Сломай меня первым

АРДЕН

Я несу её через лес, и она - лёгкая, как пушинка. Слишком лёгкая. Грёбаная академия кормит студентов ризотто с говядиной, а она весит меньше, чем моя сумка для тренировок. Я чувствую каждую её косточку через ткань куртки, которую накинул на неё. Она дрожит - даже сквозь мою куртку, даже сквозь мою толстовку, которую я на неё надел. Блять, она дрожит, и я знаю, что это не только от холода. Это от всего. От меня. От того, что я с ней сделал. От катакомб. От озера. От того, что я снова взял её у стены, как кусок мяса. И она позволила. Сама позволила. Сама сказала «да».

- Арден, - её голос - тихий, сонный, почти неразборчивый. Она прижимается щекой к моей шее, и я чувствую, как её дыхание становится ровнее. - Куда мы идём?

- В общежитие, - отвечаю я, перешагивая через корягу. Лес вокруг - серый, утренний, в тумане. Солнце ещё не взошло, но небо уже светлеет - та противная утренняя серость, от которой хочется застрелиться. Или выпить. Или и то, и другое.

- В моё? - она поднимает голову, смотрит на меня - глаза ещё влажные от слёз, ресницы слипшиеся. В этом свете она похожа на ту девчонку, которую я встретил в коридоре в первую ночь - испуганная, злая, готовая царапаться. Но сейчас она просто уставшая. Сломленная. Моя.

- В мужское, - говорю я, и чувствую, как она напрягается в моих руках.

- Нет, - её голос становится звонче. - Нет, Арден. Я хочу в свою комнату. В женское общежитие.

- Оно дальше, - пожимаю плечами, хотя она не видит. - Ты замёрзнешь насмерть, пока я донесу тебя туда.

- Я не замёрзну! - она пытается вырваться, дёргается, и мне приходится сжать руки сильнее, чтобы не уронить её. - Поставь меня на место, я дойду сама!

- Твои ноги синие, Реми, - я спокоен, потому что знаю - она никуда не денется. Не сможет убежать. Она слишком слабая, чтобы бороться, и мы оба это знаем. - Ты не дойдёшь и до середины леса. Упадёшь. И тогда я тебя подниму, и понесу дальше. Так что не трать силы.

- Ты - грёбаный тиран! - она бьёт меня кулаком в грудь - слабо, как котёнок. - Ты не можешь просто... просто решать за меня! Где я буду спать! Где я буду жить! С кем я буду трахаться!

- С кем ты трахаешься - я уже решил, - я смотрю на неё, и мои губы растягиваются в усмешку. - Со мной. До тех пор, пока я не передумаю.

- А если я передумаю?

- Не передумаешь, - я говорю это с такой уверенностью, что даже сам в это верю. Хотя, блять, я не знаю. Она - непредсказуемая, как грёбаный ураган. Одну минуту она кричит, что ненавидит меня, следующую - кончает от моих пальцев у стены в катакомбах. Я не знаю, чего она хочет. Но знаю, чего хочу я. И я получу это.

- Откуда ты знаешь? - её голос дрожит, и я чувствую - она на грани. Ещё одно слово, ещё одно движение - и она сломается. Заплачет. Или закричит. Или и то, и другое одновременно.

- Потому что ты здесь, - говорю я, и это - чистая правда. - Ты могла остаться в своей комнате. Могла не открывать. Могла отказаться идти со мной. Но ты пришла. И ты не ушла, когда я проник в тебя у стены. Ты кончила, Реми. Ты кончила громче, чем я когда-либо слышал.

- Это ничего не значит, - шепчет она, но я вижу - она не верит своим словам.

- Значит, - я ускоряю шаг. Лес редеет, и я уже вижу ограду академии, каменные стены, за которыми - моя комната. Моя постель. Моя добыча. - И я докажу тебе это.

Мы выходим из леса. Трава сменяется гравием, который хрустит под моими ботинками. Я иду к главному корпусу, потом сворачиваю направо - к мужскому общежитию, серому, массивному, с высокими окнами, за которыми почти нигде не горит свет. Шесть утра. Нормальные люди спят. Нормальные люди не носятся по лесу в шесть утра с девушкой на руках, у которой дыра на заднице.

- Арден, - она снова дёргается, но слабее. Устала. Я чувствую, как её тело обмякает в моих руках. - Пожалуйста... Я хочу домой. В свою комнату.

- Поспишь у меня, - говорю я, и мой голос звучит твёрже, чем я хочу. - Выспишься, поешь, приведёшь себя в порядок. Я пришлю тебе форму. Ты будешь как новенькая.

- Ты не понимаешь, - она закрывает глаза, и я вижу, как слеза скатывается по её щеке, оставляя мокрую дорожку на грязной, испачканной коже. - Ты не понимаешь, что я чувствую. Что я... что я ненавижу себя за то, что хочу быть с тобой. Что я смотрю на тебя, и мне хочется... мне хочется...

- Чего? - я останавливаюсь, поворачиваюсь к ней, и она открывает глаза. В них - боль, злость, желание, всё вместе, как коктейль, от которого я пьянею больше, чем от виски.

- Я хочу тебя убить, - шепчет она, и её голос дрожит, как струна. - И я хочу, чтобы ты обнял меня. И я не знаю, как это совместить. И я не знаю, что мне делать. И я...

Я целую её. Прямо здесь, на гравии, перед мужским общежитием, где в любой момент может выглянуть какой-нибудь идиот и увидеть нас. Я целую её грубо, жадно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могу сказать словами. Всё своё бешенство, всю свою одержимость, всю свою злость на себя за то, что я не могу отпустить её. Что я не хочу отпускать. Что я, блять, готов сжечь эту академию дотла, лишь бы она осталась со мной.

- Ты меня слышишь? - рычу я, отрываясь от её губ, когда понимаю, что она перестаёт дышать. - Ты слышишь, что я тебе говорю?

- Арден... - её глаза - широкие, испуганные, и в них - отражение моего безумия.

- Ты моя, - повторяю я. - Я сказал это раньше, я скажу это ещё тысячу раз. Ты моя, Реми. И я не отдам тебя. Никому. Никогда. Даже если ты попросишь. Даже если ты будешь умолять. Даже если ты возненавидишь меня настолько, что будешь мечтать о моей смерти. Ты всё равно будешь моей. Потому что я не позволю тебе быть чьей-то ещё. Потому что я сдохну, но не позволю.

