Тени закатного солнца

Прошло всего два дня с тех пор, как меня выписали из больницы. Мой бок всё еще ныл при резких движениях, а под кожей стягивались свежие хирургические швы — вечное напоминание о той страшной ночи и пуле, которая предназначалась не мне. Физически я чувствовала себя слабой, но морально... морально я возвращалась к жизни.

Единственное, что по-настоящему отравляло мою радость — это строгий запрет врачей. «Никаких тяжестей, Афина. Максимум — один килограмм. Если швы разойдутся, начнется внутреннее кровотечение, и мы не ручаемся за исход». Этот вердикт звучал в моей голове как издевательство. Моя дочь, моя крошечная Изабелла, весила уже почти десять килограммов. И я не могла взять ее на руки.

Когда она тянула ко мне свои пухлые ручки, лепеча и требуя тепла, мне приходилось присаживаться на корточки или садиться на пол, чтобы просто обнять её. Сердце разрывалось от этой вынужденной дистанции. Но сегодня был особенный день, который заставил нас забыть о любых запретах, шрамах и таящейся за воротами угрозе Даниила.

Сегодня нашей Изабелле исполнился ровно один год.

Утро началось с суматохи. Наш особняк, который еще недавно напоминал холодный военный бункер, преобразился до неузнаваемости. Девчонки — Сара, Эмма и Ева — приехали спозаранку и буквально заполонили весь первый этаж нежно-розовыми и золотистыми воздушными шарами. Из кухни доносился умопомрачительный запах свежей выпечки, ванили и клубники — кондитер, которого Влас нанял специально для праздника, заканчивал сооружение трехъярусного именинного торта.

Я сидела в кресле-качалке в гостиной, наблюдая за этой приятной суетой. На мне было легкое шелковое платье пудрового цвета, скрывающее повязки на боку. На шее привычно покоился золотой кулон — мой личный оберег.

Вдруг на лестнице послышались тяжелые, но на удивление тихие шаги. Я повернула голову и улыбнулась. Сверху спускался Влас. На нем были простые черные джинсы и мягкий серый джемпер, рукава которого он закатал до локтей. На его руках, доверчиво прижавшись к его широкому плечу, восседала именинница. На Изабелле было пышное розовое платьице из фатина с огромным бантом на спине — подарок Евы. Малышка сонно щурилась от яркого света, смешно посапывая и сжимая в крошечном кулачке воротник отцовского джемпера.

— Доброе утро, мамочка, — негромко произнес Влас, его лицо мгновенно осветилось той самой теплой, любящей улыбкой, которая предназначалась только нам.

Он подошел к моему креслу, бережно опустился на одно колено, чтобы оказаться со мной на одном уровне, и нежно поцеловал меня в губы.

— Как твой бок? Не болит? — заботливо спросил он, вглядываясь в мои глаза.

— Всё хорошо, правда, — я ласково погладила его по небритой щеке, а затем перевела взгляд на дочь. — С днем рождения, моя маленькая принцесса. Годовасик наш.

Я протянула руки к Белле, но тут же вспомнила про запрет и разочарованно опустила их. Влас заметил это мимолетное движение. В его глазах отразилось бесконечное понимание. Он аккуратно придвинулся ближе и посадил Изабеллу ко мне на колени, продолжая придерживать её своими огромными руками, чтобы на мой бок не было никакой нагрузки.

— Вот так, — прошептал он, целуя меня в висок. — Мы справимся, Афиночка. Скоро ты будешь кружить её на руках, обещаю.

Белла, почувствовав мое тепло, радостно зашевелилась, уткнулась мокрым носиком в мою шею и забавно залопотала на своем детском языке. Я крепко прижала её к себе, вдыхая этот неповторимый сладкий запах младенчества, и зажмурилась от переполнявшего меня счастья. Ей год. Она жива, здорова, и она с нами. Вопреки всем пулям, вопреки Даниилу и всему криминальному безумию Нью-Йорка.

К полудню особняк наполнился шумом, смехом и шагами наших близких. Безопасность по-прежнему была на первом месте — весь периметр двора контролировали десятки наших лучших бойцов во главе с Аресом, но внутри дома мы позволили себе забыть об этом. Сегодня был день мира.

Приехали все наши. Сара и Джош ворвались в холл первыми, таща за собой гигантскую коробку, завернутую в блестящую бумагу. Алекс зашел следом, неся в руках огромного плюшевого медведя, который был раза в три больше самой Изабеллы. Эмма и Итан скромно улыбались, держа в руках изящные пакеты с развивающими играми и детской одеждой. Мой брат Арес зашел последним, тепло обнял меня, бережно стараясь не задеть раненый бок, и протянул Власу руку в знак приветствия.

— Ну что, крестница! — весело провозгласил Алекс, проходя в гостиную и усаживая гигантского медведя на диван. — Дядя Алекс приехал грабить тебя на поцелуи! С днем рождения!

Изабелла, сидевшая на ковре посреди комнаты, с удивлением уставилась на огромную плюшевую игрушку. Она подползла к медведю, потрогала его за кожаный нос и восторженно взвизгнула, вызвав дружный хохот гостей.

