сталь и универсам / турбо.

Лена вернулась через пять дней. Алёна знала об этом от Лёхи, который забежал в ателье с накладными и между делом бросил: «Туркин Лену встречать поехал. Говорит, разговор есть». Алёна кивнула, не поднимая головы. Внутри всё сжалось — не от страха, от напряжения. Сейчас решится всё или сломается.

Весь день она работала как заведённая — проверяла счета, разговаривала с клиентами, помогала Тамаре с примерками. Тамара косилась на неё с тревогой, но лезть не решалась. Надя в своей комнате сегодня была тише воды — может, тоже чувствовала, что что-то назревает.

В шесть вечера, когда ателье опустело, Алёна осталась одна. Она не уходила — ждала. Сама не знала, чего. Звонка? Стука в дверь? Вестей?

Около семи зазвонил телефон. Турбо.

— Я сказал ей, — голос глухой, усталый. — Она хочет встретиться с тобой.

— Зачем? — спросила Алёна.

— Хочет посмотреть на тебя. Поговорить.

— Я не обязана.

— Знаю. Но я прошу. Ради меня.

Алёна помолчала. Потом ответила:

— Хорошо. Пусть приходит. Я в ателье.

— Мы будем через час.

Он положил трубку.

Алёна сняла очки, потерла переносицу. Внутри было пусто и звонко, как перед бурей.

— Приготовься, — сказала она себе и надела очки.

---

Они пришли ровно в восемь. Турбо и Лена. Алёна встретила их внизу, провела наверх, в свою комнату. Лена была в ярком пальто, с тёмными волосами, распущенными по плечам. Она выглядела уставшей — глаза красные, под глазами тени. Но держалась прямо, не плакала.

Турбо сел на стул у окна, закурил, не спросив разрешения. Алёна не стала замечать. Лена села напротив неё, положила сумку на колени.

— Здравствуйте, Алёна, — сказала она. Голос ровный, но в нём чувствовалось напряжение.

— Здравствуйте, — ответила Алёна.

— Валера сказал мне про вас. Всё рассказал.

— Я знаю.

— Вы его любите?

Алёна посмотрела на Турбо. Он отвернулся, смотрел в окно.

— Да, — сказала она.

Лена усмехнулась — горько, без радости.

— А я? Я его тоже люблю. Два года. Мы жили вместе, я за ним ухаживала, когда он болел. Я думала, мы семья. А он... — она не договорила.

— Я не хотела делать вам больно, — сказала Алёна. — Я пыталась отстраниться. Не получилось.

— Почему?

— Потому что, наверное, мы должны были встретиться. Не сейчас, не так — но встретиться.

Лена смотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом перевела взгляд на Турбо.

— Ты уверен? — спросила она. — Ты выбрал?

Турбо затушил сигарету, повернулся к ней.

— Лена, прости. Я не хотел тебя обманывать. Но я не могу быть с тобой, когда думаю о другой.

— Ты мог бы попробовать.

— Пробовал. Не получилось.

Лена встала. Подошла к окну, встала спиной.

— Я зла, — сказала она. — Очень зла. Но я не буду устраивать сцен. Это ниже меня.

— Прости, — повторил Турбо.

— Прощения нет. Есть выбор. Ты выбрал. Я принимаю.

Она повернулась к Алёне.

— Вы сильная, — сказала она. — Я это вижу. Но сильные тоже ошибаются. Я надеюсь, вы не ошибётесь.

— Я тоже надеюсь, — ответила Алёна.

Лена взяла сумку, надела пальто.

— Я ухожу, — сказала она. — Валера, ключи от квартиры оставлю у соседки. Заберёшь завтра.

— Лена...

— Не надо. Всё сказано.

Она вышла. Быстро, не оглядываясь. Хлопнула входная дверь.

Турбо сидел, глядя в пол. Алёна молчала.

— Ты как? — спросила она наконец.

— Не знаю. Пусто.

— Это пройдёт.

— Знаю.

Он поднял голову, посмотрел на неё.

— Апина, я всё сделал. Я выбрал.

— Я вижу.

— Ты не рада?

— Рада. Но и грустно. За неё.

— Ты странная, — сказал он.

— Я всегда была странной.

Он встал, подошёл к ней. Взял за руку.

— Теперь мы вместе. Насовсем.

— Посмотрим, — сказала она. — Время покажет.

Она не улыбнулась, но и не отстранилась.

За окном начал падать снег. Крупный, пушистый — первый весенний снег, который не таял на асфальте.

Алёна смотрела на него, чувствуя его руку в своей, и думала: «Это только начало».