- Ты псих, - шепчет она, и в её голосе - больше усталости, чем страха. - Ты - псих, Арден.

- Ты уже говорила это, - я иду дальше, к дверям общежития, толкаю их плечом, вхожу в тёплый полумрак холла.

- Я скажу это ещё раз, - бормочет она, уже проваливаясь в сон. Я чувствую, как её голова тяжёлой тяжестью опускается мне на плечо, как её дыхание становится ровным, как она перестаёт бороться - и просто засыпает. Прямо у меня на руках. Как ребёнок.

- Зачем ты усложняешь всё, а? - шепчу я, глядя на неё. На её лицо - испачканное, грязное, с дорожками от слёз. На царапины от камня на груди, которые виднеются из-под ворота толстовки. На её губы - припухшие, покусанные, мои. - Почему ты не можешь просто подчиниться? Просто принять это? Просто быть моей, без всей этой драмы, без криков, без слёз?

Она не отвечает. Она спит. И я иду к лестнице, поднимаюсь на третий этаж, прохожу по коридору к своей комнате. В этот час здесь тихо. Только мои шаги - тихие, почти бесшумные, хотя я не стараюсь быть осторожным. Наплевать. Если кто-то увидит - пусть увидит. Пусть все видят, что она - моя. Я открываю дверь. Толкаю её ногой. Вхожу. Моя комната - большая, тёмная, с высокими окнами, которые выходят на озеро. Шторы задёрнуты, но сквозь щель пробивается серый утренний свет. Я подхожу к кровати - широкой, застеленной тёмным бельём. Она не просыпается. Только вздыхает во сне - тихо, почти беззвучно.

Я ставлю её на ноги у кровати, и она сразу же начинает заваливаться - сонная, обессиленная, как тряпичная кукла. Ловлю её за талию, придерживаю, чувствуя, как её тело дрожит даже сквозь слой одежды. Блять, она вся ледяная. Пальцы у неё синие, губы дрожат, и даже дыхание - то самое, которым она только что дышала в мою шею - стало поверхностным и частым.

- Реми, - говорю я, встряхивая её за плечи. - Реми, не спи. Слышишь меня? Чертёнок, открой глаза.

Она что-то мычит, веки дрожат, но она не открывает глаза. Только качает головой, как пьяная, и пытается снова упасть на кровать.

- Я спать хочу, - бормочет она, и голос у неё - как у ребёнка. - Просто дай мне поспать...

- Сначала согреешься, - я разворачиваю её, веду в ванную. Благо, у меня ванная большая - белый кафель, тёплый пол, зеркало во всю стену. И ванна - как бассейн, чёрт бы её побрал. Я включаю воду, настраиваю температуру, и пар начинает подниматься к потолку.

- Не хочу, - она пытается вырваться, но я держу крепко. - Арден, я замёрзла. Я хочу лечь и уснуть.

- Так и будет. Сначала вода. Ты вся в грязи и крови.

Она смотрит на себя - на разорванные легинсы, на грязные руки, на царапины. Вздыхает, и плечи у неё поникают.

- Ладно, - бормочет она, сдаваясь. И я чувствую, как она перестаёт бороться.

Вода набирается. Я сажусь на край ванны и запускаю ладонь в горячую воду - температура нормальная, почти обжигающая, то что надо. Её кожа сейчас как лёд, и резкий контраст может вызвать шок, но другого выхода нет. Пар клубится, запотевают зеркала, кафель покрывается влажной дымкой. Я поворачиваюсь к ней, и она стоит рядом с кроватью, пошатываясь, как тростинка на ветру.

- Иди сюда, - говорю я, подходя к ней.

- Я сама могу раздеться, - она пытается задрать толстовку, но пальцы не слушаются.

Я смотрю на неё. На её дрожащие руки, на её бледное лицо, на то, как она кусает губы, пытаясь справиться с простой пуговицей. И я не знаю, что со мной происходит - мне хочется смеяться над ней, и в то же время мне хочется просто взять всё в свои руки и сделать это самому. Грёбаная нежность - вот что это. Никчёмная, бесполезная, как я сам.

- Давай сюда, - мои пальцы быстро расстёгивают пуговицы, стаскивают толстовку. Она остаётся в одном лифчике - дешёвом, хлопковом, без кружев, просто белая ткань, которая уже вся испачкана. Но мне нравится.

- Арден, - шепчет она, пытаясь прикрыться руками. - Я сама...

- Заткнись и стой смирно, - я щёлкаю застёжкой, стягиваю лифчик, и он падает на пол. Теперь только легинсы и трусы. Легинсы уже не спасти - дыра на ягодице стала ещё больше, ткань разошлась почти до колена. Я стаскиваю их вместе с трусами, и она остаётся полностью голой. Стоит передо мной - грязная, в царапинах, синяках, следах моих пальцев на талии. Её грудь покрыта красными полосами от камня, и я вижу капельки запёкшейся крови. Она пытается прикрыться, но я отвожу её руки, смотрю на то, что сделал.

- Поднимайся, - я подхватываю её на руки, и она не сопротивляется. Я несу её к ванне, пар уже густой - облако белое, влажное, окутывает нас целиком. Я опускаю её в воду медленно - сначала ноги, потом бёдра, потом по грудь. Она выдыхает, когда горячая вода касается её ледяной кожи. Я сажусь на бортик, смотрю, как она закрывает глаза, как лицо её становится менее напряжённым.

- Тёплая, - шепчет она, и это слово звучит как благодарность. - Очень тёплая.

- Ещё какая, - я стягиваю футболку через голову и бросаю её на пол. Джинсы - следом, трусы - тоже. Я сажусь в ванну напротив неё, и вода поднимается, почти достигает краёв.

- Ты зачем? - она смотрит на меня, и в её глазах - странная смесь усталости и раздражения. - Тут не поместимся вдвоём...

- Поместимся, - я пододвигаю её к себе, разворачиваю так, чтобы она сидела у меня между ног, спиной к груди. Её голова упирается мне в плечо. Я чувствую, как её тело медленно отогревается - она перестаёт дрожать, расслабляется, прижимается ко мне, как маленький зверёк к источнику тепла.

