дом у реки|| Лескович

-какая нахуй Муся—он хохотнул—начинай считать— кивнул он, крепче перехватывая палку, словно копье.

Варя глубоко вздохнула, проверяя крепление своего фонаря на груди, вытащила из кармана старые кожаные рукавицы и решительно шагнула обратно к двери.

____________

-раз… —голос Вари сорвался на сип, она судорожно сглотнула и начала заново, пытаясь придать ему стальную твердость.—раз. её пальцы вцепились в ржавую скобу засова. Семён быстро вытащил из своего рюкзака все вещи, чтобы туда влезли банки и, возможно, инструменты. быстро надел его на плечи и встал сбоку от дверного полотна, уперев конец сухой ветки в щель между гнилыми досками прямо напротив предполагаемой головы твари. в другой руке он сжимал пустую пластиковую бутылку из-под воды—он недавно пил из этой бутылки

-два…—он перехватил палку поудобнее, примеряясь к рычагам собственного тела. городской инженер внутри него мгновенно просчитал углы: дверь открывается наружу, открывая его левую незащищенную сторону. Значит, нырять нужно вперед и вправо, уходя с линии прямого удара когтистой лапы.

-три…—с той стороны ударили снова. не яростно, как в первый раз, а расчетливо, пробуя дерево на излом. скрежещущий звук переместился ниже, к порогу. хозяин подпола понял, что добыча снаружи, и теперь просто ждал, когда преграда сдастся под весом сырой, мертвой плоти.

-четыре…— Семён почувствовал, как по спине, несмотря на утреннюю прохладу, потекла струйка пота. адреналиновый азарт схлынул, оставив после себя звенящую пустоту и четкость стекла. он больше не боялся. страх требовал эмоций, а у них сейчас был дефицит ресурсов. осталась только чистая кинематика движений.

-пять!—Варя рванула засов на себя. проржавевшая сталь взвизгнула, осыпая её руки рыжей трухой. дверь, разбухшая от влажности, поддалась лишь на ладонь, намертво застряв в косяке.

-шесть! —крикнул Семён, не дожидаясь команды. он не стал пытаться протиснуть всю палку. вместо этого он уперся ногой в порог и всем весом навалился на импровизированное копье, используя дверь как точку опоры. сухое дерево встретилось с гнилым. с сухим треском, похожим на выстрел мелкокалиберной винтовки, наконечник ветки провалился внутрь сантиметров на сорок.

из темноты сеней раздался ответный хруст— существо поймало палку зубами.

-семь! — Варя отпустила засов и метнулась в сторону, прижимаясь к стене зимовника, чтобы не попасть под отдачу. Семён резко крутанул запястье, вырывая палку обратно. по сухому стволу чиркнули желтые клыки, содрав длинную белесую полосу коры. в ту же секунду он швырнул пустую бутылку в темноту проема. она пролетела два метра и беззвучно упала на земляной пол. звук удара пластика о землю сработал для примитивного мозга лучше любой приманки. тварь отвлеклась от дерева. низкое вибрирующее рычание сменилось жадным, утробным сопением — зверь втягивал запах искусственного материала.

-считать дальше?—выдохнула Варя. на что парень кивнул. она уже стояла на коленях в жилой комнате, освещая фонарем черный зев под рухнувшей печкой. —давай!

Семён не нуждался в повторном приглашении. он рыбкой скользнул в узкую щель открытой двери, плечом отбросив створку еще сильнее, чтобы не зацепиться рюкзаком. воздух внутри казался густым и сладковато-мерзким— запах мокрой шерсти, аммиака и свежей крови смешивался с остаточным едким угаром дыма.

фонарь на груди Вари бил желтым конусом света прямо в гору почерневших кирпичей. девушка работала руками без рукавиц, обдирая костяшки о крошащийся камень. раствор давно превратился в пыль. кирпичи подавались один за другим, глухо падая на земляной пол.

-пятнадцать!— до этого она считала про себя и теперь снова считает вслух—есть дыра! головой вниз, там глубоко!

Семён ошибся насчет тридцати секунд.

он упал на живот перед лазом, свесившись туда по пояс. темнота внизу дышала холодом могилы. луч фонаря выхватил из мрака деревянные борта старого ларя, заставленные банками. маринованные огурцы бабе Любе сегодня явно не светили, думал Семён. рядом с ларем лежал длинный деревянный ящик, обитый для прочности ржавыми полосками железа. инструменты деда Егора. то, ради чего они сюда пришли по изначальному плану. но план изменился вместе с их балансом энергий.

инструменты весили килограммов пятьдесят. попытка вытянуть такой груз снизу вверх одной силой рук сломает плечевой сустав. а вот банки... банки были нужны здесь и сейчас. и главное — Варе было на инструменты плевать. железо мертвое, оно может подождать в земле. а консервация — это застывший август, который должен стоять в погребе бабы Любы

решение пришло само. Семен развернулся в проломе, игнорируя тяжелый скрежет зубов по дереву где-то во тьме сеней. он уперся ногами в края ямы, навис над ней и начал вслепую шарить рукой поверх ларя, скидывая тяжелые стеклянные емкости себе в рюкзак

-что ты творишь?!— прошипела Варя, оглядываясь через плечо.—там дедовы...

-у бабы Нины в доме целый сундук твоего деда лежит!— отрезал Семён, ложа в рюкзак очередную трехлитровку.

