под твоим крылом/истенное образование

Хва Джин тяжело, устало вздохнул. Вся та пугающая, демоническая ярость, которая исходила от него секунду назад, мгновенно испарилась. На ее место пришло спокойное, глубокое выражение лица.Мужчина повернулся к Боми. Она все еще лежала на асфальте, вжавшись спиной в стену, испуганно и завороженно глядя на своего спасителя. Ее плечи мелко дрожали, а из разбитых ладоней капала кровь, смешиваясь с грязной водой из лужи.

Хва Джин подошел ближе. Совершенно не заботясь о том, что его дорогие брендовые брюки испачкаются в мазуте и грязи, он опустился перед девушкой на одно колено. Его темный взгляд внимательно заскользил по ее фигуре, фиксируя каждую деталь: порванный воротник блузки, синяки на локтях, растрепанные волосы и дикий, загнанный страх в глазах. Боми внутренне сжалась. Она привыкла, что взрослые в таких ситуациях либо обвиняют ее саму, либо начинают читать занудные нотации в духе «почему ты не позвала на помощь» или «почему не дала отпор».

Но Хва Джин сделал то, чего она никак не ожидала. Он медленно, очень бережно протянул свои руки вперед. Его огромные, теплые, мозолистые от постоянных тренировок ладони аккуратно, словно боясь повредить хрупкое стекло, приподняли ее, чтоб она могла сесть на холодный асфальт. его руки переместились на ее разбитые ладони.

- Сильно болит? - тихо спросил он. Его голос теперь звучал удивительно мягко, глубоко и спокойно. В нем не было ни капли той леденящей злости, которой он только что разогнал хулиганов. Боми посмотрела на его руки, удерживающие ее пальцы, и внутри нее словно что-то надломилось. она посмотрела на него сквозь пелену слез и молча покачала головой. ее ладони нестерпимо жгло. К горлу подкатил огромный, удушающий ком. За последние полгода никто - ни один человек в этом городе - не спросил ее, больно ли ей. Всем было плевать.

Хва Джин нахмурился, заметив, как задрожал ее подбородок и как она упрямо пытается сдержать слезы. Хва Джин нахмурился, заметив, как девушка дрожит. Он аккуратно снял свое тяжелое, теплое черное пальто и набросил его на ее плечи, полностью укутывая от холодного ветра.Боми крепче вжалась пальцами в край его пальто, образуя кокон. Пальто пахло дорогим парфюмом и безопасностью. Он осторожно потянул ее за руки вверх, помогая подняться на ноги и придерживая за локоть, чтобы она не потеряла равновесие. Затем инспектор наклонился, сам поднял из лужи ее промокшие учебники, вытер их краем своего носового платка и аккуратно сложил обратно в разорванный рюкзак. Стряхнув с портфеля остатки грязи, он протянул его девушке.

- Как тебя зовут? - спросил он, внимательно вглядываясь в ее бледное лицо.

- Боми... - едва слышно, осипшим от долгого молчания голосом прошептала она.

- Так вот, Боми, - Хва Джин выпрямился во весь рост, мгновенно став похожим на нерушимую каменную стену, и на его лице появилась теплая, обнадеживающая улыбка.

- С сегодняшнего дня этот ад для тебя официально закончился. Я - На Хва Джин, главный инспектор Боно. И с этой самой секунды я беру твое дело под свой личный, круглосуточный контроль.

Он запустил руку во внутренний карман, достал маленькую, тяжелую визитку из плотного черного картона с золотым тиснением герба Министерства и аккуратно вложил ее в ее ладонь, мягко сжав ее пальцы сверху.

- Напиши мне в мессенджер имена абсолютно всех, кто трогал тебя в этой школе хотя бы пальцем. Или косо посмотрел. Завтра утром я приду сюда официально, через главный вход, со всеми полномочиями. И поверь, они ответят за каждый твой испорченный день. А сейчас... - он критически окинул взглядом ее легкую, испачканную блузку и дрожащие колени. - Поехали, - коротко бросил он, придерживая тебя за плечо. - Сначала к врачу. Нужно обработать твои раны и зафиксировать всё, что эти подонки с тобой сделали.

Боми посмотрела на черную визитку, сжимаемую в ладони, а затем на его, коротким жестом приглашая ее за собой. Впервые за много месяцев давящий, удушающий страх внутри нее отступил, уступая место странному, еще совершенно не знакомому, но такому сладкому чувству полной безопасности. Она хромая, сделала первый шаг вперед, подходя к своему спасителю. придерживая девушку, они пошли к выходу заднего двора.