Я беру мочалку, намыливаю её и начинаю водить по плечам. Она сначала напрягается - каждый раз, когда мои руки касаются её, тело становится как струна. Но постепенно, медленно, она расслабляется. С каждым движением, с каждым прикосновением. Я мою её плечи, спину, шею, забираюсь пальцами в волосы, смывая грязь и кровь. Она закрывает глаза, и я вижу, как её дыхание становится ровным.

- Я сама... - начинает она, но я перебиваю:

- Я делаю это не для тебя. Я делаю это для себя, чтобы смотреть на чистую кожу, а не эту грязь.

Она замолкает, и я продолжаю водить мочалкой по её груди, по животу, по внутренней стороне бёдер. Когда я касаюсь ран на груди, она морщится - я вижу, как её лицо искажается от боли. Я кладу мочалку, провожу пальцами по царапинам - кожа вокруг них красная, воспалённая.

- Больно, - шепчет она, и это слово звучит как признание.

- Знаю, - я наклоняюсь, целую её плечо. - Потерпи. Сейчас я нанесу мазь, и будет легче.

- Откуда у тебя мазь? - её голос - сонный, почти безразличный, как будто она говорит во сне.

- Я всегда держу её здесь, - я провожу пальцем по её подбородку, заставляя повернуть голову. - Я не собираюсь давать тебе умереть от заражения крови.

- Заботливый, - усмехается она, и в этой усмешке - горечь, с которой я, блять, ничего не могу сделать.

- Заткнись, - целую её в висок, и она замирает. Стоит только прикоснуться губами к её коже - и она превращается в камень. Уязвимую, тёплую, мою.

Я намыливаю волосы - её волосы пахнут озером и мокрой травой, но я смываю этот запах, заменяя его на свой шампунь. Она не двигается, только иногда вздыхает, когда я массирую ей кожу головы.

- Арден, - шепчет она, когда я смываю пену.

- Ммм?

- Почему ты это делаешь?

- Что именно?

- Заботишься, - она открывает глаза, поворачивает голову, смотрит на меня через плечо. - Ты хочешь меня трахнуть - ты трахаешь. Ты хочешь сделать мне больно - делаешь. Зачем заботиться? Чтобы я меньше ненавидела тебя?

Я молчу. Потому что у меня нет ответа. Потому что я сам не знаю, зачем я это делаю. Потому что внутри меня - пустота, которую я пытаюсь заполнить ею, её теплом, её запахом, её присутствием в моей жизни.

- Чтобы ты не умерла, - наконец говорю я. - Если ты умрёшь - мне будет скучно.

Она усмехается - тихо, почти беззвучно, но я слышу.

- Ты даже не можешь сказать, что я тебе нужна.

- Ты мне нужна, - вырывается у меня, и я сжимаю губы, чтобы не сказать больше. Но она слышит. Я знаю, что она слышит.

Она отворачивается и молчит. Я заканчиваю мыть её, поднимаю из воды, она вся мокрая и тёплая, и пар окутывает нас белым облаком. Я заворачиваю её в полотенце - огромное, махровое, моё - и она выглядит в нём как ребёнок. Маленькая, потерянная, уставшая.

- Идём, - я беру её за руку и веду из ванной.

- Куда?

- Спать, - я подхожу к кровати, откидываю одеяло, укладываю её на простыни. Она падает на подушку с тихим стоном - звуком облегчения, который говорит о том, что она слишком долго была на ногах.

- А ты? - шепчет она, глядя на меня из-под одеяла. Её глаза - полузакрытые, влажные, такие красивые, что у меня перехватывает дыхание.

- Я тоже лягу, - я ложусь рядом, притягивая её к себе. Она утыкается носом в мою грудь, и я чувствую, как её дыхание становится ровным. Чувствую, как она расслабляется, как её тело перестаёт быть напряжённым, как она засыпает - тихо и мирно, как ребёнок.

- Спокойной ночи, Арден, - шепчет она, и в этом шепоте - столько усталости, что у меня сжимается сердце.

- Спи, чертёнок, - я глажу её по спине, и она засыпает. Я тоже закрываю глаза, чувствуя тепло её тела, запах её волос, ровное биение её сердца.

Чувствуя её. Всю. Навсегда.

Я уже почти провалился в сон - тягучий, тёмный, без сновидений, - когда она начинает кричать. Сначала тихо - какой-то всхлип, похожий на скулёж раненого зверька. Потом громче - тело начинает выгибаться, руки хватают воздух, она бьёт по простыням, и я просыпаюсь резко, как от удара.

- Нет... нет, не надо... пожалуйста, не надо...

Её голос - чужой, высокий, срывающийся на визг. Она плачет - слёзы текут по щекам, по шее, впитываются в подушку, которую она сжимает так сильно, что костяшки белеют.

- Реми! - я рывком сажусь, хватаю её за плечи, встряхиваю. - Реми, твою мать, проснись!

Она распахивает глаза - и в них такой ужас, что у меня сердце на секунду останавливается. Она смотрит на меня, но не видит - её взгляд скользит по комнате, по стенам, по потолку, и она продолжает кричать, захлёбываясь слезами.

- Где я?! - она бьёт меня по рукам, царапает, пытается вырваться. - Пусти меня! Пусти! Пожалуйста, не надо... я не хочу... я не хочу снова...

- Реми, - я сжимаю её плечи сильнее, пытаясь удержать. - Реми, посмотри на меня. Ты в моей комнате. В академии. Ты в безопасности. Никто тебя не тронет.

- Нет, - она вырывается, отталкивает меня, пятится к краю кровати, и я вижу, как она дрожит - мелко, как осиновый лист. - Нет, ты врёшь! Ты всегда врёшь! Ты хочешь сделать мне больно! Ты хочешь...

Она закрывает лицо руками, и рыдания становятся громче - надрывные, хриплые, такие, от которых у меня внутри всё переворачивается. Она вся мокрая от слёз, волосы слиплись, лицо бледное, как простыня, на которой она лежит.

- Реми, - я пододвигаюсь к ней, и она снова дёргается, пытаясь уползти, но я хватаю её - крепко, сильно, прижимаю к себе так, что у неё воздух вышибает из лёгких. Она бьёт меня кулаками в грудь, царапает шею, ногтями впивается в плечи, и я чувствую, как по коже текут капли крови - её ногти оставляют длинные красные полосы.

- Пусти! - кричит она, и я чувствую, как её голос срывается. - Пусти меня, Арден! Я не хочу! Не хочу!

