Татарин || Турбо

Время продолжало идти.

Медленно.
Монотонно.
Неумолимо.

Тюрьма не менялась.

Каждое утро всё так же начиналось с громкой команды подъёма.

Всё те же стены, все те же коридоры, все тот же запах сырости и старого бетона.

Менялись только люди.Кого-то освобождали. Кто-то приезжал по этапу. Кто-то переводился в другие отряды.

Жизнь за решёткой никогда не стояла на месте. Только мне казалось, будто моя давно остановилась.

После освобождения Хорька и Шторма к нам в камеру так никого и не подселили.

Мы со Змеем так и остались вдвоём.

Наверное, впервые за всё время я привыкла к тишине. Она уже не раздражала.

Наоборот.Стала привычной.

Змей почти никогда не лез с разговорами. Именно поэтому рядом с ним было спокойно. Он понимал, когда лучше промолчать. И когда лучше просто сесть рядом.

Прошёл месяц. Потом второй. Потом третий.

А потом незаметно пролетел целый год.

За этот год многое изменилось. Но только не внутри этих стен.

Раджа больше меня не трогал.

После того разговора он будто сделал для себя какие-то выводы.

Иногда мы пересекались в столовой или на прогулке.

Он мог кивнуть.

— Здорова, Татарин.

Я коротко отвечала:

— Здорова.

Иногда он пытался завести разговор.

— Как сама?

— Нормально.

— Как жизнь?

— Сокращается.

На этом всё.
Он понимал, что продолжать бессмысленно.

Я отвечала настолько холодно, что разговор заканчивался, так и не успев начаться.

И постепенно он перестал даже пытаться. Иногда просто здоровался. Не больше.
Наверное, так было лучше.

Хуже было другое. За целый год никто так и не приехал.

Ни Хорёк.
Ни Шторм.

А про Цыгана и Дыма я вообще молчу..
Вообще никто.

Первые месяцы я ещё ждала.

Каждый раз, когда открывалась дверь, невольно поднимала голову.

Каждый раз, когда называли чью-то фамилию на свидание, где-то глубоко внутри появлялась дурацкая надежда.

Но она быстро исчезала. Раз за разом. Месяц за месяцем. Потом я перестала ждать.

Наверное...

Обо мне просто забыли. У каждого началась своя жизнь. Свои проблемы. Свои заботы.

А я осталась здесь.

За высоким забором. За колючей проволокой.
В мире, который существовал отдельно от остальных.

Иногда я ловила себя на мысли, что уже почти не помню, как выглядит обычная улица.

Как пахнет дождь. Как шумит город вечером. Казань постепенно стиралась из памяти. Оставались только отдельные картинки. И лица. Но и они со временем становились всё менее чёткими.

Зато здесь меня начали узнавать всё чаще.
Сначала в своём блоке. Потом в соседнем. Потом по всей колонии.

Фамилию «Татарин» знали уже почти все.

И знали не потому, что я сама пыталась заработать уважение.

Оно пришло само. После каждой драки. После каждого конфликта. После каждого случая, когда я не делала шаг назад. Я почти перестала разговаривать.

Если что-то меня не устраивало, я предупреждала один раз.

Спокойно. Без крика. Если человек понимал — на этом всё заканчивалось.

Если нет...

Разговор быстро переходил в драку.

Мне уже было всё равно. Страха не осталось. Жалости тоже.

Однажды во время прогулки одна из осуждённых решила специально задеть меня плечом.

— Смотри, куда идёшь.

Я даже не остановилась.

— Ты первая задела.

Она ухмыльнулась.

— И что?

Я медленно повернулась. Посмотрела ей прямо в глаза.

— Второй раз не советую.

Она только усмехнулась.

— А то что?

Через несколько секунд я вращала ей по лицу. Началась драка. Без криков. Без лишних слов. Нас быстро растащили сотрудники.

Вечером Змей только тяжело вздохнул.

— Опять?

Я спокойно пожал плечами.

— Сама начала.

— Ты могла уйти.

— Могла.

— Но не ушла.

— Нет.

Он покачал головой.

— Сань блять...

— Что?

— Ты стала слишком злой.

Я усмехнулась.

— Поздно воспитывать.

— Я не воспитываю. Я переживаю.

— Не надо.

Он долго молчал. Потом тихо сказал:

— Я тебя знаю слишком давно. Ещё с подросткового возраста. Помню совсем другой.

Я отвернулась.

— Значит, плохо помнишь.

— Нет. Помню очень хорошо. Только той девочки больше нет.

Я ничего не ответила. Потому что он был прав.
Её действительно больше не было. Тюрьма забрала её без остатка.

С каждым месяцем я становилась всё холоднее. Всё жёстче. Всё агрессивнее.

И самое страшное — мне это начинало нравиться. Люди перестали видеть во мне слабость.
Они видели человека, с которым лучше не связываться.

И меня это устраивало.

Змей видел всё. Он пытался иногда остановить меня. Что-то объяснить. Уговорить.Но очень быстро понял — это бесполезно.Он больше не пытался изменить меня. Только молча наблюдал и иногда останавливал.

Наверное, уже тогда он понимал то, чего не понимала даже я.

Когда-нибудь я выйду отсюда.

И если рядом не окажется людей, способных меня остановить...

Я окончательно перестану чувствовать границы.

Стану человеком без тормозов.
Тем, кого будут бояться даже свои...

Но время всё равно шло.

