сталь и универсам / турбо.

Прошёл ещё месяц. Март сменился апрелем, снег растаял окончательно, и Казань стала серой, мокрой, но с каждым днём всё более живой. На деревьях набухали почки, солнце задерживалось дольше, и даже воздух стал другим — влажным, обещающим весну.

Алёна и Турбо встречались почти каждый день. Она не переехала к нему, но её вещи уже заняли половину шкафа: пара свитеров, джинсы, туалетные принадлежности. На кухне появилась её любимая кружка с трещиной — он случайно разбил старую, купил новую, похожую. Алёна сделала вид, что не заметила подмены.

Грек привык к их отношениям. Перестал дёргаться, когда Турбо уходил пораньше, а Алёна задерживалась. Равиль шутил: «Молодожёны», но беззлобно. Лёха подкалывал, но по-дружески. Только Надя всё ещё косилась, но Алёна решила оставить её на потом — сейчас не до того.

В пятницу вечером Турбо позвонил и сказал:

— Завтра не работай. Ко мне. Вечером.

— Зачем? — спросила Алёна.

— Сюрприз.

— Я не люблю сюрпризы.

— А этот понравится.

И повесил трубку.

Алёна усмехнулась, покачала головой. Но в субботу приехала раньше — ещё засветло.

Турбо встретил её в дверях. На нём была новая рубашка — белая, с длинным рукавом. Он никогда так не одевался. Алёна удивилась, но ничего не сказала.

— Проходи, — сказал он.

В квартире было чисто. Пахло не табаком, а чем-то сладковатым — может быть, корицей. На столе стояли свечи — не зажжённые, но приготовленные. Алёна огляделась.

— Ты кого-то ждёшь? — спросила она.

— Тебя.

Он подошёл, взял за руку, усадил на диван. Сам сел напротив.

— Апина, — сказал он. — Я не умею говорить красиво. Я вообще ничего не умею, кроме как ездить, драться и... и любить тебя.

Она замерла.

Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Алёна узнала её — такие продавали в ювелирном магазине на Баумана, она видела в витрине.

— Это не предложение, — сказал он быстро. — Не сейчас. Я не тороплю. Но это в доказательство. Что я серьёзно. Что мне не нужна никто, кроме тебя.

Он открыл коробку.

Внутри лежало тонкое серебряное кольцо с маленьким прозрачным камнем — не бриллиантом, скорее фианитом. Скромное, но красивое. Алёна вдруг поняла, что он выбрал его сам, без чьей-то помощи — потому что идеально.

— Примерь, — сказал он.

Она протянула руку. Он надел кольцо на безымянный палец левой руки — то самое место.

— Ты, — сказал он. — Моя.

— Валера...

— Не надо слов. Я знаю.

Алёна смотрела на кольцо. Оно блестело в свете лампы, обнимало её палец — непривычно, но не больно. Внутри поднималось что-то огромное, горячее, незнакомое. Она не плакала — она не умела. Но голос дрогнул.

— Ты меня пугаешь, — сказала она.

— Хорошо?

— Не знаю.

Он наклонился, поцеловал её. Мягко, почти благоговейно.

— Есть ещё сюрприз, — сказал он. — Но он на кухне.

Она встала, пошла за ним.

На кухне горел свет. На столе — нехитрый ужин: макароны с сыром, салат из огурцов и помидоров, бутылка недорогого шампанского. И маленький торт со свечой — одна, одинокая.

— Зачем свеча? — спросила Алёна.

— За то, что мы есть. И будем.

Он зажёг свечу. Пламя дрожало, отражалось в её очках.

— Ты сам готовил? — спросила она.

— Пытался.

— Вкусно пахнет.

— Садись.

Она села. Он поставил тарелки. Они ели молча, но не потому, что не о чем было говорить — потому что слова были лишними.

Потом он включил музыку — старую пластинку, кажется, «Кино». Алёна слушала, сжимая пальцем кольцо.

— Валера, — сказала она.

— М?

— Я никогда не сниму его.

— Знаю.

Он улыбнулся — светло, по-мальчишески.

— Ты красивая.

— В очках?

— В очках особенно.

Она не стала спорить. Потому что впервые в жизни поверила.

Ночью они лежали на диване, смотрели в потолок. За окном шумел весенний город — редкие машины, где-то лай собаки, звон трамвая. Алёна сжимала его руку, чувствуя кольцо на своём пальце.

— Это не навсегда, — сказала она.

— Что?

— Кольцо. Я хочу другое, когда мы...

— Когда мы что?

— Когда мы будем готовы.

Он повернулся к ней, поцеловал в лоб.

— Я готов.

— Я ещё нет.

— Я подожду.

Она закрыла глаза.

— Знаю.

В комнате горела только одна свеча — та, что осталась от торта. Пламя колыхалось, отбрасывая тени.

Алёна не думала о будущем. Она просто была здесь. С ним. С кольцом на пальце. И впервые за долгое время ей не нужно было ничего доказывать.