Тени закатного солнца

Ещё 4 месяца спустя.

Четыре месяца пролетели как один бесконечный, удивительно спокойный и теплый сон. Если бы еще полгода назад мне сказали, что в доме Дона мафии можно обрести абсолютное умиротворение и тихую, звенящую радость, я бы ни за что не поверила. Но это было так. После того кошмарного дня в больнице, когда весь наш мир перевернулся от новости о моей беременности, Влас словно переродился. Он перестроил всю свою жизнь вокруг меня, окружив такой плотной заботой, что враги, казалось, просто испугались этой тихой, но смертоносной решимости. За все эти месяцы на нас не было совершено ни одного нападения. Напряжение в городе спало, а Влас и мой брат Арес окончательно укрепили свои позиции. Влас стал проводить дома почти всё свое время, делегируя дела помощникам, лишь бы лишний раз не оставлять меня одну.
Уже четыре месяца я просыпалась в его комнате. Мой переезд в его спальню случился сам собой, тихо и естественно, в первый же вечер после возвращения из клиники. Я просто физически не смогла уйти к себе, а он не отпустил. С тех пор каждая моя ночь была согрета его теплом. Влас спал чутко, но всегда бережно прижимал меня к себе, а его ладонь неизменно покоилась на моем округлившемся животе. Сейчас, находясь на восьмом месяце, я чувствовала себя огромной, неповоротливой, но невероятно любимой. Наш малыш — вернее, наша малышка, как показало ультразвуковое исследование — росла и развивалась вопреки всем штормам. Ее пинки под моими ребрами стали для нас самым прекрасным звуком во вселенной.
Мою старую комнату мы полностью переделали для нашей будущей девочки. Влас лично руководил всем процессом, и это было самым трогательным зрелищем в моей жизни. Грозный Дон мафии, перед которым трепетали суровые мужчины, часами спорил с дизайнерами о правильном оттенке пастельно-розового и выбирал самую безопасную деревянную кроватку из бука.
Комната получилась волшебной. Стены мы покрасили в нежный, пудровый цвет, а одну из них Влас вручную расписал золотистыми созвездиями — он помнил, как в детстве мы мечтали дотянуться до звезд на старом пирсе. У окна встало уютное кресло-качалка с мягким шерстяным пледом, где я планировала укачивать нашу кроху. На полках уже красовались десятки плюшевых игрушек, а в комоде лежали крошечные, аккуратно сложенные пинетки и боди. Кроватка под воздушным белоснежным балдахином казалась облаком, спустившимся с небес. Каждый раз, заходя туда, я не могла сдержать слез счастья. Этот маленький оазис нежности посреди сурового, бронированного особняка был символом нашей победы над прошлым.
Сегодня был особенный день. Мы решили устроить большой ужин и пригласить наших самых близких друзей. Дом снова наполнился тем самым веселым шумом, по которому я так соскучилась за время нашей изоляции. За огромным столом в нашей гостиной сидели все: мой старший брат Арес, который теперь выглядел невероятно спокойным; Ева, младшая сестра Власа, которая порхала вокруг стола, помогая раскладывать приборы; а также наши любимые друзья — Сара со своим парнем Джошем, Эмма с Итаном и вечно веселый Алекс.
Джош, как обычно, травил свои фирменные шутки, активно жестикулируя, отчего Сара постоянно прыскала со смеху, прикрывая рот ладонью.
— Я вам говорю, — громко вещал Джош, подмигивая Власу. — Наш суровый Дон вчера полчаса расспрашивал меня, какая марка детской коляски лучше едет по гравию! Он конспектировал, ребята! Лично записывал в свой кожаный блокнот!
Все дружно расхохотались. Я сидела, облокотившись на мягкие подушки, которые заботливый Влас подложил мне под спину, и с улыбкой смотрела на него. Влас слегка покраснел, но не стал отпираться. Он лишь протянул руку через стол, накрыл мою ладонь своей и нежно сжал мои пальцы.
—Я просто хочу, чтобы моя дочь была в безопасности, — спокойно ответил он, но в его серых глазах плясали теплые искорки.
— Да ладно тебе, Влас, — улыбнулся Итан, обнимая Эмму за плечи. — Мы все через это пройдем. Посмотрите на Афину — она просто сияет. Скоро у нас тут будет пополнение в банде.
— Это точно, — поддержала Эмма, тепло улыбаясь мне. — Будем гулять все вместе, когда всё уляжется.
Сара тихо подмигнула мне, напоминая о том утре, когда они застукали нас с Власом в одной постели:
— Афина, помнишь, как ты уверяла нас, что между вами ничего нет? А теперь посмотри на себя — без пяти минут мамочка, да еще и хозяйка этого замка.
— Ну ладно тебе, Сара, — рассмеялась я, чувствуя, как к щекам приливает тепло. — Кто же знал, что всё так обернется.
Алекс тем временем увлеченно спорил с Аресом о системах слежения, Ева подкладывала всем горячую домашнюю лазанью, а за окном тихо шелестел летний дождь. Было так тепло, так уютно. Запах специй, звон бокалов с соком, искренний смех близких людей — на мгновение мне показалось, что никакой мафии, никакой угрозы и никакого страшного прошлого никогда не существовало. Я расслабилась, чувствуя, как малышка внутри меня тихонько затихла, словно убаюканная знакомыми голосами.