- Тихо, - я обнимаю её так, что она не может двигаться - вжимаю её в себя, кладу руку ей на затылок, прижимаю голову к своей груди. - Тихо, чертёнок. Я не сделаю тебе больно. Никто не сделает тебе больно. Ты со мной.

- Ты врёшь, - шепчет она, и её плечи вздрагивают от рыданий. - Ты всегда врёшь... ты сделал мне больно... ты...

- Я знаю, - я глажу её по волосам, по спине, чувствуя, как она постепенно перестаёт вырываться. Как её тело обмякает в моих руках, как дыхание становится глубже. - Я знаю, Реми. Но сейчас - я с тобой. Я не дам тебя в обиду.

Она затихает - не перестаёт плакать, но уже не кричит. Просто сидит в моих руках, дрожит, и я чувствую, как её слёзы капают мне на грудь. И я продолжаю гладить её - медленно, успокаивающе, хотя внутри меня всё бурлит от злости на того, кто сделал ей больно. На себя, блять. На себя, который сейчас сидит здесь и пытается утешить ту, которую сам сломал.

- Арден, - шепчет она, и голос у неё тихий, как у ребёнка. - Мне приснилось... мне приснилось, что я снова там... в той комнате... что они... что они снова...

Она замолкает, и я чувствую, как её тело пробивает дрожь - судорога проходит от плеч до самого низа, как удар током.

- Тихо, - я целую её в макушку, прижимаю крепче. - Тихо, Реми. Я здесь. Я не дам им тронуть тебя.

- Ты не защитишь меня, - её голос разбивается на куски, и я слышу, как в нём звенят слёзы. - Ты же сам натравил их на меня. Ты сам смотрел, как они меня избивали. Ты сам...

- Я знаю, - я сжимаю её в объятиях так, что, наверное, делаю больно, но я не могу отпустить. Не могу. Если я отпущу - она снова сломается, и я не смогу собрать её по кусочкам. - Я знаю, Реми. Я всё знаю. И я не могу это исправить. Я не могу изменить то, что сделал. Но я могу... я могу быть рядом. Я могу защитить тебя. От всех. От каждого, кто посмеет тронуть тебя.

- Почему ты раньше этого не делал? - её голос - тихий, хриплый, и я чувствую, как она поднимает голову, смотрит на меня. Глаза опухшие, слёзы застыли дорожками на щеках, она похожа на маленькую девочку, потерявшуюся в лесу. - Почему ты позволил им это сделать? Почему ты сам сделал мне больно? Почему ты...

- Потому что я был идиотом, - перебиваю я, и в моём голосе - столько злости на себя, сколько я никогда не чувствовал. - Потому что я думал, что ты спишь с моим отцом. Потому что я хотел отомстить. Потому что я был слепым, тупым, грёбаным придурком, который не видел, что ты - не его. Что ты - моя. Только моя.

Она смотрит на меня, и в её глазах - усталость, боль, страх, и ещё что-то. Что-то, что я не умею называть.

- Ты меня не защитишь, - повторяет она, но голос уже не такой уверенный. Она уже не пытается вырваться, и это даёт мне надежду.

- Защищу, - я беру её лицо в ладони, смотрю прямо в глаза. - Я защищу тебя, Реми. От всех. От любого, кто посмеет тронуть тебя. От студентов, от преподавателей, от моего отца, от любого, кто попытается сделать тебе больно. Я не позволю никому коснуться тебя. Ты поняла?

- Поняла, - она кусает губы, и я вижу, как по её щеке снова скатывается слеза.

- Ты моя, - я говорю это тихо, почти шепотом, но в этих словах - вся моя уверенность. - Ты - моя, Реми. И я не отдам тебя никому. Даже если ты сама захочешь уйти - я не позволю. Я буду держать тебя здесь, пока ты не поймёшь, что только рядом со мной ты в безопасности.

Она не отвечает. Просто смотрит на меня - и я вижу, как в её глазах медленно тает ужас, сменяясь усталостью. И я целую её - мягко, почти нежно, чувствуя, как она выдыхает мне в губы. Как её руки ложатся на мою грудь.

- Спи, - шепчу я, укладывая её обратно на подушку. - Спи, чертёнок. Я буду рядом. Никто тебя не тронет.

Она закрывает глаза и через минуту засыпает. А я лежу рядом и смотрю на неё, на её лицо, на её дыхание, и понимаю, что я готов на всё, чтобы защитить её. От всего мира. От себя самого. От любого, кто посмеет её тронуть.

И я знаю - я сделаю это. Даже если это будет стоить мне жизни.

Я просыпаюсь от того, что на мне кто-то сидит.

Сначала я думаю - сон. Бред. Пьяное наваждение после всего этого грёбаного дня. Но нет - я чувствую тепло, вес, влажность. Открываю глаза, и в темноте, при свете луны, пробивающемся сквозь щель в шторах, я вижу её. Реми сидит на мне сверху. На моём члене. Её бёдра сжимают мои бёдра, её руки упираются мне в грудь, и она двигается - медленно, почти неуклюже, как будто делает это впервые в жизни. Или как будто делает это через силу. Слёзы текут по её щекам, капают на мою грудь, горячие, солёные, и я чувствую, как они смешиваются с моим потом.

- Реми, - мой голос - хриплый, сонный, я ещё не до конца понимаю, что происходит. - Ты что делаешь?

Она не отвечает. Просто продолжает двигаться - вверх-вниз, медленно, и я чувствую, как её влажная киска скользит по моему члену, как она сжимает меня, как она берёт меня в себя на ту глубину, на которую может. Слёзы всё текут. Её лицо искажено - не от удовольствия, не от боли, а от какой-то отчаянной, безнадёжной злости.

- Реми, - я пытаюсь схватить её за бёдра, остановить, но она отталкивает мои руки.

- Не трогай, - её голос - низкий, хриплый, с нотками истерики. - Ты хотел этого? Ты хотел, чтобы я была твоей? Чтобы я добровольно лезла к тебе? Вот, получай. Трахай меня, Арден. Делай то, что ты умеешь лучше всего. Только, блять, перестань делать больно моему сердцу.

Она двигается быстрее - резко, зло, и я чувствую, как её слёзы капают на мои губы, на мою шею. Она не смотрит на меня, только в потолок, и я вижу, как её руки сжимают мою грудь, оставляя следы.