Даже когда казалось, что каждый день похож на предыдущий.
Даже когда казалось, что за этими стенами ничего больше не изменится.

Менялось всё. И я вместе с этим. Прошёл ещё один год. Змей всё так же оставался рядом.

Наверное, если бы не он, я бы окончательно закрылась от всего мира.

Он был единственным человеком, который мог сказать мне что-то прямо и не получить в ответ холодный взгляд.

Единственным, кто видел не только Татарина. Он помнил Сашу. Ту самую, которая когда-то могла смеяться. Которая могла доверять.

Которая ещё не знала, что такое предательство, потеря и годы за решёткой.

Но даже он постепенно понимал. Возвращать её уже поздно. Однажды вечером мы сидели в камере.

Как обычно. Тишина. Две койки. Два человека.

— Сань.

— Что?

— Ты хоть иногда думаешь о том, какой будешь, когда выйдешь?

Я посмотрела на него.

— Нет.

Он нахмурился.

— Вообще?

— Вообще.

— Почему?

Я пожала плечами.

— Потому что смысла нет.

— В каком смысле?

— Я уже другая.

Он ничего не ответил.

Через несколько месяцев в коридорах всё чаще начали говорить о моём имени.

Не громко. Не открыто. Но говорили.

— Это Татарин?

— Да.

— Та самая?

— Да.

Люди быстро запоминали.

Не потому, что я пыталась стать кем-то. А потому, что за мной уже была история.

Каждая драка. Каждый конфликт. Каждый случай, когда я не отступила.

Со временем даже самые наглые начали понимать:
со мной лучше не играть.

Я стала человеком, к которому приходили не за дружбой.

А за советом.
За решением.
За тем, чтобы узнать, как лучше поступить.

И самое странное...
Мне это нравилось.

Не власть. Не страх.

А ощущение, что теперь никто больше не сможет сделать со мной то, что сделал когда-то.

Я больше не была той девочкой, которую можно сломать.

Однажды вечером Змей посмотрел на меня и тихо сказал:

— Ты понимаешь, что становишься именно тем человеком, которого раньше сама бы боялась?

Я усмехнулась.

— Возможно.

— И тебя это не пугает?

Я посмотрела на него.

— Нет.

Он тяжело выдохнул.

— Вот этого я и боюсь.

Я ничего не ответила. Потому что внутри знала.
Он боялся не за меня. Он боялся того, что когда-нибудь рядом не окажется никого, кто сможет сказать мне «остановись».
А я уже почти не умела слушать.

Ещё через год пришёл день, которого мы оба ждали.

Освобождение Змея.

Когда утром открылась дверь и назвали его фамилию, я просто сидела на койке.

Без удивления. Без эмоций.
Я знала, что этот день придёт.

Он собрал вещи.

Медленно.
Спокойно.
Будто не хотел торопить момент.

— Ну вот.

Он посмотрел на свою сумку.

— Дожил.

Я усмехнулась.

— Поздравляю.

Он улыбнулся.

— А ты?

— Что я?

— Ты ведь останешься одна.

Я посмотрела на него.

— Я уже давно одна.

Он покачал головой.

— Нет...Раньше ты просто была одна среди людей. А теперь реально одна.

Я промолчала.
Потому что он был прав.

Перед уходом он остановился у двери.

— Сань.

— Что?

— Я попробую узнать, что происходит там. На воле.

— Хорошо.

— Если получится, пришлю кого-нибудь. Чтобы тебе рассказали. Про Казань, про людей, про всё.

Я посмотрела на него.
И впервые за долгое время чуть улыбнулась.

— Пришлёшь — хорошо. Не пришлёшь — тоже нормально.

Он нахмурился.

— Ты серьёзно?

— Да.

Я пожала плечами.

— Я уже привыкла.— Он молчал, но я продолжила — Только если увидишь Хорька со Штормом...

Он усмехнулся.

— Что?

— Пизды им дай.

Змей не выдержал и рассмеялся.

— За что?

— За то, что обещали приезжать... И ни разу не пришли.

Он покачал головой.

— Ты всё равно ждала.

Я посмотрела в сторону, а глаза начали слезиться.

— Может быть.

— Значит, не всё равно.

Я ничего не ответила.
Потому что иногда молчание говорит больше.

Он протянул руку.

— Береги себя, Сань.

Я пожала её.

— Ты тоже.

Он уже хотел уйти, но остановился.

— И всё-таки... Не потеряй себя.

Я посмотрела ему вслед.

— Поздно.

Дверь закрылась.

Впервые за долгое время камера стала действительно пустой.

Не просто тихой.

Пустой.

Я посмотрела на вторую койку. На место, где столько времени сидел Змей.

И поняла:

теперь я действительно одна.

Но странно... Мне не было страшно.
Наоборот.

Я чувствовала спокойствие. Потому что больше никто не мог меня остановить. Впереди оставалось ещё четыре года.

Четыре года без друзей. Без семьи. Без людей, которым я могла доверять.

Только я. И эти стены.

И именно тогда начался самый сложный этап.
Не потому, что стало тяжелее.

А потому, что теперь мне больше не нужно было никому показывать, что внутри ещё осталось что-то человеческое.

Теперь я могла быть только Татарином.

Холодным.
Жёстким.
Тем, кого уважали.
Тем, кого боялись.

И с каждым днём это имя становилось всё громче..

Вот и продолжение)
Ставим Звездочки!
Тт: tyyrkina
Тгк: Tyrkina