дом у реки|| Лескович

Семён остался стоять посреди комнаты один. сердце билось тяжело. он чувствовал теперь только себя — и дикую, совершенно неуместную смесь облегчения и разочарования от того, что дух ушел.

_________

спустя секунду веки вари затрепетали. она сделала глубокий, судорожный вдох, словно выныривая из ледяной воды, и резко села на кровати. она смотрела на него долго, изучающе, переводя взгляд с его лица к глазам.

-значит, видел? — спросила она тихо. это был даже не вопрос, а констатация факта. обвинительный приговор.

семён кивнул, отводя взгляд к окну, где инфаркта уже не было — видимо, кот ушел инспектировать крыльцо.

-дословно. включая анатомические подробности твоего страха перед грозой. дух у тебя... прямолинейный. без романтики.

в комнате повисла тишина, густая, как смола. варя подтянула колени к груди, обхватывая их руками. одеяло, которое она накинула на себя, пока эти двое разговаривали сползло, открывая острые ключицы и тонкую шею. сейчас, при дневном свете, она выглядела совсем юной и какой-то невероятно уязвимой без своей привычной брони из сарказма.

-то есть мы теперь связаны этим, да?— она наконец нарушила молчание, проводя рукой по лицу

-наверное,— пожал плечами семён. он подошел к столу, взял свою кружку с остывшим травяным чаем и сделал глоток. горечь обожгла язык, приводя в чувство обоих.— знаешь, о чем я подумал, пока он ржал над моими страхами внутри моего тела?—Варя подняла на него глаза.

-о том, что тебе срочно нужно записаться к психотерапевту?

-нет. о том, что твой дух очень плохо влияет на мою нервную систему. я эмпат, варь. я чувствую людей кожей. а когда в меня лезет древний карельский бес, моя «система» выдает критическую ошибку. там такой мусор всплывает...

он усмехнулся, но улыбка вышла кривой. варя фыркнула, уголок её губ дернулся вверх впервые за утро.

-сочувствую твоей системе. но раз уж ты теперь даже поговорил с Кехно и увидел тот сон—она запнулась, вспоминая сон щеки раскраснелись—...у нас возникла проблема баланса.

-какая?— насторожился семён.

-информационная пошлина,— серьезно ответила шаманка, вставая с кровати. она подошла к старому комоду, выдвинула нижний ящик, пахнущий нафталином и сухой лавандой, и достала оттуда два плотных свертка ткани.

-пространство любит равновесие. я видела твои страхи, твое прошлое, твою боль от старых домов. ты увидел мое... ну, допустим, будущее. обмен неравноценный. твоя сторона перевешивает. чтобы тебя не разорвало от перегрузки чужими видениями, нам нужно уравновесить весы материальным действием.

она развернула первый сверток. внутри лежала старая, потертая на сгибах карта местности, нарисованная от руки на плотной бумаге.

-перекос энергии лечится либо кровью, либо трудом— продолжила она, расстилая карту на столе прямо поверх кружек.— кровь исключаем, у меня аптечка не бесконечная после вчерашнего. остается труд. тяжелое, грязное мужское дело.

-погреб? — догадался семён, подходя ближе и опираясь ладонями о край стола по обе стороны от неё. варя оказалась зажата между ним и деревом. она почувствовала спиной жар его тела и инстинктивно напряглась, но не отступила.

-хуже— она ткнула пальцем в жирную точку на карте, глубоко в лесу, далеко за пасекой.— вон там. старый охотничий зимовник. крыша провалилась лет двадцать назад, нижние венцы сгнили. место гнилое, мертвое. медведица там действительно сдохла. но под полом остались запасы деда егора. стеклянные банки с соленьями, крупы, инструменты. они нужны бабе любе, у неё запасы кончаются.

она обернулась через плечо, оказавшись нос к носу с ним. расстояние сократилось до опасного минимума.

-задача простая и понятная любому городскому инженеру, — прошептала она, наслаждаясь тем, как он рефлекторно втягивает воздух.— мы идем туда сегодня. ты разбираешь гнилые доски пола и выносишь тяжелые ящики на себе. один. я буду следить, чтобы пол окончательно не рухнул тебе на голову, и отпугивать духов покойной медведицы дымарем. никакого мёда, никаких нежностей, никакой липы. просто грубая физическая работа до кровавых мозолей.

