под твоим крылом/истенное образование

Утро встретило Боми серым, выцветшим небом. Город ещё спал, но в её теле уже давно не было покоя. Она шла в школу, не поднимая головы, словно пытаясь спрятаться от самого света. Каждый шаг отдавался тупой болью в запястьях - там, где грубая ткань бинта натирала ссадины. Она сжала пальцы, чувствуя, как ноют мышцы, и крепче прижала лямку рюкзака к плечу. Воротник пиджака был поднят почти до ушей, но под ним, на бледной коже шеи, уже начинали проступать лиловые тени - следы вчерашнего "урока". Боми знала, что стоит лишь повернуть голову под другим углом, и всё станет заметно. Но она так и шла, уставившись в асфальт, пересчитывая трещины, чтобы не думать о том, что ждёт её внутри.

Школьный двор встретил её непривычным гулом. Обычно в это время здесь было пусто, но сейчас в коридоре толпились ученики. Все они смотрели вверх, на второй этаж, а в воздухе витал липкий запах сенсации. Боми нахмурилась. Её руки всё ещё ныли, но любопытство, смешанное с тревогой, заставило её ускорить шаг.

Она поднялась по ступенькам, тяжело ступая, и, наконец, подняла глаза.

Возле её кабинета собралась настоящая толпа. Ученики сгруппировались в плотное кольцо, и в этом кольце навзничь лежал Ли Чан. Его голова была запрокинута, и по застывшему лицу было видно, что он не ожидал такого развития событий. Над ним, как хищники над поверженной добычей, стояли Чен Хён, спокойно поправляющий манжету рубашки, и Пак Хун, чья злая усмешка не предвещала ничего хорошего. Но всё это было лишь декорацией.

В центре, прямо над распростёртым телом Ли Чана, стоял Хва Джин.

Боми замерла. Её рука, держащая лямку рюкзака, дрогнула. Она пыталась протиснуться сквозь толпу, но её буквально парализовало. Это было слишком неправильно. Слишком нереально. Тот самый человек, который вчера всё видел, и помог ей... Он стоял здесь. И в его взгляде не было ни тени сомнения.

- ... да как же я могу отказать) - сказал мужчина. Раздался глухой, хлёсткий звук. Удар. Это был не просто шлепок - это была пощёчина, в которую Хва Джин вложил всю свою холодную ярость. Голова Ли Чана мотнулась в сторону. Толпа ахнула снимая все на телефоны. Боми показалось, что земля уходит у неё из-под ног. Она стояла, широко раскрыв глаза, не в силах пошевелиться. Рюкзак сполз с её плеча, и она машинально подхватила его, сжимая пальцами мягкую ткань, словно это был единственный якорь, удерживающий её в реальности.

Она смотрела на Хва Джина, и в голове пульсировала только одна мысль: «Он здесь. Он и вправду пришёл.»

Но времени на раздумья не было. Со стороны лестницы послышался топот и встревоженные голоса. Это прибежали преподаватели, а следом, пыхтя и вытирая пот с лица, спешил сам директор. Его глаза округлились при виде лежащего на полу ученика и незнакомца в строгом костюме. они подняли ученика.

- Что здесь происходит?! Кто вы такой?! - взвизгнул директор, хватая Ли Чана за плечо.- что с лицом!!?

- Ты совсем обалдел , это же дети!Как вы смеете поднимать руку на ученика?!

Хва Джин не спеша перевёл взгляд с Ли Чана на директора. На его губах мелькнула лёгкая, почти неуловимая усмешка - та самая, что выводила из себя любого, кто видел её впервые.

- Минутку пожалуйста - сказал Хва джин.

- говорит что он новый препод.- ответил директору Чен Хён.

- Новый? ничего такого не припомню. Ты кто такой?

- сейчас... никак не найду... а вот! - мужчина засмеялся .Хва Джин, казалось, не обращал на них внимания. Он медленно, с подчёркнутой ленностью, запустил руку во внутренний карман пиджака и вытащил небольшой бейдж. Он повертел его в пальцах, словно рассматривая на свет, а затем протянул на расстоянии глаз директору.

- я инспектор из Боно оперативного надзора за образование- мужчина улыбнулся широкой улыбкой. - меня зовут Хва Джин На.

