Татарин || Турбо

Жизнь — непредсказуемая штука. Никогда не знаешь, что ждёт тебя завтра. Иногда кажется, что всё наконец-то наладилось, но судьбе достаточно одного мгновения, чтобы перевернуть всё с ног на голову.

Меня зовут
Татарин Александра Александровна. На тот момент мне было всего восемнадцать лет, и я расскажу о начале , которое навсегда разделила мою жизнь на «до» и «после». Историю, после которой у меня осталась лишь одна цель — добиться справедливости за смерть моего отца.

Моего отца звали
Татарин Александр Михайлович.
Ему было сорок восемь лет. Для многих людей он был человеком серьёзным и влиятельным. Его уважали, с ним считались, его имя знали далеко за пределами нашего района. А так же погоняло «Татар» много о себе говорило.
«Хади Такташ весь город наш!» — эту кричалку можно было всегда услышать у нас на районе.

У него был собственный бизнес, люди, которые работали с ним, и тот образ жизни, который я никогда до конца не понимала.

Для окружающих он был сильным человеком.
А для меня? Для меня он был просто папой. Тем самым человеком, который утром мог строго сказать:

— Саша, ты опять поздно легла?

А вечером сам сидел рядом со мной до ночи, пока я рассказывала ему какую-нибудь ерунду из школьной жизни.

— Пап, ты вообще слушаешь?

— Конечно слушаю.

— Ты уже пять минут смотришь в одну точку.

Он улыбался.

— Я думаю.

— О чём?

— О том, что моя дочь слишком взрослая стала.

Я всегда смеялась на такие слова. Мне казалось, что папа всегда будет рядом.

Мама была совсем другой.
Татарин Владислава Сергеевна — сорокалетняя женщина, учитель биологии. Она была спокойной, мягкой и очень мудрой.

Если отец решал проблемы быстро и жёстко, то мама всегда пыталась найти слова.

— Саша, не держи всё в себе, — часто говорила она мне.

— Мам, я нормально.

— Ты всегда говоришь «нормально», когда совсем не нормально.

Она знала меня лучше всех. Наверное, потому что я была похожа именно на неё. Да, характером я во многом пошла в отца. Упрямая, сильная. Не любящая показывать слабость. Но внутри я всегда оставалась мягкой. Мне было легче промолчать, чем причинить кому-то боль. Я любила музыку, книги и спокойные вечера дома. Пока другие девочки мечтали о вечеринках, я могла спокойно провести вечер за любимой книгой. Отец часто смеялся над этим.

— Сашка, тебе восемнадцать, а ты ведёшь себя как бабушка.

— Пап, зато у меня проблем меньше.

— Вот это точно. Вся в мать.

— А ты хотел, чтобы я была как ты?

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Нет. Я хотел, чтобы ты была лучше меня.

Тогда я не придала этим словам значения. Сейчас понимаю, что он говорил это не просто так. Я знала, что у отца были свои дела.

Знала, что вокруг него всегда были люди, которых я не хотела знать ближе.

Мне никогда не нравилась эта сторона его жизни. Когда я оказывалась рядом, я старалась держаться в стороне. Сидела тихо, слушала музыку или читала. Отец всегда следил, чтобы я была под присмотром.

— Ты далеко не отходи, хорошо?

— Пап, мне не пять лет.

— Для меня будешь дочкой и в пятьдесят.

Я закатывала глаза.

— Вот поэтому я и не спорю.

Он смеялся. Именно такие моменты я вспоминаю чаще всего. Потому что именно их мне больше всего не хватает.

Тот день ничем не отличался от других. Я помню всё до мелочей. Погода была тёплая. Кто-то разговаривал во дворе, где-то играла музыка. Я сидела в стороне с книгой, пока остальные занимались своими делами. Отец подошёл ко мне.

— Опять читаешь?

— Да.

— Может, хоть иногда будешь делать что-то обычное?

Я посмотрела на него.

— А что для тебя обычное?

Он задумался.

— Не знаю. Просто быть восемнадцатилетней девушкой.

Я улыбнулась.

— Мне нормально быть собой.

Он посмотрел на меня несколько секунд.

— Вот за это я тебя и люблю.

Я хотела что-то ответить, но не успела. Всё изменилось слишком быстро. Сначала появились тревожные голоса. Потом кто-то резко сказал, что нужно быть осторожнее. Я сразу почувствовала — что-то не так. Отец тоже это понял. Его лицо изменилось.Исчезла привычная улыбка.

— Саша, иди внутрь.

— Пап, что происходит?

— Просто сделай, что я сказал.

Я впервые услышала в его голосе не раздражение и не строгость.

А страх. Не за себя. За меня.

В тот момент на нас обрушился хаос.
Люди, которые пришли с враждебными намерениями, застали всех врасплох. Пришли целых четыре группировки: Грязь, Разъезд, Домбыт и Универсам.