семён смотрел на неё сверху вниз. в её глазах плясали черти. она бросала вызов. она предлагала ему самую настоящую, осязаемую реальность взамен пугающей мистики общих снов. дерево под их ногами больше не скрипело памятью мертвых— оно просто было старым полом.

-сколько там ящиков?— ровным голосом спросил он.

-много— ухмыльнулась варя.— но, думаю, пары ходок хватит, чтобы все твои лишние чувства ушли в мышцы спины. собирайся. возьми перчатки покрепче и мешковину. и бутылку воды. ходить далеко.

она начала сворачивать карту, намеренно задевая его руку своим плечом. инфаркт, услышав суету, просунул морду в приоткрытую дверь, мяукнул требовательно и тут же получил легкий щелчок по лбу.

-даже не думай, шерстяной диверсант— строго сказала ему варя.—останешься дома. будешь охранять дом от сквозняков.— инфаркт оскорбленно мяукнул, развернулся пушистым хвостом и гордо удалился в сторону кухни, всем видом показывая, что он выше этих человеческих разборок.

семён посмотрел вслед коту, потом на затылок вари, которая аккуратно прятала карту обратно в ящик.

-в шесть утра пчелы, в восемь ремонт крыши, теперь вот труп медведицы и консервация в обед— задумчиво произнес он.

-добро пожаловать в карелию, городской— не оборачиваясь, бросила варя, закрывая ящик комода с громким стуком.—завтракать будешь или сразу пойдем кормить комаров?

-нет, не хочу есть—ровно ответил Семён.

Варя хмыкнула и отошла к рукомойнику в углу. Плеснула ледяной водой в лицо, вытерлась жестким вафельным полотенцем. Движение окончательно прогнало остатки сна и дрожь в коленях.

-тогда экипируйся. Встретимся через пять минут у кривой березы на перекрестке— бросила она через плечо. — и оденься во что-нибудь, что не жалко порвать. твоя футболка там умрет смертью храбрых.

Семён кивнул. он быстро вышел из дома и направился к себе. странное тянущее чувство внизу живота никуда не делось, но теперь оно трансформировалось во что-то иное— в тяжелый, горячий ком предвкушения в солнечном сплетении. это был чистый адреналин без примеси страха. посмотрел на свои руки.

-работать так работать— пробормотал он.

у кривой, раздвоенной молнией березы Вари уже не было. он пошел чуть дальше, увидел там шаманку, которая проверяет содержимое рюкзака на каком то бревне

-ого— присвистнул Семён, оглядывая снаряжение.—мы туда зимовать идем?

-там связи нет до самого вечера, вода из лужи, если своя кончится, и медведи. настоящие, живые. так что это аптечка, вода, еда на сутки, ножовка, топор и нормальные респираторы, а то наглотаешься спор гнилого дерева— неделю кровью харкать будешь.

она указала подбородком на его одежду.—почти угадал. штаны годные. а вот кепку смени.

она порылась в одной из сумок и достала старую, промасленную бейсболку цвета выгоревшей на солнце травы.—надевай. черный цвет привлекает оводов и слепней, они тебя заживо съедят. да и в лесу лучше сливаться.

пока Семён менял головной убор, Варя сноровисто закидывала лямки одного рюкзака себе на плечи. второй, судя по весу предназначенный для него, остался лежать на земле.

-погоди— остановил её Семён.—ты потащишь на себе этот тяжеленный рюкзак?

-ну да. у тебя он тоже тяжелый, но будет еще тяжелее когда мы...

-я понесу оба сейчас— перебил он, забирая у нее рюкзак. ремни впились в плечи тяжелой, приятной болью.—раз уж мы выравниваем баланс энергий, пусть моя сторона будет максимально перевешена. показывай дорогу.

Варя прищурилась, внимательно осматривая его с ног до головы. На секунду в её взгляде мелькнуло нечто похожее на одобрение, но тут же скрылось за привычной язвительностью. -какой благородный ишак. ладно, герой, пошли. только учти: если оступишься на гати, ловить твой рюкзак я не буду. побегу спасать банки с огурцами, они дороже.

тропа сразу за перекрестком превратилась в узкую звериную просеку. лес здесь становился другим — старым, темным, ельником. солнечные пятна исчезли, под ногами зачавкала влажная моховая подстилка. воздух резко похолодел градусов на пять.