— Мы решили подарить ей то, что действительно нужно в её возрасте, — улыбнулась Сара, помогая Джошу распаковывать их подарок. Внутри оказался потрясающий интерактивный бизиборд — огромный деревянный домик со множеством замочков, шестеренок, светящихся лампочек и кнопок.

Белла буквально замерла от восторга. Её крошечные пальчики тут же потянулись к блестящим деталькам, она увлеченно начала крутить шестеренки, заставляя загораться разноцветные огоньки.

— Ей нравится! — радостно захлопала в ладоши Ева, опускаясь на ковер рядом с племянницей.

Подарков было просто невероятное количество. Эмма и Итан подарили Белле красивый серебряный браслетик с гравировкой её имени и даты рождения, а также кучу потрясающих качественных книг с тактильными элементами. Арес преподнес племяннице эксклюзивный кукольный домик ручной работы из экологически чистого дерева — настоящий шедевр миниатюры.

Наша дочь сидела в центре этого праздничного хаоса, окруженная горами разорванной подарочной бумаги, яркими лентами и новыми игрушками. Её глазки блестели от искреннего, чистого детского восторга. Она постоянно оборачивалась на нас, радостно лепеча и показывая новые сокровища.

После того как Белла немного устала от распаковки подарков, мы все переместились за праздничный стол. Слуги постарались на славу: стол ломился от легких изысканных закусок, фруктов и напитков. Посреди гостиной горел камин, наполняя комнату мягким, уютным теплом.

Влас сидел рядом со мной, его рука лежала на спинке моего стула, время от времени нежно поглаживая мое плечо. Изабелла устроилась на его коленях. Влас заботливо подкармливал её кусочками банана и детским печеньем, не сводя с дочери своего глубокого, преданного взгляда.

— Знаешь, Влас, — с улыбкой произнес Итан, делая глоток из бокала. — Ты сейчас выглядишь как самый примерный отец семейства. Сложно поверить, что еще неделю назад ты лично координировал зачистку бруклинских доков.

— Одно другому не мешает, — спокойно ответил Влас, осторожно вытирая салфеткой испачканный в пюре подбородок дочери. — Но если честно... я бы с удовольствием променял все доки мира на этот вечер.

— А ведь она скоро заговорит, — мечтательно произнесла Эмма, подпирая щеку рукой. — Ей уже год. Афина, как думаешь, какое слово будет первым? Мама или папа?

— Конечно, мама! — уверенно заявила Сара. — Афина не спала с ней ночами, Афина защитила её своим телом. Белла просто обязана сказать «мама».

— Ну не знаю, — усмехнулся Джош, подмигивая Власу. — Влас с ней возится не меньше. Я ставлю на «папа». Алекс, ты как думаешь?

— Я думаю, её первым словом будет «оружие» или «охрана», учитывая, в каком окружении она растет, — хохотнул Алекс, за что тут же получил шутливый подзатыльник от Ареса.

Я улыбнулась, глядя на дочь. Мне было абсолютно всё равно, какое слово она скажет первым. Главное, чтобы она росла здоровой и счастливой. Но Изабелла, словно услышав наш спор, вдруг затихла. Она перестала жевать печенье, медленно повернула свою кудрявую головку к Власу и внимательно посмотрела на него своими огромными серыми глазами.

Малышка протянула свои пухлые, испачканные в печенье ручки к его лицу. Её крошечные ладошки нежно легли на жесткие, небритые щеки Власа. Наступила секундная, затаенная тишина. Все за столом невольно замолкли, наблюдая за этой трогательной картиной.

Изабелла забавно надула губки, сделала глубокий вдох и отчетливо, громко, на всю гостиную произнесла:

— Па-па!

В комнате воцарилась оглушительная, звенящая тишина. Мне показалось, что даже пламя в камине на секунду замерло.

Влас оцепенел. Он застыл, боясь даже вздохнуть, его глаза округлились, а ладони, поддерживающие дочь, заметно задрожали. Наш грозный Дон, бесстрашный лидер, который не моргнув глазом смотрел в лицо смерти, сейчас выглядел самым растерянным и потрясенным мужчиной во вселенной.

— Белла... — хрипло, едва слышно выдохнул он. — Что ты сказала, принцесса?

Изабелла радостно заулыбалась, обнажая свои первые четыре маленьких зубика, захлопала в ладоши и еще более уверенно и громко повторила:

— Папа! Папа!

В ту же секунду Влас просто сломался. Из его серых глаз покатились крупные, горячие слезы облегчения и безумного, ослепительного счастья. Он прижал Изабеллу к своей широкой груди, утыкаясь носом в её мягкие волосы, и его плечи задрожали от беззвучных рыданий. Он целовал её лобик, щечки, крошечные ручки, не в силах сдержать эмоции.

— Господи... моя девочка... моя принцесса... — сквозь слезы шептал Влас, качая её на руках. — Ты сказала «папа»...

Я смотрела на них, и мои собственные глаза застилали слезы радости. Я протянула руку, накрывая ладонь Власа своей, чувствуя, как внутри меня разливается невероятное, обволакивающее тепло. Это было так правильно. Так заслуженно. Этот мужчина, который перевернул весь мир ради спасения своей дочери, заслужил услышать это слово первым.