в дальнем углу сеней оглушительно грохнуло. это хозяин, расправившись с пластиковой бутылкой, вновь вспомнил о главной цели. удар в стену спальни едва не вынес бревно целиком. Варина голова дернулась на звук, плечи напряглись. еще минута, и зверь поймет, что обманут, найдет обход через выбитые окна и возьмет их в клещи.

-готово,принимай!— рявкнул Семён, передавая Варе тяжелый рюкзак заполненный банками. она упала грудью на пол, принимая рюкзак, который весит, наверное, как она сама. земля посыпалась ей в лицо. соленые рыжики, маринованные маслята, квашеная капуста с брусникой. ни одна крышка не вздулась. дед Егор знал свое дело.

Семён подтянулся на руках, выбросил тело из лаза перекатом и тут же вскочил на ноги. они слушались плохо— мышцы забило молочной кислотой.

дверь в спальню с треском слетела с верхней петли. в проеме показалась гора свалявшейся, покрытой грибком черной шерсти. глаза существа горели в темноте зеленоватым фосфором. оно больше не рычало. оно смотрело на Семёна, склонив массивную голову набок, изучая двуногую добычу, которая имела наглость шуметь в её желудке. из пасти капала мутная слюна, перемешанная с ошметками синего пластика.

-время вышло, городской— абсолютно спокойно сказала Варя. она уже стояла на ногах, прижимая к ноге тяжелый рюкзак, не в силах больше его поднять

они пошли не к выходу—это было бы самоубийством, им пришлось бы разворачиваться боком, подставляя спину. и огромный шанс, что этот либо дух, либо медведь, но, как говорит Варя—хозяин подпола, разорвет их. они двинулись вбок, через жилую комнату, к разбитому окну. каждый шаг отдавался болью в спине Семёна от прижатого к ней тяжеленный рюкзак.

сзади раздался оглушительный всплеск. тварь провалилась в подпол целиком, увлекая за собой остатки гнилого пола. теперь оно лезло следом, продираясь сквозь собственные завалы. звук рвущейся древесины заполнил всё пространство, вытесняя кислород.

они подошли к разбитому окну, солнечный свет ударил по глазам, ослепляя после полумрака избушки.

они вывалились наружу, споткнувшись о высокий корень старой сосны, и покатились по колючему кипрею. стеклянная артиллерия загрохотала в рюкзаке.

земля встретила их жесткой встречей. Семён оказался внизу, принимая на себя основной удар. Варя скатываясь с склона после Семёна, ударилась об его рюкзак с банками головой, но не так сильно, чтобы потерять сознание. её скулу украшала глубокая царапина, из которой сочилась кровь, смешиваясь с грязью и потом. на коленке расползалось темное пятно— острый камень на склоне рассек штаны.

вой изнутри перешел в разочарованный, обиженный рев. пол окончательно рухнул, похоронив проход. теперь хозяин подпола был надежно замурован в собственной берлоге минимум до тех пор, пока не прогниют последние потолочные балки.

на поляне повисла тишина, нарушаемая только их хриплым дыханием да назойливым гулом оводов.

Семён сидел спиной к Варе и обернулся только тогда когда услышал «да емае», увидел лежащую Варю на земле прижимающую ладони к голове.

-ты чего?

ударилась об эти долбанные банки к тебя в рюкзаке. они хоть целы?

-не знаю—он снял рюкзак со спины и открыл его. банки целы. все до единой. на зубах у них скрипела земля. у ведьмака правая ладонь была рассечена, кровь обильно смачивала кожаную перчатку. горячий ком в солнечном сплетении испарился. его нервная система молчала. впервые за долгое время он ничего не чувствовал кожей, кроме саднящей боли в порезах и чистого триумфа. баланс энергии выровнялся до абсолютного нуля. ради десятка банок с огурцами. положив рюкзак вбок он лёг.

Варя перевернулась на бок, опираясь на локоть. посмотрела на него сверху вниз. кровь из скулы капнула ему прямо на воротник футболки. Она перевела взгляд на спасенное добро. Одна банка чудом не разбилась, лежа у самого края рюкзака Семёна. внутри плавал идеальный, тугой рыжик, пересыпанный смородиновым листом.

-респираторы мы забыли внутри...—тихо сказал семен, на что варя посмотрела на дом и махнула рукой

она посмотрела на свою расцарапанную физиономию, затем на его залитую кровью грудь, на торчащие из штанин бледные колени в грязи. и вдруг запрокинула голову и расхохоталась— громко, заливисто, совершенно беззлобно, тряся спутанными волосами. смех ломал лед последних суток эффективнее любого дымаря.

-добро пожаловать в Карелию, городской— отсмеявшись, повторила она вчерашнюю фразу, но теперь в ней не было ни капли вызова. только усталое, сытое тепло.—за инструментами возвращаться не будем. пусть мор дальше спит на железках, нам есть чем заняться.

она встала, отряхнула штаны от сухих стеблей и протянула ему раскрытую ладонь. расстояние между ними сократилось до опасного минимума. Семён вложил свою исцарапанную руку в её. ладонь Вари была горячей, мозолистой и удивительно реальной. никакой мистики. просто два человека, которым нужно было вытащить со дна гнилого зимовника десяток банок, пока солнце не начало клониться к верхушкам елей.

__________

маловато слов.... сорр

мой тгк:: @ff_leskovi4 «Каток здесь🫟»