они шли молча около часа. рюкзак давил к земле, заставляя сгибать колени и держать корпус жестко, как у альпиниста. Семён чувствовал каждую мышцу спины, но странным образом именно эта тяжесть прочищала голову. не было ни гулких крыльев внутри, ни теней по углам. была только физическая усталость, запах хвои, дегтя от вариной куртки впереди и ритмичный хруст веток.

зимовник появился внезапно. просто деревья расступились, открывая поляну, заросшую кипреем выше человеческого роста. посередине торчало перекошенное строение из почерневших бревен— скорее охотничья избушка-времянка, чем дом. крыша действительно провалилась внутрь, зияя черным провалом, а окна были выбиты, обнажая темные внутренности. место выглядело абсолютно мертвым. даже птицы здесь не пели.

-пришли— тихо сказала Варя—правило первое: ничего не трогать снаружи. старые капканы могли остаться. заходим аккуратно, дышим через маску.

она достала из кармана респираторы, протянула один Семёну. пока они надевали маски, скрывшие нижнюю половину лиц, превратив их в каких-то промышленных рабочих, Варя чиркнула кремнием, запуская дымарь. густой, сизый аромат тлеющего трутовика поплыл над поляной.

-держись за мной,— глухо прозвучал её голос из-под маски.— первая комната пустая, там только нары. нам вон туда, где доски сорваны.

она шагнула в темноту сеней. Семён последовал за ней, чувствуя, как температура упала еще ниже, а воздух стал тяжелым, пахнущим влажной землей, прелой листвой и сладковатым запахом падали, который не могла полностью скрыть даже трава.

внутри царил полумрак. свет едва пробивался сквозь щели в стенах и дыру в потолке. Варя подняла руку, щелкая кнопкой мощного светодиодного фонаря. яркий белый луч ударил в дальнюю стену, разгоняя тени. и тогда они услышали звук. низкое, утробное, вибрирующее рычание, которое шло не из угла комнаты, а словно сочилось прямо из самих сгнивших половиц под их ногами. звук был таким плотным, что зубы заныли от вибрации. Варина спина мгновенно окаменела.

Варя среагировала быстрее, чем Семён успел испугаться. она резко выбросила руку назад, упираясь раскрытой ладонью ему в грудь— жест был настолько властным и неожиданным, что парень замер на полушаге, не смея дышать.

-стоять— прошипела она сквозь респиратор. фонарь в её руке не дрожал ни на миллиметр, но луч метнулся вниз, к щели между прогнившими досками пола.

рычание повторилось. теперь оно было тише, но сопровождалось низким скрежетом когтей по мокрому дереву. звук шел из-под земли. из подпола.

Варя медленно повернула голову к Семёну. её глаза казались огромными и абсолютно черными от расширившихся зрачков. она указала пальцем сначала на дыру в потолке прямо над ними, затем на него, а потом махнула рукой в сторону дверного проема, ведущего в жилую комнату.

«Беги наверх» —услышал Семён

Он отрицательно мотнул головой и перехватил лямки рюкзаков удобнее, смещая центр тяжести. Он показал пальцем на тяжелый стальной лом-гвоздодёр, торчащий из-за пояса его штанов. Варя закатила глаза с таким мученическим видом, будто вела экскурсию с капризным ребенком, но спорить времени не было. скрежет под полом стал настойчивее. старая труха начала осыпаться с краев пролома.

-дымарь— коротко скомандовала Варя, не оборачиваясь.

Семён понял всё без лишних слов. одной рукой он схватил мехи дымаря, который Варя успела поставить на приступок, и со всей силы надавил. густой, едкий, вонючий дым серой лавиной хлынул в щель между досок.

из подпола раздался оглушительный, полный ярости и боли визг. это уже не было медвежьим рыком — звук напоминал скрежет рвущегося металла и крик ночной птицы одновременно. что бы там ни сидело, древнее и сырое, оно ненавидело огонь и горелый гриб больше смерти.

скрежет сменился тяжелым, судорожным ударом снизу— существо пыталось пробить доски с той стороны, спасаясь от удушливого дыма. пол под ногами Вари заходил ходуном.

-наружу! живо!— рявкнула она, хватая Семёна за шкирку куртки и буквально выталкивая его из сеней обратно на крыльцо.