- Реми, остановись, - я сжимаю её бёдра, пытаясь прекратить это. - Ты не в себе. Ты не хочешь этого.

- Не хочу? - она смеётся - и в этом смехе столько горечи, что у меня внутри всё переворачивается. - Я никогда не хотела этого, Арден. Никогда. Но ты всё равно брал меня. Ты брал меня силой, когда я кричала. Ты брал меня, когда я была пьяна. Ты брал меня, когда я говорила «нет». Так почему сейчас, когда я говорю «да», ты останавливаешь меня?

Она замирает на мне, смотрит прямо в глаза - и я вижу в них такую боль, что у меня перехватывает дыхание.

- Ты хочешь трахать меня? - её голос дрожит, но в нём - сталь. - Так трахай, Арден. Трахай меня так, чтобы я забыла обо всём. Чтобы я забыла, как ты сделал мне больно. Чтобы я забыла, что я - просто вещь для тебя. Просто шлюха, которую можно использовать и выбросить.

Она снова двигается - и я не могу сдерживаться. Мой член скользит внутри неё, и это так приятно, так невыносимо хорошо, что я стону - громко, не сдерживаясь. Но я вижу её слёзы, вижу, как её тело дрожит, и я понимаю, что это - не то, чего она хочет. Не на самом деле.

- Реми, - я сажусь, обхватываю её лицо руками, заставляя смотреть на меня. - Реми, посмотри на меня.

- Что? - её голос - надломленный. Она пытается отвести взгляд, но я держу.

- Ты не хочешь этого, - говорю я. - Ты хочешь сделать мне больно. Ты хочешь, чтобы я чувствовал то же, что и ты. Но я уже чувствую. Я чувствую это каждую секунду. Каждую минуту. Каждый раз, когда ты плачешь.

- Заткнись, - она бьёт меня по рукам, пытаясь вырваться. - Заткнись, Арден! Я не хочу слышать твои оправдания! Я не хочу слышать твою фальшивую заботу! Ты просто хочешь трахнуть меня, так делай это!

- Нет, - я переворачиваю её, опрокидываю на спину, нависаю сверху. Она пытается вырваться, бьёт меня кулаками, но я хватаю её запястья, прижимаю к матрасу.

- Отпусти! - она кричит, и я чувствую, как её тело выгибается подо мной. - Отпусти меня, Арден! Я не хочу!

- Ты хотела, чтобы я трахнул тебя, - я наклоняюсь к ней, и мой голос - низкий, опасный. - Ты сама села на меня. Ты сама двигалась на моём члене. Так что не говори мне, что ты не хочешь.

- Я не хочу! - она кричит, и в этом крике - столько отчаяния, что у меня сердце разрывается.

- Лжёшь, - я вхожу в неё резко, глубоко, и она вскрикивает, запрокидывая голову. Я вижу, как её глаза расширяются, как она закусывает губу, пытаясь сдержать стон. - Ты хочешь меня, Реми. Ты всегда хотела меня. Просто ты слишком гордая, чтобы признаться.

- Нет, - шепчет она, но её бёдра поднимаются мне навстречу, и я чувствую, как она сжимается вокруг меня.

Я двигаюсь - жёстко, глубоко, и она стонет, и я слышу, как эти стоны смешиваются с её слезами. Я целую её шею - грубо, жадно, оставляя следы. Целую её губы, слёзы, которые текут по её щекам, и она пытается отвернуться, но я сжимаю её лицо рукой, поворачиваю к себе.

- Не целуй меня, - шепчет она, и в её голосе - больше слёз, чем злости. - Просто трахай меня, Арден. Не нужно целовать. Мне и так противно.

Я замираю на секунду. Смотрю на её лицо - искажённое болью, унижением, и тем самым желанием, которое она пытается спрятать. Я чувствую, как по моему телу пробегает холод, как что-то внутри меня переворачивается. Я чувствую, как она сжимается вокруг меня, как её тело дрожит от напряжения. И я не могу остановиться.

- Ты моя, - я целую её - жёстко, грубо, вкладывая в этот поцелуй всю свою одержимость. Она сопротивляется, пытается оттолкнуть меня, но я сжимаю её затылок, не даю отстраниться.

- Пусти, - шепчет она, но я не слышу её слов. Я слышу только её дыхание, её сердце, её тело, которое дрожит подо мной. Я чувствую её слёзы, и я двигаюсь - быстрее, глубже, вбиваясь в неё, как в последний раз.

Она вскрикивает, царапает мою спину, и я чувствую, как её ногти впиваются в кожу. Это больно, но я не останавливаюсь. Я двигаюсь, чувствуя, как она сжимается вокруг меня, как её тело выгибается навстречу.

- Реми, - я целую её шею, её плечи, её лицо, её слёзы. Я чувствую, как она затихает, как её дыхание становится ровнее, как её руки перестают сопротивляться и просто лежат на моей спине.

- Я буду трахать тебя всю жизнь, - шепчу я, и в этих словах - вся моя злость, вся моя одержимость. - Ты принадлежишь мне, Реми. Ты всегда принадлежала мне. Я не отпущу тебя. Никогда.

- Наиграешься и отпустишь, - шепчет она, и голос у неё - тихий, надломленный. - Ты всегда так делаешь. Ты используешь людей и выбрасываешь. Ты сделаешь это и со мной. Просто... не целуй меня, ладно? Мне так противно.

Она смотрит на меня, и в её глазах - столько боли, что у меня перехватывает дыхание. И я знаю - она говорит правду. Она действительно чувствует отвращение. К себе. Ко мне. К тому, что мы делаем. И это разрывает меня изнутри.

- Нет, - я целую её снова - грубо, властно, заставляя её отвечать. Она сопротивляется, пытается отвернуться, но я сжимаю её лицо, не даю ей уйти. И я чувствую, как постепенно - сначала неуверенно, потом жёстче - она отвечает на поцелуй.

