счастья и внезапного осознания того, что теперь они связаны навсегда, что Чонин на секунду просто замер, отвечая ей с той же страстной нежностью.
Он прижал её к себе, обнимая за талию, и их силуэты на фоне усеянного светящимися фонарями неба казались чем-то из самой красивой сказки. Чонин чувствовал, как сильно дрожат её руки, и это пробудило в нём того самого заботливого «лисёнка», которого знала только она.Он мягко отстранился, чтобы посмотреть на её лицо, освещенное мерцающим светом фонариков. Его взгляд скользил по её чертам с такой нежностью, будто он пытался запечатлеть этот момент в своей памяти навечно. Затем он медленно, почти благоговейно поднял руку и аккуратно заправил выбившуюся прядь её волос за ухо, кончиками пальцев коснувшись её щеки.
— Теперь ты моя невеста, милая, — прошептал он, и в этом простом признании было больше силы, чем в любых клятвах.
Он посмотрел на их руки, соединенные вместе, где на её пальце теперь нежно поблескивало кольцо, отражая свет сотен огоньков.
— Никакие контракты, графики или папарацци больше не имеют значения, — добавил он, притягивая её ближе к своей груди, чтобы она могла слышать, как бешено колотится его сердце. — С этой минуты ты принадлежишь только мне, а я — тебе. Мы это сделали, Лиён.
Они стояли так долго, глядя, как последние фонарики растворяются в ночном небе, и казалось, что сам мир замер, давая им возможность насладиться началом их новой жизни. Чонин не хотел выпускать её из объятий, будто боясь, что, если он отпустит её хоть на секунду, это прекрасное видение исчезнет.
— Поедем домой? — тихо спросил он, бережно стирая с её щеки слезинку радости. — К нашему дому. Где теперь официально будет жить моя невеста.