Друзья за столом радостно зашумели. Сара тихонько всхлипывала от умиления, утыкаясь в плечо Джоша, Эмма и Ева обнимались, а Алекс весело салютовал бокалом.

Даже мой суровый брат Арес не смог сдержать мягкой, искренней улыбки, глядя на Власа.

— Ну всё, Влас, ты попал, — смеялся Итан, вытирая глаза. — Теперь эта маленькая веревки из тебя вить будет. Ты пропал.

— Я готов отдать ей весь мир, — хрипло, утирая слезы рукавом джемпера, ответил Влас. Он поднял сияющий, абсолютно счастливый взгляд на меня. — Слышишь, Афина? Я куплю ей всё, что она пожелает. Любую игрушку, любой замок, любую звезду с этого неба. Она заслуживает всего самого лучшего.

— Сначала научи её не пачкать твои джемперы банановым пюре, миллионер, — шутливо отозвалась я, но моя улыбка была шире лица.

Часть 4: Теплый вечер в кругу семьи

Семейные посиделки затянулись до самого вечера. В доме царила атмосфера невероятного уюта и тепла, которой мы не чувствовали уже очень давно. Ребята пили чай с потрясающим клубничным тортом Евы, вспоминали смешные истории из нашего детства и строили планы на будущее.

Изабелла, утомленная таким количеством внимания, подарков и эмоций, начала капризничать и тереть глазки.

— Пора спать, именинница, — тихо произнесла я, вставая из-за стола.

Влас мгновенно поднялся вместе со мной, бережно беря дочь на руки. Из-за моей раны он не позволял мне носить её ни секунды. Мы вместе поднялись на второй этаж, в детскую комнату Беллы. Ребята внизу притихли, стараясь не шуметь.

В детской мягко светил ночник, проецируя на потолок золотистые созвездия. Белла, оказавшись в своей кроватке, сладко потянулась и закрыла глазки. Влас укрыл её мягким розовым одеяльцем, а я включила тихий белый шум. Малышка погрузилась в глубокий, спокойный сон, крепко сжимая в ручке маленького плюшевого зайца — один из сегодняшних подарков.

Мы постояли у кроватки еще несколько минут, просто любуясь нашей годовалой дочерью.

— Спасибо тебе, Афина, — тихо прошептал Влас, обнимая меня за талию и притягивая к своему боку. Он коснулся губами моего виска. — Спасибо за неё. За этот день. За то, что ты выстояла.

— Мы сделали это вместе, Влас, — ответила я, кладя голову на его плечо. — Мы защитили её. И теперь у неё впереди только счастливое детство.

Когда мы спустились вниз, друзья уже начали потихоньку собираться. К слову, они переехали обратно в свои дома, так как их дома охраняли кучи людей. Арес обнял меня на прощание, тихо шепнув, что завтра утром заедет обсудить новые посты охраны, но его взгляд был спокойным. Ева пообещала приехать помочь с уборкой, а Сара и Эмма еще раз крепко прижали меня к себе.

Когда за последним гостем закрылась дверь, и особняк погрузился в тишину, мы с Власом вернулись в гостиную. В камине всё еще тлели угли, отбрасывая мягкий оранжевый свет на стены, украшенные розовыми шарами.

Влас сел на диван и притянул меня к себе. Я аккуратно устроилась на его коленях, стараясь не тревожить бок, и положила голову на его широкую грудь. Его сильные, теплые руки надежно обняли меня, даря то самое ни с чем не сравнимое чувство абсолютной безопасности.

— Она сказала «папа»... — мечтательно прошептал Влас в темноте, и я почувствовала, как он улыбается. — Я до сих пор не могу поверить.

— Привыкай, Дон, — тихо рассмеялась я, переплетая свои пальцы с его. — Теперь у тебя две любимые девочки, которые будут вить из тебя веревки. И ты ничего не сможешь с этим поделать.

— И я бесконечно счастлив этому, — ответил он, вовлекая меня в нежный, долгий и обещающий поцелуй. После он отстранился и произнес.-Пора бы нам и мальчика сделать. Верно, Афин?

— Не знаю, Влас. Сейчас точно не время для этого. Как только ты устранишь Даниила, так сразу и займемся этим вопросом.-проговорила я и запустила руку в волосы Власа.

— Ловлю тебя на слове, милая. А теперь пошли спать.

Влас поднял меня на руки и понес в комнату. После мы легли на кровать и парень крепко обнял меня, стараясь не причинять боль своими действиями, так как рана ещё не до конца зажила.

За окном нашего особняка шумел холодный нью-йоркский ветер, заметая следы прошедшего дня. Но внутри нашего дома было тепло, безопасно и спокойно. Наша дочь сделала свои первые шаги и сказала свое первое слово. Мы почти выстояли против Даниила, мы склеили наш хрупкий мир и вернули себе право быть счастливыми. Наш рассвет наступил окончательно, и я точно знала: впереди нас ждет только счастье. Долгое, мирное и бесконечное.