Боми стояла, прижав рюкзак к груди. Она видела, как побледнел директор, как попятились преподаватели. Она видела, как нахмурился Чен Хён. Но её взгляд был прикован к бейджу в руках Хва Джина.

- Б - О - Н - О?

- вы знаете такое? - спросил директор у преподавателей.

- Нет, в первые слышу.

- конечно не знаете. его же недавно открыли - сказал инспектор, снимая с себя бейдж с шеи и пряча с пиджак.

- и что же за организация такая? - спросил директор.

-простите, что я сразу не объяснил. не привык пока. - вокруг стали шептаться. - нас отправляют работать в захолустные школы, где проплачивают полицию и заманивают творящийся беспредел, даже смерти учеников))...- улыбнулся мужчина.

- У нас такого не бывает! - оправдывался директор. - и вообще! разве учителю разрешено избивать учеников?

- Разрешено - уверенно сказал инспектор. - у инспектора Боно есть одно особое полномочие. педагогические методики не дают никаких ограничений. проще говоря, те кто слышит мы воспитываем в устной форме, те кто понимает только кулаками , успокаиваем кулаками. - Итак, с сегодняшнего дня ваша школа в юрисдикции Боно. Этот урок вы не забудете....

Боми приоткрыла рот, от происходящего вокруг.

- *А-ху-еть...*

мужчина увидев ее, подмигнул девушке с широкой улыбкой.

Всё только начиналось...

Кабинет директора. Тишина, нарушаемая лишь гулом старого кондиционера.

Директор Ким сидел за массивным дубовым столом, нервно барабаня пальцами по полированной поверхности. Перед ним лежало заявление - тонкий лист бумаги, который, казалось, весил больше, чем все его многолетние заслуги.

- Боже... хех... - выдавил он с неестественной усмешкой, переводя взгляд с документа на невозмутимого мужчину напротив. - Похоже, такое Бюро и вправду существует...

Он взял бумагу в руки, словно надеясь, что та испарится, но строчки оставались на месте - чёрные, чёткие, обвиняющие.

- Явно произошло какое-то недоразумение! - директор резко поднялся, его кресло с глухим стуком откатилось назад. Он заходил по кабинету, жестикулируя, будто отбивался от невидимых врагов. - Буллинг?! Насилие в школе?! В наших стенах подобное просто немыслимо! У нас образцовые ученики, многие родители - очень влиятельные люди. Даже из Национального собрания!

Его голос дрожал, но не от гнева - от страха. Хва Джин заметил это сразу. Он сидел в кресле для посетителей, по-хозяйски закинув ногу на ногу, и с лёгкой задумчивостью помешивал кофе в бумажном стаканчике. Обжигающий напиток пах горечью и дешёвым растворимым порошком - идеальный контраст фальшивому пафосу директора.

- Сок Пак был в одиннадцатом классе, в аудитории номер пять, верно? - голос Хва Джина звучал ровно, как сталь. Он сделал глоток, не сводя глаз с директора. - Начиная с сегодняшнего дня, там преподаю я.

Он не повышал тона, но от его слов в кабинете стало на пару градусов холоднее.

Директор на секунду замер, но быстро пришёл в себя. Он поправил галстук, который вдруг показался ему слишком тугим, и продолжил свою речь с новой силой:

- Родители наших учеников не потерпят беспорядка! - он ударил ладонью по столу, но удар вышел глухим и неуверенным. - Если оценки упадут, начнутся волнения! Понимаете? Волнения! Вся школа пойдёт ко дну!

Хва Джин слушал, и на его лице постепенно проступала та самая усмешка - лёгкая, почти ласковая, от которой становилось не по себе. Он медленно поднёс стаканчик к губам, но в последний момент его пальцы сжались - раздался сухой, резкий хруст, и тонкий пластик с бумагой превратился в смятую гармошку. Коричневая капля стекла по его пальцу, но он не обратил на неё внимания.

- Значит, за это вы боитесь? - спросил он тихо, и в голосе его скользнула насмешка. - За оценки.

Директор сглотнул. Он знал, что сейчас скажет, и это было его козырем.

- В этом классе учится сын члена Национального собрания, - произнёс он с нажимом, словно произносил заклинание. - Вы же знаете его. Это кандидат в президенты!

Он подмигнул инструктору - нервно, почти по-заговорщицки, пытаясь показать, что они «свои», два взрослых человека в мире, где всем правят деньги и связи.