Её язык касается моего, и я чувствую металл пирсинга, её горячее дыхание, её слёзы, которые всё ещё текут по щекам. Она вцепляется пальцами в мои плечи, оставляя царапины. Я чувствую боль, и это придаёт мне сил. Я наклоняюсь, кусаю её губу, и она стонет - громко, не сдерживаясь. Я двигаюсь - быстрее, глубже, чувствуя, как она сжимается вокруг меня, как её тело вибрирует от напряжения. Я вбиваюсь в неё снова и снова, чувствуя, как её тело принимает меня, как она сжимается вокруг каждого моего движения. Её пальцы впиваются в мои плечи, оставляя алые полосы на коже, и боль только разжигает во мне этот голод. Я целую её шею - жадно, грубо, оставляя следы, которые будут напоминать ей обо мне завтра, послезавтра, всегда.

- Арден... - её голос - сбитый, хриплый, и я чувствую в нём что-то новое. Не сопротивление. Не злость. Что-то похожее на... отчаяние. На сдачу. На то, что она перестаёт бороться и просто принимает меня.

- Да, чертёнок, - шепчу я, ускоряясь. - Да, Реми. Ты моя. Ты всегда будешь моей.

Она стонет - громко, не сдерживаясь, и я чувствую, как её тело начинает дрожать, как она сжимается вокруг меня, готовая кончить. Я чувствую, как мой собственный оргазм поднимается из глубины, как напряжение достигает предела, и я выхожу из неё резко, в последний момент, кончая ей на живот - горячей, пульсирующей струёй, которая смешивается с её слезами и потом. Я падаю рядом с ней, тяжело дыша, и через мгновение слышу - она плачет. Не тихо, не сдерживаясь - громко, надрывно, захлёбываясь собственными рыданиями. Её тело сотрясается от всхлипов, она закрывает лицо руками, и я вижу, как её плечи дрожат.

- Реми, - я сажусь, пытаюсь прикоснуться к ней, но она отталкивает мою руку.

- Не трогай меня! - кричит она, и в этом крике - столько боли, что у меня внутри всё переворачивается. - Не трогай меня, Арден! Ты сделал мне больно! Ты всегда делаешь мне больно! Почему ты не можешь просто... просто оставить меня в покое?!

Она садится на кровати, прижимая колени к груди, и я вижу, как слёзы текут по её лицу, по шее, по груди, смешиваясь с моей спермой на её животе. Она не смотрит на меня - только в стену, и её голос срывается на крик.

- Ты - идиот! Ты - грёбаный, тупой идиот! Ты думаешь, что если ты будешь трахать меня, то я тебя полюблю?! Ты думаешь, что если ты будешь целовать меня, то я забуду всё, что ты сделал?! Нет! Я не хочу тебя! Я не хочу любить тебя! Я хочу, чтобы ты ушёл! Чтобы ты исчез из моей жизни! Чтобы я никогда больше не видела твоего лица!

Она кричит, и я вижу, как её голос срывается, как она задыхается от собственных рыданий. Я пытаюсь приблизиться, но она бьёт меня по рукам, царапает, отталкивает.

- Не подходи ко мне! - кричит она, и я вижу страх в её глазах - настоящий, животный страх, который она не может контролировать. - Ты делаешь мне больно! Ты всегда делаешь мне больно! Почему ты не можешь остановиться?! Почему ты не можешь просто быть нормальным?!

Я сжимаю её запястья, прижимаю к матрасу, нависаю сверху, и она замирает, глядя на меня широко открытыми глазами. Я прижимаюсь лбом к её лбу, чувствуя, как её слёзы касаются моей кожи.

- Реми, - мой голос - тихий, но твёрдый. - Реми, успокойся. Пожалуйста. Успокойся.

- Не могу, - шепчет она, и я чувствую, как её тело дрожит подо мной. - Я не могу... я не хочу... я не...

- Тшш, - я провожу пальцами по её волосам, и она вздрагивает, но не отталкивает меня. - Тихо, чертёнок. Тихо. Я здесь. Я рядом.

- Я не хочу, чтобы ты был рядом! - она пытается вырваться, но я держу крепко. - Я не хочу тебя! Я не хочу любить тебя! Я не хочу чувствовать то, что я чувствую! Это неправильно! Это всё неправильно!

- Знаю, - я глажу её по щеке, и она замирает, глядя на меня. - Знаю, Реми. Я знаю, что это неправильно. Что я сделал тебе больно. Что я был монстром. Но я не могу... я не могу остановиться. Я не могу отпустить тебя. Потому что ты - единственное, что у меня есть.

- Ложь, - шепчет она, но голос уже не такой уверенный. - Ты врёшь...

- Не вру, - я прижимаюсь лбом к её лбу, чувствуя, как её дыхание смешивается с моим. - Я никогда не врал тебе, Реми. Я делал тебе больно. Я использовал тебя. Я унижал тебя. Но я никогда не врал тебе о том, что чувствую.

Она молчит, и я чувствую, как её тело постепенно расслабляется. Как её дыхание становится глубже.

- Ты делаешь мне больно, - шепчет она. - Ты всегда делаешь мне больно.

Я смотрю на неё - на её лицо, мокрое от слёз, на её глаза, которые смотрят на меня с такой смесью страха и отчаяния, что у меня внутри всё переворачивается. Она дрожит в моих руках, и я чувствую, как её сердце бьётся - быстро, как у загнанного зверька.

- Знаю, - я провожу пальцами по её щеке, стирая слёзы. - Я знаю, Реми. И я не знаю, как перестать. Но я хочу попробовать. Я хочу быть лучше. Для тебя.

Она молчит. Её тело постепенно расслабляется в моих руках, плечи перестают дрожать, дыхание становится ровнее. Она больше не плачет - просто смотрит на меня, и в её глазах я вижу ту же бурю, которая всегда там бушует. Только сейчас она немного утихла.

- Ты - идиот, - шепчет она, и я чувствую, как её руки ложатся на мою грудь. - Ты - грёбаный, конченный идиот.

- Знаю, - я провожу пальцами по её волосам, заправляя прядь за ухо.

Она закрывает глаза, и я чувствую, как её тело обмякает в моих руках. Как дыхание становится глубоким и ровным, как она проваливается в сон - уставшая, разбитая, но всё ещё здесь. Со мной.

Я медленно, почти бесшумно, ложусь рядом с ней на спину, глядя в тёмный потолок. В комнате тихо - только её ровное дыхание и моё сердце, которое всё ещё бьётся быстрее, чем нужно. Она спит, прижимаясь щекой к моему плечу, и я чувствую, как её тёплое дыхание касается моей кожи. Я смотрю на неё - на её лицо, расслабленное во сне, на её губы, приоткрытые, на её ресницы, влажные от слёз. И я понимаю, что не могу отвести взгляд. Что я готов смотреть на неё вечно.