Никто не ожидал такого поворота событий. Всё произошло слишком быстро. Я помню только шум, крики и чувство абсолютного непонимания. Я забилась в угол, пытаясь стать незаметной. Мне хотелось исчезнуть. Хотелось снова оказаться дома.
С мамой. С папой.

В обычном вечере, где самая большая проблема — это контрольная в школе. Но прошлое уже нельзя было вернуть. Через некоторое время меня нашли и вывели наружу.
Я почти ничего не понимала. Мне было страшно. А потом я увидела отца. Он стоял передо мной. И даже тогда думал не о себе.

— Не трогайте её, она не причем! — сказал он.

Я никогда не забуду этот голос.
Спокойный. Уверенный. Отцовский.

После этого всё словно исчезло. Я помню только, что кричала. Что пыталась к нему попасть. Что мир вокруг стал чужим. А потом его убили прямо у меня на глазах. Я никогда не забуду эту картину. Как мой отец лежит на холодной земле с перерезанным горлом.

После этого, для меня будто остановилось время.

Я больше ничего не слышала. Ни голосов вокруг, ни криков, ни шума. Только пустоту.

Я не понимала, что происходит дальше. Я просто стояла и пыталась осознать, что человека, который всю жизнь был моей защитой, больше нет.

Но для остальных это был не конец. Вокруг всё ещё продолжался хаос.

Люди были охвачены злостью, кто-то искал виноватых, кто-то пытался воспользоваться тем, что вокруг царила полная неразбериха.

И именно тогда я поняла — я осталась совсем одна. В тот момент я впервые по-настоящему испугалась. Не за то, что произошло. А за то, что будет дальше. Я всегда думала, что похожа на отца. Такая же упрямая, такая же сильная. Я умела держать лицо, умела молчать, когда было тяжело.

Но всё это исчезло в один момент.

Потому что раньше я знала: если станет страшно — папа придёт и всё исправит.
А теперь его не было.

Я стояла, не понимая, что делать, когда кто-то резко схватил меня за руку. Я попыталась вырваться, но сил почти не осталось.

В голове была только одна мысль:

«Пожалуйста... пусть это закончится».

И именно тогда появился он.

— Отойдите от неё.

Голос был спокойным, но твёрдым. Я подняла глаза.
Это был Цыган. Он стоял передо мной, закрывая меня собой.

— Саша, смотри на меня, — сказал он тихо.

Я не могла ответить.Я только плакала.

— Нам нужно уходить. Сейчас.

— Я не могу... — Голос сорвался. — Я не могу просто уйти...

Он посмотрел на меня. И в его взгляде было столько боли, что я всё поняла. Он тоже потерял человека, которому был предан. Но сейчас он думал только обо мне.

— Можешь. Ради него.

Эти слова заставили меня поднять голову.

— Твой отец хотел одного — чтобы ты осталась жива.

Он крепко взял меня за руку и повёл за собой. Мы пробирались через дворы и тёмные улицы, пока шум позади постепенно не начал исчезать.

Я несколько раз падала. Не от усталости. Цыган всё это время шёл рядом молча.

Он не задавал лишних вопросов. Не говорил пустых фраз вроде «держись» или «всё будет хорошо», потому что понимал — иногда такие слова только делают больнее.

Саша шла рядом, но будто её здесь не было.

Она смотрела перед собой пустым взглядом, сжимая руки, чтобы хоть как-то удержать себя.

Я всегда считала себя сильной. С детства.

Она была дочерью человека, которого многие боялись и уважали. Я привыкла видеть в отце опору и думала, что однажды сможет быть такой же стойкой, как он.

Но сейчас вся эта сила куда-то исчезла. Перед Цыганом стояла не дочь Татарина. Не взрослая девушка. А просто Саша, которая только что потеряла самого близкого человека.

— Саш... — Она не ответила. — Саша, посмотри на меня.

Я медленно подняла глаза. Цыган смотрел на меня совсем иначе, чем раньше. Не как на дочь сильного человека. Не как на кого-то, от кого ждут выдержки. А просто как на человека, которому больно.

— Ты сейчас не обязана быть сильной, — тихо сказал он.

У неё задрожали губы.

— Я должна была что-то сделать...

— Нет.

Он сразу перебил её.

— Нет, Саша. Даже не думай так.

— Если бы я...

— Ты не могла ничего изменить.

Она отвернулась.

— Но его больше нет...

Последние слова прозвучали совсем тихо.И именно после них я больше не смогла держаться. Слёзы, которые она сдерживала всё это время, наконец прорвались. Она закрыла лицо руками.

— Я не понимаю, как мне теперь жить...

Цыган тяжело выдохнул.