- А мы с вами оба бюджетные работники, - добавил он с кислой улыбкой. - Не стоит лезть в это осиное гнездо. Вы же умный человек...

Хва Джин смотрел на него секунду, две. А затем рассмеялся - громко, искренне, словно услышал лучшую шутку в своей жизни. Этот смех эхом разнёсся по кабинету, отражаясь от книжных шкафов и портретов бывших директоров на стенах.

- И правда жутковато от такого, - сказал он, всё ещё улыбаясь, и в этой улыбке не было ни капли тепла. - Господин Ким, если взрослые начнут бояться детей... боюсь, этот мир обречён.

Он поднялся, одёрнул пиджак и бросил скомканный стаканчик в мусорную корзину. Попал точно, не глядя. На пороге он обернулся, и его фирменная улыбка - та самая, от которой у одних мурашки бегут по коже, а других она обезоруживает - озарила его лицо.

- До встречи на уроке, господин директор.

---

Класс. Шум, гам, запах жвачки и подростковой безнаказанности.

За партами сидели те, кто ещё минуту назад чувствовал себя хозяевами этой школы. Перемена тянулась бесконечно, и воздух был пропитан предвкушением: все обсуждали утреннее происшествие у дверей.

- Ох, сукаа... - простонал Ли Чан, сидя на своём месте и растирая виски и щёки, которые до сих пор горели от пощёчины. - До сих пор в ушах звенит. Чёртов псих...

Он зло сплюнул в сторону и повернулся к соседу.

- Эй, этого Бюро совсем не существует! Что за бред? - Пак Хун крутил телефон в руках, демонстрируя пустую страницу гугла без результатов. - Там даже сайта нет! Придумали какой-то фейк...

Сзади лениво развалился Чен Хён. Он небрежно наклонил голову, касаясь плеча Пак Хуна, и насмешливо прищурился:

- А если даже и существует... хрен они что сделают.

Его голос звучал так, будто он уже знал все козыри. И он действительно их знал.

- Точняк! - оживился Пак Хун, хлопнув ладонью по парте. - Твой папа всё равно главнее, да? - он подтолкнул локтем Чен Хёна, и их глаза встретились в понимающей ухмылке.

Послышался смех - наглый, молодой, уверенный в своей безнаказанности. Кто-то из них пнул стул Ли Чана, тот зашатался, и компания заржала ещё громче.

Они не знали, что за дверью, скрываясь в тени коридора, Хва Джин уже стоял, прислонившись плечом к стене. Он слушал их смех, и на его губах медленно расцветала та же улыбка - та, что обещала дождь.

Он толкнул дверь класса.

Деревянное полотно со скрежетом открылось, и в проёме возникла высокая фигура. Солнечный свет из коридора на секунду ослепил сидящих, но когда глаза привыкли, стало ясно - это не просто учитель. Это хищник, вошедший в клетку со своими жертвами.

Все головы разом повернулись в его сторону. Смех стих, как будто кто-то нажал на кнопку "пауза". Чен Хён перестал улыбаться. Его губы, ещё секунду назад растянутые в наглой усмешке, сжались в тонкую линию.

все головы разом повернулись в его сторону. Смех стих, как будто кто-то нажал на кнопку "пауза". Чен Хён перестал улыбаться.

- Доброе утро, - произнёс Хва Джин, входя в класс и закрывая за собой дверь. Он прошёл к учительскому столу, положил на него тонкую папку, и только тогда поднял глаза. В них не было угрозы. Только спокойствие. Но именно оно пугало сильнее любых криков. - Вы наверняка меня помните, теперь я ваш новый руководитель.- он помахал классу рукой.

Он помахал классу рукой - лениво, почти приветственно, будто находился не в школе, а на светском рауте. Но в этом жесте не было ни капли дружелюбия. Только насмешка. Только обещание.

- Ну всё, пиздец нам, - выдохнул на весь класс Ли Чан, и его голос сорвался на хриплый шёпот. Он откинулся на спинку стула, но глаза его бегали, как у загнанного зверька.

Хва Джин услышал. Он повернул голову в сторону Ли Чана и улыбнулся - мягко, почти ласково.

- Благодарю за добрую встречу, - ответил инспектор, и в его голосе послышалась та самая сталь, которую невозможно не заметить. - Итак, давайте перейдём к перекличке.