- Почему ты так похожа на неё? - шепчу я в темноту, и эти слова вырываются сами собой.

Она не отвечает, потому что спит. И я рад этому. Потому что я не хочу, чтобы она знала, что я сказал это. Не хочу, чтобы она знала, что внутри меня - тень прошлого, которое я пытаюсь забыть. Что её глаза напоминают мне о ком-то, кого я пытался вычеркнуть из памяти. Что её лицо - это отражение того, чего я не могу вернуть.

- Это же не ты, чертёнок, - шепчу я, проводя пальцами по её волосам. - Ты совсем другая. Совсем другой человек. С другим характером, с другими мыслями, с другой душой.

Я замолкаю, глядя в потолок, в темноту, которая окутывает нас. Тень прошлого - всегда рядом. Она сидит где-то на задворках сознания, ждёт, когда я ослаблю бдительность. Она пробирается в мысли, в сны, в слова, которые я не должен говорить. Но сейчас я смотрю на Реми - на девушку, которая лежит рядом со мной, которая доверилась мне, которая, несмотря на всё, осталась здесь. Она не та, кого я потерял. Она другая. Она - сама по себе. Она - целая вселенная.

- Ты не она, - шепчу я, и в этом шепоте - освобождение. - И я рад этому. Потому что она ушла. А ты - здесь. И ты - моя.

Я притягиваю её ближе, чувствуя, как её тепло разливается по моему телу. Целую её в макушку, вдыхая запах её волос - мой шампунь, мой запах, моя метка на ней.

- Спи, чертёнок, - шепчу я.

Она вздыхает во сне и прижимается ко мне ближе. И я лежу так, глядя в потолок, и чувствую, как внутри меня что-то меняется. Как стены, которые я строил годами, начинают трещать. Как тень прошлого постепенно отступает, уступая место чему-то новому. Чему-то, чему я не даю названия. Потому что боюсь, что, назвав это, я потеряю всё. Но она здесь. Она спит в моих руках. И пока она здесь - у меня есть смысл.

Я засыпаю, обнимая её сзади. Моя рука лежит на её талии, пальцы касаются тёплой кожи, и я чувствую, как она дышит - ровно, глубоко, доверчиво. Её спина прижата к моей груди, её волосы щекочут мой подбородок, и в этом есть что-то такое... правильное. Что-то, чего я никогда не чувствовал. Она вся в моих руках, и я держу её так, будто боюсь, что она исчезнет, если я ослаблю хватку.

Я закрываю глаза и проваливаюсь в сон.

Сон - чёрный, без сновидений, без боли, без воспоминаний. Просто пустота, в которой есть только тепло её тела и ровное биение её сердца. Я не знаю, сколько я сплю - час, два, четыре. В комнате темно, только слабый свет вечера пробивается сквозь шторы, окрашивая стены в тёплые оранжево-серые тона.

Я открываю глаза, и первое, что я вижу - её. Она всё ещё спит, свернувшись калачиком, с моей рукой на своей талии. Её дыхание - тихое, её лицо - расслабленное, и я смотрю на неё, чувствуя, как внутри меня разливается что-то, чему я отказываюсь давать имя.

А потом мой телефон вибрирует на тумбочке. Громко, настойчиво, разрывая тишину.

Я тихо матерюсь, отодвигаясь от Реми, чтобы не разбудить её. Протягиваю руку и хватаю телефон, глядя на экран.

Ари.

- Какого хера, Ари? - шепчу я в трубку, стараясь не разбудить чертёнка, который спит рядом. - Ты знаешь, сколько времени? Я спал.

- Арден, - её голос - слишком жизнерадостный для этого времени. - Я тебя разбудила? Прости, но я хотела спросить, как ты. Мы давно не виделись. Не хочешь прогуляться ночью?

Я тру глаза свободной рукой, глядя на Реми, которая вздыхает во сне. Она прикусывает губу, и я чувствую, как что-то внутри меня сжимается.

- Нет, - отвечаю я тихо. - Я занят.

- Занят? - Ари смеётся. - Чем это ты можешь быть занят? Ты никогда ничем не занят, Арден. Ты просто ищешь повод, чтобы не выходить из комнаты.

- Я занят, - повторяю я.

Ари замолкает на секунду, и я слышу, как она выдыхает.

- Надеюсь, это связано с Реми, - говорит она, и я слышу в её голосе настороженность.

- Да, - я не хочу врать. Она всегда это чувствует.

- Снова? - её голос становится серьёзным. - Арден, она тебе уже не надоела? Ты сказал, что она - просто игрушка. Что ты хочешь её использовать. Что это - месть отцу.

Я смотрю на Реми. На её лицо, расслабленное во сне, на её волосы, разбросанные по подушке. На её руку, которая лежит на моей груди. На всё, что она делает со мной. И я не знаю, что сказать. Потому что она не просто игрушка. Она не просто месть. Она - всё.

- Нет, - говорю я, и в этом слове - больше честности, чем я хочу показывать. - Не надоела.

- О боже, - Ари выдыхает. - Арден, ты серьёзно? Ты, который меняет девушек как перчатки, говоришь, что тебе не надоела одна? Та, которая должна была быть просто развлечением?

- Я не знаю, что сказать, - я смотрю на Реми, чувствуя, как моё сердце бьётся быстрее. - Это сложно.

- Сложно? - Ари смеётся, но в этом смехе нет веселья. - Арден, это ты говоришь? Ты, который всегда всё контролирует? Который никогда не сомневается? Который знает, чего хочет?

- Я знаю, чего хочу, - говорю я, и в этих словах - вся моя уверенность. - Я хочу её.

Ари замолкает. Долго. Так долго, что я уже думаю, она положила трубку.

- Ладно, - говорит Ари наконец, и я слышу в её голосе обиду. - Оставим это. Я просто хотела сказать... ты перестал уделять мне внимание, Арден. Я твоя сестра. Я люблю тебя. И я волнуюсь за тебя. Ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне. Что бы ты ни делал, кого бы ни любил, я буду рядом. Но ты отдаляешься. Ты не звонишь, не пишешь, не приходишь. Ты живёшь своей жизнью, и я в ней больше не существую.