они вылетели наружу, спотыкаясь о полусгнившие ступени. Варя тут же развернулась, захлопывая перекошенную дверь зимовника и наваливаясь на неё всем весом. Семён бросился помогать, прижимая створку плечом. с той стороны раздался удар такой силы, что старое бревно треснуло вдоль волокон, оставив в двери глубокую вмятину точно посередине. если бы они замешкались еще хоть на секунду, засов бы просто вырвало с корнем.

тяжело дыша через фильтры респираторов, они стояли на залитой солнцем поляне, прижавшись к шершавому дереву. руки Вари все ещё сжимали край двери побелевшими костяшками. рычание внутри перешло в глухой, затравленный вой, перемежающийся кашлем — дух или зверь задыхался в облаке дыма.

-твою... мать— выдохнула Варя, наконец отрываясь от двери. она сорвала маску с лица, жадно глотая свежий воздух.

Семён тоже стянул респиратор. его футболка под курткой промокла насквозь, сердце колотилось где-то в горле, но страха не было. был только сумасшедший, звенящий азарт выживания.

-зато баланс энергии выровнялся моментально, — прохрипел он, пытаясь отдышаться.—адреналина теперь хватит на неделю вперед. никаких призраков, только чистый первобытный ужас.

Варя посмотрела на него долгим взглядом, переводя дыхание. Уголки её губ дрогнули, и она вдруг тихо, почти беззвучно рассмеялась, опираясь спиной о дверь.

-идиот, — сказала она ласково, впервые за всё утро без всякого яда.—ты хоть понял, что это было?

-судя по тому, как оно хотело снести дверь, чтобы добраться до консервов — очень голодный медведь? — предположил Семён, стаскивая рюкзаки с плеч окончательно. Мышцы спины отозвались тупой болью.

-медведица умерла двадцать лет назад, когда крыша рухнула, — покачала головой Варя, доставая фляжку с водой. Она сделала большой глоток и протянула её парню.—это Хозяин подпола. тот самый мор, о котором я вроде тебе говорила—он помотал головой в знак отрицания. она вздохнула—смерть, которая слишком долго лежала в одном месте и проросла мхом. мы сунулись в её желудок. очень опрометчиво с твоей стороны пытаться спасти мои огурцы, будучи съеденным заживо.

она забрала флягу и убрала её в карман куртки. вой внутри избушки тем временем стих, сменившись обиженным шипением.

-план «А» провалился—констатировала Варя, поправляя съехавшую набок бейсболку— через черный ход мы не зайдем, он сейчас караулит именно там. Крыша провалилась, так что сверху спуститься — переломать ноги.

-значит, нужен план «Б», — спокойно сказал Семён. он подошел к краю зарослей кипрея и вернулся с длинной, толстой сухой веткой.—отвлекающий маневр. у нас есть второй вход? окна сзади?

-есть лаз под печкой, но он завален её же кирпичами— задумчиво ответила Варя, наблюдая, как он примеривается к палке.—ты что задумал?

-то, что умеет любой нормальный кот— усмехнулся Семён.—пугать собак через забор. ты открываешь ту самую дверь в сени на пару секунд. ровно настолько, чтобы я успел просунуть туда вот это— он потряс палкой— и вылить остатки воды из моей бутылки. ему будет чем заняться, кроме переваривания нашего завтрака. как только оно переключится на воду, ты ныряешь внутрь, бежишь к лазу и начинаешь разбирать кирпичи. я вламываюсь следом, мы хватаем нужный ящик и вылетаем пулей. тридцать секунд на всё. Справишься?

Варя смотрела на него широко раскрытыми глазами. На секунду ей показалось, что вместо Семёна-эмпата перед ней стоит кто-то совершенно другой — собранный, холодный, оценивающий риски с математической точностью.

-ты псих, Муся.— восхищенно выдохнула она.

-какая нахуй Муся—он хохотнул—начинай считать до десяти— кивнул он, крепче перехватывая палку, словно копье.

Варя глубоко вздохнула, проверяя крепление своего фонаря на груди, вытащила из кармана старые кожаные рукавицы и решительно шагнула обратно к двери.

__________

мне уже самой страшно за них...

еще раз извиняюсь за долгое отсутствие

мой тгк:: @ff_leskovi4 «Каток здесь🫟»