Он раскрыл журнал. Бумажные страницы шелестели в гробовой тишине, и этот звук казался неестественно громким. Каждый ученик сидел неподвижно, словно боясь вздохнуть лишний раз.

- Кун Чун Чан.

- Здесь! - выкрикнул ученик, и его голос прозвучал слишком бодро, слишком неестественно.

- Лим Боми.

Девушка вздрогнула, услышав своё имя. Он назвал меня. Она медленно подняла руку - ту самую, что была перебинтована до самых пальцев. Белая ткань туго стягивала запястье, и при малейшем движении по руке пробегала острая, ноющая боль.

- Здесь, - сказала она тихо, почти шёпотом. Голос дрогнул.

Хва Джин поднял на неё взгляд - короткий, внимательный, отмечающий её место за партой, её бледное лицо, её руки. Что-то мелькнуло в его глазах. Он заметил. Он запомнил, где она сидит.

Хва Джин перевёл взгляд обратно на журнал.

- Ли Чан.

- Здесь, - буркнул парень и тут же отвернулся, прячась за головой одноклассника. Он пытался стать невидимым, раствориться в воздухе, но Хва Джин уже его заметил.

- Оо, Ли Чан, - протянул инспектор с лёгкой ухмылкой. В его голосе звучало узнавание. Он запомнил всех. Он знал, кто есть кто.

Дальше перекличка шла механически. Имена одно за другим срывались с губ Хва Джина, и каждый ученик отзывался с напряжением, ожидая подвоха.

- И Чен Хён.

Парень не сказал ни слова. Он просто поднял руку - лениво, небрежно, демонстративно медленно. Его глаза встретились с глазами инспектора. Никто не отводил взгляд. Вызов повис в воздухе, как натянутая струна.

Хва Джин всё ещё смотрел с улыбкой.

Боми видела эту улыбку. Она знала, что она означает. Чен Хён привык, что все ему подчиняются. Но Хва Джин - не все. И в этой улыбке было обещание бури.

- Сок Пак.

Имя упало в тишину, как камень в воду. Никто не ответил. В классе воцарилась угнетающая, давящая тишина. Все ученики поглядывали на пустую парту - ту, на которой когда-то сидел Сок Пак. Его вещи давно убрали, но стул всё ещё стоял на месте, и пустота за ним казалась зияющей раной.

Боми поджала губы. Пальцы её сжались на бинтах, и она почувствовала, как заныли ссадины. Перед глазами на мгновение всплыло лицо Сок Пака - его последний взгляд, его падающая с крыши тень, секунда, которую невозможно забыть.

«Он покончил с собой...» - мысль обожгла изнутри. «А ведь мог бы жить. Если бы кто-то помог. Если бы кто-то остановил их...» Она смотрела на пустую парту и чувствовала, как в груди разрастается холод.

- Ммм, понятно, - протянул Хва Джин, обводя взглядом класс. Его голос стал мягче, но от этого ещё опаснее. - Сок Пак же умер, верно? А вам известно, почему с Сок Паком такое произошло?

Вопрос повис в воздухе. Никто не торопился отвечать.

Но Пак Хун, сидевший на передней парте, не выдержал. Он подался вперёд, сияя самодовольной улыбкой, словно речь шла о чём-то забавном.

- Говорят, покончил собой из-за плохих оценок! - радостно выпалил он, и его голос звенел неестественным весельем.

Хва Джин медленно оторвался от журнала. Он поднялся из-за стола - плавно, как змея, готовящаяся к броску. И начал ходить по классу. Его шаги звучали глухо, каждый шаг отдавался в груди учеников.

- Ого, серьёзно?! - произнёс он, останавливаясь у окна. - А может, Сок Пак покончил с собой, потому что кое-кто из вас его травил и издевался?

Он продолжил движение, и его шаги привели его в конец класса - туда, где за задними партами сидели Чен Хён, Пак Хун и их компания. Он остановился прямо над ними, нависая, загораживая свет.

- И он в конце концов не выдержал, - тихо закончил он.

Пак Хун усмехнулся, не чувствуя опасности.

- Да не, не было ничего такого, - отмахнулся он, разваливаясь на стуле. - Он просто тупой и не ходил на пробные экзамены, а потом бах... и свалился с крыши, и...

- Да заткнись ты нахрен уже, - сказал Хва Джин - злобно, резко, так, что слова порезали воздух.