И в этот самый миг всё рухнуло.
Внезапный, оглушительный звон разбитого стекла в прихожей заставил всех мгновенно замолчать. В ту же секунду по дому эхом разнесся сухой, пугающий треск автоматной очереди. Завыла сирена внутренней тревоги, заливая гостиную тревожным, кроваво-красным светом.
— Ложись! — рявкнул Арес, мгновенно опрокидывая тяжелый дубовый стол, чтобы создать баррикаду.
Мир сошел с ума. Мужчины среагировали за доли секунды. В руках Власа, Ареса, Джоша, Итана и Алекса как по сигналу появилось оружие. Лицо Власа изменилось мгновенно: мягкий, любящий взгляд испарился, уступив место ледяному, смертоносному оскалу Дона мафии, защищающего свое гнездо.
— В бункер! Быстро! — скомандовал Влас, перехватывая пистолет. Он подлетел ко мне, буквально на руках поднимая меня со стула. — Арес, уводи девчонок! Живо!
С улицы донеслись крики охраны и новые раскаты выстрелов. Из динамиков внешней связи на стене раздался искаженный помехами, хриплый и до безумия знакомый голос. От этого звука у меня заледенела кровь в жилах. Это был Женя.
— Влас! Арес! — орал Женя в громкоговоритель, и в его голосе слышалось безумное, садистское торжество. — Я знаю, что моя девка там! Отдайте мне Афину и моего ребенка, и я, так и быть, оставлю вас в живых! Если нет — я сравняю этот чертов дом с землей!
— Ублюдок... — прорычал Арес, отстреливаясь в сторону разбитого окна, откуда уже летели осколки кирпича.
— Афина, беги! — Влас с силой подтолкнул меня в сторону потайной двери за книжным шкафом, которую Ева уже спешно открывала трясущимися руками.
Девчонки — Сара, Эмма и Ева — бледные как полотно, с тихими криками бежали к спасительному проходу. Влас на секунду прижал меня к себе, его губы коснулись моего лба. Этот поцелуй пах порохом, металлом и ледяным страхом.
— Я люблю тебя. Сиди там и не высовывайся. Я вернусь, обещаю, — выдохнул он, а затем резко развернулся навстречу свистящим пулям.
Шкаф с грохотом закрылся за нашей спиной. Арес, Влас и парни остались там, наверху, в самом эпицентре этого ада.
Мы кубарем скатились по бетонной лестнице вниз, в глубокий подвал, который Влас оборудовал под полноценный автономный бункер. Толстая герметичная стальная дверь с глухим щелчком заблокировалась, отрезая нас от внешнего мира. Здесь было относительно тихо, но стены всё равно содрогались от глухих ударов взрывов и очередей наверху.
Я упала на колени на холодный пол, тяжело дыша и прижимая руки к животу. Девчонки тут же обступили меня. Ева тихо плакала, забившись в угол, Сара и Эмма пытались успокоить ее, хотя их собственные руки дрожали от страха за Джоша и Итана.
— Всё будет хорошо, Афина, тише, дыши... Парни справятся, они сильные, — шептала Сара, пытаясь удержать меня за плечи, но ее голос срывался.
Наверху гремело. Я закрыла уши руками, но каждый глухой удар взрыва отзывался в моей голове набатом. Влас. Мой Влас там, под пулями Жени. Женя пришел за мной. Он хочет забрать мою малышку. Тот, кто избивал меня, кто лишил меня семьи, снова пытается разрушить мою жизнь. Страх за Власа, за Ареса, за наших друзей стал настолько осязаемым, что мне казалось, я задыхаюсь. Мое сердце колотилось с такой силой, что ребрам было больно.
— Влас... пожалуйста, выживи... пожалуйста... — умоляла я в темноту, раскачиваясь из стороны в сторону.
Прошло, наверное, минут двадцать, которые показались нам вечностью. Постепенно грохот наверху стал утихать. Выстрелы становились всё реже, пока наконец не наступила звенящая, мертвая тишина.
Эта тишина пугала меня еще сильнее, чем стрельба. Кто победил? Жив ли Влас? Почему никто не открывает дверь бункера?
Мой разум рисовал самые страшные картины: окровавленное тело Власа на полу нашей разрушенной гостиной, торжествующий Женя, ломающий дверь вниз... Уровень адреналина и паники в моей крови превысил все допустимые пределы. Сердце колотилось в горле, перед глазами плыли цветные пятна.
И вдруг внутри меня что-то резко, со звоном оборвалось.
Острая, пронзительная, горячая боль вонзилась в низ моего живота, заставив меня согнуться пополам и закричать во весь голос. Это не было похоже на легкие тренировочные схватки, которые изредка беспокоили меня последние недели. Это была дикая, спазматическая, раздирающая боль, от которой перед глазами поплыли черные круги.
— Афина! — испуганно вскрикнула Эмма, опускаясь рядом со мной на колени. — Что? Что такое?!
Я не могла ответить. Очередной спазм сковал мое тело с такой силой, что я едва не потеряла сознание. Я почувствовала, как по ногам потекло что-то теплое. Мои воды отошли.
— Боже... у нее отошли воды! — закричала Сара, бледнея и оборачиваясь к Еве. — Она рожает! Ей же рано, только восемь месяцев!
— Влас... — выстонала я, впиваясь ногтями в холодный бетонный пол бункера. — Влас, мне больно... Пожалуйста...
Боль нарастала с пугающей скоростью, подпитываемая моим диким страхом за тех, кто остался наверху. Каждая новая схватка накатывала тяжелой, удушающей волной, не давая времени даже перевести дыхание. Стресс и паника запустили преждевременные роды. Я лежала на полу бункера, зажав живот руками, из моих глаз лились слезы боли и абсолютного, парализующего страха за жизнь нашей малышки и за жизнь мужчины, который подарил мне надежду. Наверху по-прежнему царила пугающая тишина, а здесь, в темном подвале, начиналась моя собственная, самая важная битва за жизнь.