Татарин || Турбо

Прошло четыре года.

Четыре чёртовых года, а ощущение было такое, будто всё случилось вчера.

Гараж уже давно стал другим. Старые лица почти не менялись, но вокруг появилось много молодых. Двадцатилетние пацаны, горячие, шумные, которым казалось, что они уже всё знают о жизни. Они не застали ни Александра Михайловича, ни Сашку, ни то время, когда одно её имя заставляло людей говорить тише.

Для них это были просто истории.
Легенды, которые рассказывают за сигаретой поздно вечером.

В тот день мы с Кочей сидели в дальней комнате и разбирали дела. Дым куда-то уехал по своим вопросам, а на базе осталась молодёжь и несколько старших.

Снаружи доносился гул голосов, смех, музыка из старой колонки.

И вдруг — тишина.

Такая резкая, будто кто-то выключил звук.
А потом раздался незнакомый голос:

— Слышь, ты кто вообще такой?
Я поднял голову.

Следом — ещё один, уже наглый:

— Закрой дверь с той стороны, пока я тебя отсюда не вышвырнул.

Коча хмыкнул.

— Опять молодые борзеют.

Я уже собирался выйти, как услышал спокойный, до боли знакомый голос:

— Ты бы тон сбавил, щенок.

— Чего сказал?

— Сказал, что разговаривать нормально научись.

— Да я тебя первый раз вижу! У меня старшие — Цыган и Дым. А не ты.

Повисла секунда тишины.
Потом глухой удар.
Такой, от которого сразу понимаешь — попали точно.

Кто-то вскрикнул:

— Муф, вставай!

Мы с Кочей одновременно вышли из комнаты.

Картина была простая: молодой Муф сидел на полу, держась за нос, вокруг столпилась скорлупа, а посреди гаража стоял высокий парень в тёмной куртке.

Чуть осунувшийся, с коротко стриженными волосами, но я узнал его сразу.
У меня внутри всё будто остановилось.

— У вас тут что происходит? — начал было я и замер.
Парень повернул голову, усмехнулся одним уголком губ и произнёс:

— Цыган... Ты что, совсем скорлупу распустил? Они у тебя старших уже не узнают?

У меня из груди вырвался короткий смешок.

— Змей...

Он шагнул ко мне.

Мы молча пожали друг другу руки, а потом крепко обнялись.

И в этот момент весь гараж стоял в ступоре.
Те, кто его знал, начали переглядываться и улыбаться.

— Змей вернулся...

— Ни хрена себе...

— Реально он...

Молодые вообще ничего не понимали. Муф смотрел на нас так, будто пытался сообразить, почему человек, которому он только что хамил, обнимается с Цыганом.

Змей отстранился и сразу рявкнул в сторону пацанов:

— А ну разошлись все. Цирк закончился.

И, что самое удивительное, разошлись мгновенно.
Он всё ещё умел говорить так, что спорить не хотелось.

Мы прошли к столу. Кто-то уже поставил чайник, кто-то притащил сигареты.

— Ну рассказывай, — сказал я, закуривая. — Как ты вообще?

— Живой, как видишь.

— Вышел когда?

— Сегодня утром.

— Сразу сюда?

— А куда ещё? Домой заехал, вещи скинул и к вам.

Я кивнул.

— Правильно сделал.

Коча уселся рядом:

— А там как было?

Змей пожал плечами:

— Как везде. Кто сильнее — тот и прав. Но жить можно.

— Не лез?

Он усмехнулся:

— Я похож на человека, который не лезет?
Мы рассмеялись.

Разговор пошёл легче. Он спрашивал про район, про старых знакомых, про дела группировки.

— А у вас тут что? — спросил он, оглядывая гараж. — Смотрю, лиц новых больше, чем старых.

— Время идёт, — ответил я. — Кто-то ушёл, кто-то сел, кто-то семьёй обзавёлся. Молодёжь подтягивается.

— Дым справляется?

— Как всегда. На нём сейчас почти всё.
Змей кивнул и вдруг спросил:

— А ты сам как?

Я усмехнулся.

— Живу.

Он внимательно посмотрел на меня, будто видел больше, чем я хотел показать.

И тут из коридора раздался знакомый голос:

— Цыган, ты где там...

Дым вышел из-за угла и замер. За моей спиной стоял Змей. Тот медленно повернулся и ухмыльнулся:

— Здравствуй, Дым. Давно не виделись.

У Дыма сначала даже слов не нашлось.

— Змей... Ты вышел?

— Да нет, сбежал, — фыркнул тот. — Конечно вышел.

Дым наконец улыбнулся — впервые за долгое время по-настоящему.

Они крепко пожали руки, потом обнялись.

— Живой, зараза.

— А ты постарел.

— Иди ты.

Все вокруг засмеялись, напряжение окончательно исчезло.

Мы втроём ушли в дальнюю комнату. Дверь закрылась, шум гаража остался снаружи. Несколько минут просто сидели молча. Потом Дым спросил:

— Ну, видел её?

Я сразу понял, о ком речь. Змей опустил взгляд на кружку.

— Видел её?

Змей поднял на нас глаза.

— Видел? — Он горько усмехнулся. — Да я её не просто видел... Даже больше скажу — мы с ней два года в одной камере жили.

У меня внутри всё оборвалось.

— В одной... камере?

— Угу.

Мы с Дымом переглянулись. Я не мог поверить своим ушам.

— И ты всё это время был рядом с ней?

— Почти всё время. Нас быстро вместе поселили.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Я нервно потёр ладонями лицо.

— Ну... как она? — спросил я едва слышно.

Змей долго молчал. Потом тихо ответил:

— Не та, которую вы помните.

Я нахмурился.

— В смысле?

Он покачал головой.

— Той улыбчивой Сашки больше нет.

Дым опустил взгляд.

— Она... вообще улыбается?

Змей усмехнулся без капли веселья.

— За два года я видел её улыбку раза три. И то... больше ухмылку.

У меня неприятно кольнуло в груди.

— Она хоть спрашивала про нас?

— Спрашивала.

Я сразу поднял голову.

— Правда?

— В первое время постоянно. Спрашивала, как вы, как район, как дела... Ждала, что кто-нибудь приедет.

После этих слов в комнате стало совсем тихо.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось.

— А потом? — хрипло спросил Дым.

Змей тяжело выдохнул.

— А потом перестала.

Он посмотрел сначала на меня, потом на Дыма.

— Сказала только одну фразу...

Мы оба молчали, ожидая продолжения.

— «Если бы хотели — уже приехали.»

Никто ничего не ответил. Мне вдруг стало нечем дышать. Я опустил голову.

Все эти четыре года я находил тысячи причин, почему не поехал.

Работа.
Группировка.
Проблемы.

А сейчас понял, что ни одна из них не стоила того, чтобы оставить её одну.

Змей тихо добавил:

— Только не думайте, что она вас ненавидит. Нет... Она просто перестала ждать.

И, наверное, именно эти слова ударили больнее всего. И от этого было больнее, чем от любого срока...

Вот такая глава)
Ставим Звездочки!
Тт: tyyrkina
Тгк: Tyrkina