Боми вздрогнула. Она никогда не слышала, чтобы взрослый так разговаривал с учениками. Но в голосе Хва Джина была не просто злость. В нём была боль. Боль за Сок Пака. Боль за всех, кто пострадал.

Он схватил Пак Хуна за нижнюю губу и начал тянуть - грубо, небрежно, словно проверяя, сколько боли способен выдержать этот наглый мальчишка. Пальцы сжались на мягкой коже, и Пак Хун застонал. Его глаза расширились, в них плеснулся ужас.

- Что ж ты не добрый-то, а? - тихо, почти ласково спросил инспектор, глядя в его покрасневшее лицо.

Боми смотрела на это и не могла дышать. Ей казалось, что это она стоит на месте Пак Хуна. Что это её губы сжимают чужой пальцы. Что это её боль. Но внутри, где-то глубоко, росло странное чувство - удовлетворение. ей даже понравилось за этим наблюдать..

- Отпустите! Пожалуйста! - заскулил Пак Хун, и его голос сорвался на визг. Он пытался отодвинуться, но Хва Джин держал крепко.

Через мгновение инспектор разжал пальцы. Пак Хун откинулся назад, прижимая ладонь к опухшей губе, тяжело дыша.

Хва Джин выпрямился и обвёл класс спокойным взглядом.

- Вы, конечно, потрясающие, - произнёс он, и в голосе его звучало искреннее восхищение, от которого становилось тошно. - Такие кадры интересуют Боно, как на подбор. Учителей вы держите за имбецилов, гордо поддерживаете буллинг.

Он медленно направился к учительскому столу, затем развернулся - резко, как по команде - и снова посмотрел на класс.

- И вас совершенно не трогает даже гибель одноклассника, - его голос стал тише, но чётче. - Вы просто потрясающие.

В классе воцарилась тишина. Абсолютная. Даже дыхание казалось слишком громким.

Боми смотрела на опущенные головы одноклассников. Они молчали. Никто не возражал. Никто не оправдывался. Потому что они знали - он прав.

- Что, стыдно вам? - спросил Хва Джин, возвращаясь за стол. - Но раскаянье должно происходить через тело, а не через голову. Предлагаю всем встать в упор лёжа. На счёт три. ТРИ!

Резкая команда, как удар хлыста, заставила всех вскочить из-за парт. Стулья отодвигались с грохотом, ученики падали на пол, принимая положение планки. Тела застыли в напряжении, руки дрожали от неожиданности.

Все, кроме Чен Хёна.

Он остался сидеть. Спокойно, неподвижно, с лёгкой усмешкой на губах. Он даже не шевельнулся.

- Сядьте, - произнёс Чен Хён громко, чётко. Его голос звенел сталью, и все замерли.

- СЯДЬТЕ! - прокричал парень, и этот крик разорвал тишину.

Ученики, ещё секунду назад стоявшие в планке, снова сели. Словно подчиняясь невидимому приказу, тела опустились на стулья, глаза потупились в пол. Все сели.

Все, кроме Боми.

Она стояла, как вкопанная, между партами. Её руки, перебинтованные, мелко дрожали, и боль пульсировала в запястьях с каждым ударом сердца. Ноги словно приросли к полу, и она не могла заставить себя сдвинуться.
Тело не слушалось. Где-то внутри неё жила маленькая, упрямая искра, которая не позволяла опуститься. Или, наоборот, страх парализовал её. Она не знала.

- Боми, ты что, страх потеряла? - послышался её спиной злой голос Чен Хёна. Он смотрел на неё в упор, в его глазах горело унижение и ярость.

Она чувствовала его взгляд, как удар. Спина покрылась мурашками.

- Я совершенно точно сказал три, - спокойно, ровно сказал Хва Джин. Его голос был тихим, но прозрачным, как тонкий лёд.

Боми перевела взгляд на Хва Джина. Он смотрел на неё. И в его глазах не было осуждения. Только ожидание. Он ждёт, что девушка сделает выбор.

она осталась стоять на месте.

Чен Хён перевёл взгляд с Боми на инспектора. И усмехнулся - зло, криво.

- Обалдеть... - прошипел он. - Они скорее тебя боятся, а не меня. - Он снова посмотрел на Боми, и в этом взгляде читалась угроза.