Я закрываю глаза, чувствуя, как внутри меня что-то сжимается. Она права. Я был занят. Я был занят Реми, я был занят своей одержимостью, я был занят тем, что пытался справиться с тем, что происходит у меня внутри. И я забыл о ней. О сестре, которая всегда была рядом. Которая всегда защищала меня. Которая любила меня таким, какой я есть.

- Прости, Ари, - говорю я, и в моём голосе - искренняя усталость. - Я не хотел. Просто... это сложно. Всё сложно.

- Я знаю, - она вздыхает. - Но ты же знаешь, что я всегда рядом. Если тебе нужно поговорить, если тебе нужна помощь - я здесь. Просто не забывай обо мне, ладно?

- Хорошо, - я улыбаюсь, хотя она не видит. - Мы погуляем когда-нибудь. Обязательно. Только дай мне немного времени.

- Дам, - она снова вздыхает. - Но не слишком много, Арден. Я скучаю по тебе.

- Я тоже скучаю по тебе, Ари, - говорю я, и в этих словах - больше правды, чем я хочу показывать. - Я позвоню тебе.

- Обещаешь?

- Обещаю, - я смотрю на Реми, которая спит рядом, и чувствую, как внутри меня разливается тепло. - Сейчас мне нужно быть здесь. Но я позвоню.

- Ладно, - она замолкает на секунду. - Я люблю тебя, Арден.

- Я тоже тебя люблю, - говорю я, и эти слова звучат легко, потому что это правда.

Я кладу трубку и поворачиваюсь к Реми. Она всё ещё спит, прижимаясь ко мне, и я чувствую, как её дыхание касается моей кожи. Я обнимаю её крепче, целую в макушку, чувствуя, как её волосы щекочут мои губы. Я закрываю глаза и проваливаюсь в сон - глубокий, тёмный, без сновидений. Только тепло её тела, только ровное биение её сердца. Я не знаю, сколько я сплю - час, два, три. Но когда я просыпаюсь, в комнате темно. За окном - уже глубокая ночь, и в комнате тихо. Слишком тихо.

Я протягиваю руку, чтобы обнять её, и чувствую - пустоту. Холодный матрас, смятая простыня, пустота, которая пробирает меня до костей.

Я сажусь резко, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Оглядываю комнату - пусто. Она не в кресле, не у окна, не в ванной. Её нет. Только запах её волос остался на подушке, только следы её тела на простынях, только тепло, которое постепенно уходит.

- Какого хера? - шепчу я, вставая с кровати. Мои ноги касаются холодного пола, и я чувствую, как дрожь пробегает по телу.

Я осматриваю комнату, ищу её вещи - её толстовки нет, её ботинок нет. Её нет. Она ушла. В свою комнату. В женское общежитие.

- Блять, - я сжимаю кулаки, чувствуя, как внутри меня поднимается злость. - Блять, Реми! Зачем ты ушла? Почему ты не осталась?

Я смотрю на пустую кровать, на смятую подушку, на следы её тела, которые уже исчезают. Я чувствую, как внутри меня что-то ломается. Как пустота, которая была заполнена ею, становится вакуумом, который сжимает мою грудь.

- Зачем ты ушла? - шепчу я, чувствуя, как в голосе появляется дрожь.

Я падаю на кровать, чувствуя, как простыни ещё хранят её тепло. Я вдыхаю её запах, оставшийся на подушке, и понимаю, что я не могу без неё. Что она стала моим воздухом. Моим светом. Моей жизнью. Я закрываю глаза, чувствуя, как её запах окутывает меня, как он согревает меня изнутри. И я понимаю, что я готов сделать всё, чтобы вернуть её. Что я готов сжечь этот мир дотла, лишь бы она была рядом. Что я готов измениться ради неё. Что я готов стать лучше. Что я готов быть тем, кого она заслуживает. Я натягиваю джинсы прямо на голое тело, даже не застёгивая пуговицы, хватаю ключи и вылетаю из комнаты, как чёрт из табакерки. Сердце колотится так сильно, что я слышу его в ушах. В коридорах общежития тихо - глубокая ночь, все спят, только мои шаги гулко отдаются от стен, когда я спускаюсь по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки.

Холодный ночной воздух бьёт в лицо, когда я выбегаю на улицу. Трава влажная от росы, гравий хрустит под моими ботинками, но я не чувствую ничего. Только одну мысль: она ушла. Она ушла, пока я спал. Она просто взяла и исчезла, как призрак, как сон, который тает на рассвете. Я бегу через кампус, мимо главного корпуса, мимо библиотеки, мимо столовой. Легкие горят, но я не останавливаюсь. Я не могу остановиться. Потому что если я остановлюсь, если я дам себе хотя бы секунду на размышления, я сойду с ума. Я и так уже схожу.

Женское общежитие встречает меня знакомой грёбаной тишиной. На входе никого - вахтёрша спит, уткнувшись в какой-то журнал. Я проскальзываю мимо неё, как тень, и бегу по лестнице на второй этаж. Я знаю, где её комната. Я помню каждую деталь, каждое проклятое число на двери. Я подхожу к двери - она приоткрыта. Не заперта. Свет пробивается сквозь щель, узкая полоса падает на пол коридора. Я слышу голоса, тихие, почти шёпотные, и я замираю, чувствуя, как моё сердце пропускает удар. Я смотрю в щель, и внутри меня всё замерзает. Медленно. Как вода, которая превращается в лёд. Потому что я вижу её - Реми, мою Реми, - сидящую на кровати. На своей кровати, с коленями, поджатыми к груди. И рядом с ней - Сильви. Та самая Сильви, которую я выгнал из своей комнаты, разбил её сердце, раздавил её надежды. Сильви, с которой я трахался, когда пытался забыть о Реми.

Сильви, которая сейчас сидит рядом с ней. И говорит. Что-то тихо, доверительно, как подруга. Как будто они никогда не дрались в столовой. Как будто Сильви не обливала её супом. Как будто она не называла её шлюхой при всех. Реми слушает. Её лицо - уставшее, бледное, но она кивает. Она не злится. Она не кричит. Она просто слушает. И я вижу, как её плечи слегка расслабляются, когда Сильви кладёт руку ей на колено.

И в этот момент я понимаю, что я ничего блять не понимаю.

Если вы уже хотите узнать, что будет дальше раньше чем другие, продолжение истории уже ждет вас на Boosty.

https://boosty.to/authorminaevskaya