Черный внедорожник На Хва Джина ехал сквозь вечерний Сеул удивительно мягко, несмотря на свои внушительные размеры. В салоне пахло кожей, дорогим парфюмом инспектора и едва уловимым ароматом мятных леденцов. девушка сидела на пассажирском сиденье, вжавшись в мягкую спинку.

машина инспектора резко затормозила у главного входа в обычную городскую больницу. Хва Джин не стал тратить время на звонки в Боно - он видел, что у девушки из ее ладоней всё еще сочится кровь. Мужчина быстро обошел машину, открыл пассажирскую дверь и бережно помог девушке выбраться, аккуратно придерживая за локоть.

В приемном покое районной больницы было шумно и пахло антисептиком. Хва Джин, чья внушительная фигура в строгом костюме мгновенно привлекла внимание дежурного персонала, подошел к стойке регистрации.

- Оформляйте экстренно. Нападение в школе, множественные травмы, - его голос прозвучал так жестко и авторитетно, что медсестра даже не решилась задавать лишних вопросов и тут же вызвала дежурного хирурга.Боми провели в чистый, залитый белым светом процедурный кабинет.
Хва Джин остался стоять у двери, скрестив руки на груди. На его скулах ходили желваки.- он едва сдерживал глухую ярость, глядя на то, что он мог опоздать и человек бы умер.

Пожилой врач-хирург в синем халате бережно усадил ее на кушетку и попросил вытянуть руки.

- Ну надо же так сильно содрать кожу, - покачал головой доктор, смачивая марлевый тампон в прозрачном растворе антисептика.
- Будет щипать, милая. Потерпи.

Когда влажная марля коснулась ободранной кожи ладоней, острая, жгучая боль мгновенно прошила руки. Боми резко втянула воздух сквозь зубы и инстинктивно попыталась сжаться, зажмурив глаза. Хва Джин смотрел на девушку, ища повреждения на ее теле.

Врач методично обработал обе ладони, вымывая мелкую асфальтную крошку, и аккуратно наложил чистые марлевые повязки. Затем пришла очередь коленей. ей пришлось чуть приподнять подол испачканной школьной юбки. На обоих коленях красовались огромные, сине-багровые кровоподтеки, а кожа была содрана до мяса.

Доктор обработал их прохладным заживляющим гелем и забинтовал.

- Ну вот и всё с царапинами, - врач уже собирался снять перчатки, как вдруг Хва Джин сделал шаг к кушетке.

- Подождите, доктор, - Хва Джин нахмурился, его взгляд сфокусировался на ее шее.- Посмотрите внимательнее. Там что-то еще.

Боми испуганно прижала руку к шее, но Хва Джин аккуратно перехватил твое запястье, убирая его в сторону. Он осторожно, кончиками пальцев отодвинул в сторону воротник ее разорванной школьной блузки, который до этого скрывал ее ключицу и шею.Врач тяжело вздохнул, а в кабинете воцарилась леденящая тишина. Под воротником, на бледной коже, отчетливо виднелись жуткие, багрово-фиолетовые следы от пальцев. у девушки нахлынули слёзы .
Эти синяки были прямым доказательством того, что школа пыталась скрыть - жесткое насилие, граничащее с преступлением. Боми почувствовала, как ладонь Хва Джина на ее плече мгновенно превратилась в камень. Мужчина замер. Его темные глаза налились такой яростью, что казалось, стены кабинета сейчас затрещат. Он слишком хорошо помнил, как из-за ученика погибла его невеста. И теперь, видя эти следы на теле 17-летней отличницы, он принял окончательное решение.

- Доктор, фиксируйте всё, - голос Хва Джина прозвучал пугающе тихо, как затишье перед бурей. - Удушение. Нападение группой лиц. Выдайте мне официальное медицинское заключение для Боно по защите прав учащихся.

Врач кивнул и поспешно сел за стол заполнять бумаги.

Хва Джин снова повернулся к девушке. Он осторожно, стараясь не задеть синяки, застегнул на ей свое огромное пальто до самого подбородка, пряча эти страшные следы от чужих глаз.

- Всё хорошо, Боми. Слышишь меня? - он посмотрел ей прямо в глаза, и в его голосе зазвучала железная, нерушимая уверенность. - Эти синяки - последнее, что они смогли тебе сделать. Начиная с завтрашнего утра, эта школа будет жить по моим правилам. И они ответят за Сок Пака, и за каждый твой вздох. Ты под моей защитой.

Боми посмотрела на его строгое лицо и впервые за полгода буллинга ощутила, что внутри себя наконец-то поселился покой. она больше не была одна против этого ада.