Хва Джин уверенно направился к Чен Хёну. Его шаги были тяжёлыми, ритмичными, как тиканье часов до взрыва.

- Да это зашибись просто! - сказал он, останавливаясь прямо перед парнем. - Значит, если испугаешься ты, то остальные тоже будут бояться.

Чен Хён не моргнул. Он поднял голову, встречая взгляд инспектора, и на его губах застыла самоуверенная ухмылка.

- Только есть один прикол, - сказал он, и голос его звучал спокойно, почти равнодушно. - Я вообще ни хрена не боюсь.

Хва Джин улыбнулся. Та самая улыбка - холодная, как лезвие ножа.

- Страх приходит с опытом, - произнёс он, и в следующую секунду его рука метнулась вперёд.

Всё произошло слишком быстро. Хва Джин схватил Чен Хёна за голову - сильно, грубо, пальцы впились в волосы - и с силой ударил его лицом о парту. Дерево глухо ухнуло, по классу прокатился звук удара.

Чен Хён закричал. Он попытался вырваться, дёргаясь, но хватка инспектора была мёртвой.

Боми смотрела на это, и сердце её колотилось так сильно, что казалось, оно выпрыгнет из груди. Она видела, как Чен Хён корчится от боли, как его лицо искажается от унижения, и впервые за долгое время она не чувствовала страха. Только изумление и удовлетворение . Его бьют. Его, который всегда бил всех. Его, который считал себя непобедимым...

- Отпустите! - заорал парень, в его голосе впервые прорвался страх. - Ты хоть знаешь, с кем связался?!

- С непослушным учеником, - спокойно ответил Хва Джин, склоняясь к самому его уху. - Ты разве не ученик?

Он медленно поднял руку для удара. Занесённая ладонь нависла над головой Чен Хёна.

Это было похоже на правосудие. На то, чего она ждала так долго.

Удар пришёлся в парту - громкий, оглушительный. Деревянная поверхность задрожала, и у Чен Хёна, прижавшего ухо к столу, в голове зазвенело, словно внутри ударили в колокол. Он вскрикнул, зажмурившись от боли.

- Итак... - Хва Джин выпрямился, одёрнул пиджак. - Три.

Он сам медленно опустился на пол, принимая положение планки. Его тело замерло в идеальной прямой линии.

Чен Хён, всё ещё дрожа от ярости и унижения, опустился следом. За ним - все остальные. Один за другим ученики падали на пол, вытягиваясь в планке. Руки дрожали, лица покрылись испариной, но никто не посмел ослушаться.

Боми стояла. Одна посреди застывшего класса.

Она смотрела на них - на Чен Хёна, который трясся от злости, на Пак Хуна, который прятал лицо, на Ли Чана, который с трудом удерживал руки. Она смотрела на Хва Джина, смотрящего прямо перед собой.

она не могла опуститься.Руки жгло огнём, каждый сантиметр кожи под бинтами горел. Едва она попыталась согнуть запястья, как боль пронзила предплечья, и она едва не вскрикнула.

Она стояла, прижимая перебинтованные руки к груди, и чувствовала себя никчёмной. Все вокруг подчинились. Все, кроме неё. И она знала, что Чен Хён запомнит это. Что он выместит на ней свою злость. Что завтра будет хуже, чем вчера.

Но она не могла. Просто не могла.

Мужчина медленно подошёл к ней , не обращая внимания на усталое дыхание учеников. Его шаги были мягкими, почти беззвучными.

Боми смотрела на него. Она ждала, что он прикажет ей встать в планку, как всем.

Но он положил ладонь ей на плечо - осторожно, почти бережно, словно она была из стекла. Похлопал, коротко, и тихо сказал, так, чтобы слышала только она:

- Садись за парту.

Она не поверила своим ушам. В его голосе не было упрёка. Только забота. Только понимание.

Боми медленно опустилась на стул. она подняла глаза на Хва Джина. в этих глазах была благодарность.

Он ничего не сказал. Только кивнул - коротко.

В классе стояла тишина. Только слышно было тяжёлое дыхание учеников, застывших в планке.

- Не останавливаемся, - сказал он спокойно. - Считаем до ста.

Боми сидела за партой, прижимая руки к груди. Боль пульсировала в запястьях, но внутри, где-то глубоко, росло что-то тёплое. Надежда. Впервые за долгое время она чувствовала, что кто-то на её стороне.