Он сам был молодым. Ему было всего двадцать лет. Но в тот момент ему пришлось стать тем человеком, который должен был удержать её от полного отчаяния.

Он осторожно положил руку мне на плечо.

— Саш, послушай меня. — я подняла взгляд. — Твой отец очень тебя любил. — я снова заплакала. — Он всегда говорил о тебе.

— Правда?

— Правда. — Цыган слегка улыбнулся. — Он мог весь день быть серьёзным, решать свои дела, разговаривать с людьми жёстко... А потом появлялась ты, и он сразу менялся.

Саша тихо всхлипнула.

— Он говорил: «Главное, чтобы моя дочь никогда не стала такой, как я».

Эти слова ударили сильнее всего. Но внутри я всё ещё оставалась той девочкой, которую папа когда-то учил кататься на велосипеде. Цыган заметил, как я  снова начала плакать, и просто сел рядом.

— Иди сюда.

Я сначала хотела отказаться. По привычке. Я всегда старалась держать себя в руках. Но сил больше не было.

Я прислонилась к его плечу и впервые за долгое время позволила себе не скрывать эмоции. Я плакала тихо. Не кричала. Не пыталась казаться сильной. Просто плакала. А Цыган молча сидел рядом и гладил ее по голове.

Иногда он говорил мне что-то спокойным голосом:

— Всё хорошо. — Я рядом. — Ты не одна.

Эти простые слова тогда значили для меня больше всего. Потому что впервые после случившегося она почувствовала хоть какую-то безопасность.

Не такую, как рядом с отцом. Её уже никогда не будет. Но хотя бы маленькую.

Когда я немного успокоилась, она тихо сказала:

— Почему ты помогаешь мне?

Цыган посмотрел вдаль.

— Потому что твой отец доверял мне. — Он сделал паузу. — И потому что я знаю, что он сделал бы то же самое.

Я снова опустила взгляд. В тот момент я  поняла одну вещь. Я  потеряла человека, который всегда её защищал. Но я  не осталась совсем одна.

Иногда в самые страшные моменты жизни рядом оказывается тот, кого ты меньше всего ожидаешь увидеть.

Цыган ещё долго сидел рядом, пока её слёзы постепенно не стали тише.

Он понимал — сейчас бесполезно говорить, что время всё исправит. Некоторые потери не исправляет время.

Оно лишь учит жить с ними.
Я вытерла лицо и посмотрела куда-то вдаль.
Ещё несколько часов назад я была обычной девушкой. Дочерью.

Ребёнком, который знал: если станет страшно, папа придёт и защитит.

А теперь всё изменилось.

— Цыган...

— Что?

Я долго молчала. Слова будто застряли внутри.

— Я больше не буду такой, как раньше.

Он посмотрел на неё внимательно.

— Саш...

— Нет, послушай меня.

В моём голосе впервые появилась не только боль. Там появилось что-то другое.

Холод.
Решимость.

— Я всю жизнь думала, что папа всегда будет рядом. Что мне не нужно ничего бояться, потому что он защитит меня. —я  опустила взгляд. — А теперь его нет. — Цыган ничего не сказал. — Я не забуду этот день. — мои руки сжались. — Никогда.

— Саша, тебе сейчас больно. Ты говоришь на эмоциях.

Я посмотрела прямо на него.

— Нет.

В этот момент Цыган впервые увидел не ту девушку, которую знал раньше.

Перед ним стояла дочь Татарина. Не внешне. Внутри.

— Я отомщу за отца, — тихо сказала я.

Цыган сразу изменился в лице.

— Саша...

— И ты меня не остановишь.

— Ты не понимаешь, во что хочешь ввязаться.

Я молчала несколько секунд.

— Возможно. — мой голос дрогнул. — Но я больше не могу просто жить так, будто ничего не произошло.

Цыган тяжело вздохнул.

— Твой отец хотел бы другого.

Эти слова заставили меня замереть. Потому что где-то глубоко внутри я знала — он прав. Папа никогда не хотел видеть её сломанной. Никогда не хотел, чтобы я потеряла себя. Но боль была слишком сильной. Слишком свежей.

И в ту ночь внутри меня что-то изменилось.

Та Саша, которая любила музыку, книги и спокойные вечера, осталась в прошлом.
Я всё ещё была той же девушкой. Но теперь во мне появилась другая сторона.

Более жёсткая.
Более закрытая.

Я больше не могла позволить себе быть слабой.
Потому что теперь мне казалось, что кроме меня самой, защитить её уже некому.

Цыган посмотрел на меня и понял одно:
тот день забрал у неё не только отца. Он забрал её прежнюю жизнь.

И именно в тот момент родилась новая Александра Татарин.

Новая история!
Как вам первая глава?
Ставим Звездочки!
Мои социальные сети
Тт: tyyrkina
Тгк: Tyrkina_a